Сын помещика 8 (СИ) - Семин Никита - Страница 30

Тот нехотя достал ассигнацию в пять рублей, расплатился с евреем и тот быстро покинул нас.

— Дерет не по-божески, но ничего лучше я найти не смог, — вздыхал Емельян Савватеевич, когда Левитан нас покинул.

— Я вообще удивлен, как вы быстро смогли найти мне музыканта, — поделился я своим восхищением об организаторском таланте Волошина.

— Да это как раз было несложно, — отмахнулся он. — Просто обратился к Борису Ионовичу. Евреи — такое племя, что угодно достать могут. В этом убеждался не раз.

— А Борис Ионович…

— Глава местной общины, — понял невысказанный вопрос офицер. — Он-то и посоветовал обратиться к Моисею Аароновичу.

Слова Волошина натолкнули меня на мысль, что и с поиском кареты этот Борис Ионович мне сможет помочь. Вопрос лишь в деньгах, но хотя бы узнать — возьмется ли он за дело или кого посоветует, как Волошину, я могу. Поэтому тут же поинтересовался адресом этого уважаемого, без шуток, человека. Заодно спросил, как к нему лучше подойти и разговаривать.

— Борис Ионович лавку держит на рынке. У него там сынок на скрипке пиликает. Наверняка видели, если проходили.

Я тут же вспомнил мальчугана, который стребовал с меня рубль за исполнение «Куклы колдуна» на скрипке. Вот так ходишь мимо и даже не знаешь, кто рядом с тобой находится. Поблагодарив Емельяна Савватеевича за помощь, я пообещал ему не затягивать с окончательным вариантом песни. На том мы и распрощались.

Оставшись один, я прошелся мысленно по своим ближайшим планам. Договориться с Завадским о новой репетиции, уже в расширенном составе — раз. Поговорить с Борисом Ионовичем — два. И…

— И напишу-ка я все же ответ Тишкову, — хмыкнул я себе под нос.

Поначалу хотел написать очень язвительное письмо. Но потом решил, что это все же ребячество. Зачем мне его специально унижать? Ну не захотел он со мной разговаривать, так кому от этого в итоге хуже стало? К тому же ценник у Моисея Аароновича меня впечатлил. Если он за один визит пятерку взял, а пробыл меньше часа, то сколько он с меня сдерет, когда я его на весь день позову? Так и без штанов остаться можно. Самым идеальным вариантом было бы сбавить аппетиты Левитана. А как это сделать с евреем? Да с помощью торга! Доказать, что его услуга не уникальна. Поэтому в своем письме я с одной стороны должен Тишкова «спустить с небес на землю», а с другой — дать ему надежду, что еще не все потеряно. Чтобы он ответ мне дал о готовности работать. И вот этот ответ уже показать Левитану при торге.

Пришлось поломать голову, как все это подать в письме. И вот что в итоге у меня вышло:

Григорий Лукьянович, рад, что вы пересилили себя и решились на разговор. В данный момент я веду переговоры с другим контрабасистом. Но если вы все же желаете выслушать мое предложение, то жду вас сегодня вечером у себя. Если на это письмо не будет вашего ответа, то я приму это, как ваш отказ от сотрудничества.

И ниже я оставил адрес доходника с номером комнаты. Перечитал. Не вышло у меня так, как планировалось. Ну и ладно. Зато точно узнаю, насколько я этому Тишкову нужен. После чего вышел на улицу и подозвал одного из мальчишек.

— Отнеси вот по этому адресу, знаешь, где это?

— За пять минут обернусь, — уверенно кивнул мальчуган.

— Тогда дождись ответа. Вот тебе десять копеек. Получишь ответ — принесешь, дам столько же.

— А если не напишут? — шмыгнул тот носом.

— Это тоже можно считать ответом, — улыбнулся я.

И когда малец убежал, я вернулся обратно в комнату. Пока «смс-ка» бегает, я успею составить послание для Завадского, а там уж и к Борису Ионовичу схожу.

Настроение Григория с самого утра было отвратительным. Вчера ему пришлось ехать из Дубовки в Царицын, хотя он собирался двинуться на север, поближе к Саратову. Так потом еще и записку писать с просьбой о встрече! И кому? Какому-то мальчишке, а не именитому дворянину. Но мужчина сделал это. Давно пора в жизни что-то менять, так почему бы и не с помощью малознакомого юноши? Такому ставить свои условия будет проще, как раз в силу его возраста. Вот только ответа Григорий вчера так и не получил. Из-за чего терзался сомнениями — а доставили ли его записку по адресу? И правильный ли ему адрес дали, или решили зло подшутить?

Утром тоже никакого сообщения не было. Григорий еще убеждал себя, что это из-за ветрености Винокурова. Ну малец же еще! Что он может понимать в вежливости? Наверное от счастья, что Григорий обратил на него свое внимание, обо всем позабыл.

Часы в съемной комнате пробили полдень, а ни ответного послания, ни самого Винокурова не было. И терзаться пустыми мыслями не было никакого смысла. Надо точно выяснить — правильно ли ему дали адрес. Или юноша вообще покинул Царицын и отправился домой, потому и нет ответа от него? Не получил его записку. Но тогда почему его невеста не написала об этом? Совсем молодое поколение дворян не знает, что такое этикет!

Тут в дверь постучали, и у Григория словно камень с души свалился. Все же пришел Винокуров! Ну он сейчас ему все выскажет, как себя вести нужно в приличном обществе! Совсем здесь, в провинции, детей вежеству не обучают!

— Тебе чего? — вырвался у мужчины вопрос, когда за дверью он увидел мальчишку.

— Вот, вам велено передать и дождаться ответа, — протянул тот бумажку.

Нахмурившись, Григорий развернул ее и прочитал. И с каждой строчкой его негодование лишь возрастало.

«Другой контрабасист⁈ Да я — лучший! — мысленно кипел Тишков. — Ждет меня вечером? Если ничего не отвечу, то… то…» Мужчина не мог поверить столь вопиющей наглости молодого Винокурова.

«Я ему оказал честь, поменял свои планы, сам приехал сюда, а он!..» негодование пополам с обидой захлестывали мужчину. Из этого состояния его вывел голос мальца.

— Господин, так чего, писать ответ будете?

— Ответ? Да какой ответ⁈..

— Понял, — кивнул энергично малец и, развернувшись, дал стрекоча.

Григорий даже опомниться не успел, как остался один. И лишь сейчас осознал — что на эмоциях он этот самый «ответ» уже дал. Отрицательный. Как тогда в ресторане Дубовки. И получается, что приехал он сюда совершено зря. А денег продолжить путешествие почти и не осталось. Если он не найдет, перед кем здесь выступить, то ему опять придется идти на улицу, как бродячему артисту. Это уже не тупик, это откат назад получается!

Когда эта мысль дошла до сознания, Григорий выскочил из комнаты, попытавшись догнать мальца. Но того уже нигде не было видно. Чертыхнувшись, он вернулся в комнату и стал лихорадочно одеваться. Нет уж! На улицу он не пойдет. И этот Винокуров все его расходы на поездку возместит. До копейки! Хорошо, что он в записке свой адрес оставил.

6 — 7 октября 1859 года

Мальчишка-курьер вернулся даже быстрее, чем я ожидал.

— Пустой? — задал я риторический вопрос, так как и сам видел, что никакой ответной записки он в руках не нес.

— Дык, вы, ваше благородие, сказали возвращаться даже без ответа.

— Если его не будет, — напомнил я.

— Дык, тот господин как вашу бумажку увидел, ажно побелел от ярости. Я когда его про ответ спросил, так он так глазами завращал, что я чуть от страха не обмер! И ничего он вам писать не намерен был, только шуганул меня.

Тут малец протянул руку, намекая на вторую часть оплаты. Отдав ему еще десять копеек, я мысленно усмехнулся. Не умерил Григорий Лукьянович свой гонор. Ну и пусть! Мне даже самого факта, что он в Царицын приехал, хватит, чтобы с Моисеем Аароновичем поторговаться.

Мальчишка убежал, а я все же закончил письмо для Завадского. В нем я уведомил Ульяна Игоревича, чтобы он ждал меня завтра с остальными музыкантами в течение дня. Точное время я пока ему назвать не мог — надо с Левитаном это обсуждать. И запечатав письмо, я вышел из комнаты, чтобы нос к носу столкнуться с Тишковым!

— Григорий Лукьянович? — неподдельно удивился я.

— Он самый, — вскинул мужчина голову. — Роман Сергеевич, признаться, меня возмутило ваше письмо…