Министр товарища Сталина 2 (СИ) - Коруд Ал - Страница 3

Машина на месте. Opel Kapitän черного цвета. Ключи в зажигании. Неспешно выдвигаюсь из двора, а на улице после поворота включаю скорость и начинаю всех обгонять. На перекрестке замечаю резко повернувшегося ко мне постового, который с удивлением рассматривает непривычные маневры Опеля. Трофейных автомобилей в Москве немало, и они даже делятся по статусу. Например, Opel Kadett из относительно простых для обывателя. Он стал в итоге базой для первого массового советского легкового автомобиля — «Москвич-400». Вот BMW 321 и Mercedes-Benz 170V классом повыше. Люксовые Horch уже во владении у генералов, хотя один был и у знаменитой певицы Руслановой. Как и роскошный Mercedes-Benz 770. Автомобили повышенной проходимости типа Volkswagen Typ 82 и Wanderer W23 держат у себя в частях военные.

И проблемы больше были в системе распределения. Согласно Постановлению НКО №9036 от 9 июня 1945 года, командному составу было разрешено свободно приобретать в личную собственность трофейные автомобили. Автомобили распределяли в зависимости от их реальной стоимости и статуса. Дорогие модели могли принадлежать только вышестоящему командованию. Машины среднего класса — старшим офицерам. Немецкие мотоциклы могли получить младшие офицеры. Командир имел право на то, чтобы забрать или обменять у подчиненного автомобиль, который не соответствовал его рангу.

Однако к концу 1945 года оформить на себя и вывезти трофейный автомобиль было разрешено только офицерам от майора и выше. В послевоенное время в той же Германии машины стоили копейки. Поэтому советский офицер мог спокойно его приобрести за свою месячную зарплату. Но уже через год после окончания войны для покупки в Германии автомобиля нужно было специальное разрешение на право владения личным автотранспортом. Получить такое разрешение было крайне тяжело. Ведь машина в советском представлении — это отголоски буржуазии. Легковушки должны быть казенными, то есть являться собственностью государств). А советский гражданин мог пользоваться машиной с учетом занимаемой должности.

Вот постовой и решает: бежать за мной или это какой-нибудь МГБшник спешит по делам ведомства.

Снова я на углу улицы Коминтерна, где в машину стремительно садятся трое в гражданских костюмах. Со стороны кажется, что это работники какого-нибудь ведомства спешат в ресторан или на дачу после трудового дня. Дело идет к вечеру. Крохин сел рядом со мной:

— Виктор Семенович, я с вами не поеду. Люди проверенные.

— Спасибо. Да я не за город. Есть тут поблизости квартира.

А мои орлы уже сторожат. Быстро работают! Нужно благодарность объявить! Может быть, постороннему человеку незаметно, но я двух ухарей сразу срисовал. Это память реципиента так работает. Нет, Абакумов не случайный человек в органах. И так распорядиться его талантами и умениями, как случилось в том времени, есть преступление. И сколько таких парней сгинуло в политической чехарде? И много Родина получила преференций с масштабных зачисток? Пора прекращать. Советская власть твердо стоит на ногах. Если и погнет ветром, шаг лишний сделаем, но держава все равно устоит. И не при таких штормах выжили.

— За мной, ребята.

Ребяткам уже лет под сорок, серьезные мужики, прошедшие огонь и кипяток великой войны. Поднимаюсь на второй этаж. Это чтобы в случае чего получилось спрыгнуть. Из этого двора три выхода и можно по крыше уйти. Я проверял. С умом квартира подобрана. Оглядываюсь, соседей не видно, никто по лестнице не идет. Открываю дверь квартиры, и две тени мгновенно исчезают в ней.

— Полковник Романовский, Александр Васильевич, — представился кряжистый мужчина с простым крестьянским лицом.

— Кажется, мы встречались во время войны?

— Да, было дело, — улыбка у разведчика хорошая. Я знаю, что вскоре он уедет в Вену резидентом, и это мне очень интересно. ГРУ был отдельной, но крайне полезной для меня структурой.

Вот второй «перец» очень непрост.

— Капитан второго ранга Ивлиев Николай Васильевич.

Его я, как ни странно, также знаю, но из будущего. Он тогда был резидентом в Каире. В годы войны служил в Англии в составе аппарата военно-морского атташе и одновременно в Советской военной миссии, в отделе морских перевозок и конвоев союзников по антигитлеровской коалиции. Молодец Крохин, отобрал мне тех людей, что требуется. Я без лишних разговоров передаю свертки офицерам, нахожу три рюмки и тарелки, быстро их споласкиваю. Расположились в гостиной. Тут есть маленький столик и три кресла. Разведчики, не будь дураками, уже открыли бутылку и нарезали фрукты. То есть я сразу дал понять, что разговор у нас неофициальный.

— Давайте, за встречу, братцы. Что выжили и служите Родине.

За это выпили с удовольствием. Ну вот умели делать армяне коньяк без сахара и добавления левого спирта!

— Виктор Семенович, договоримся сразу — мы не представляем всю военную разведку. И наш общий товарищ упоминал, что вам нужна встреча с Начальником штаба.

— Спасибо, уже договорился, — я показал пальцем наверх. Офицеры понятливо кивнули.

— Тогда о чем будет разговор?

Люди тут серьезные, поэтому темнить не собираюсь.

— Скоро нас ждут перемены. Мне вернут разведку, возможно, и вас обратно.

Разведчики переглянулись, Ивлиев потянулся к бутылке:

— За это надо выпить.

Романовский внимательно на меня посмотрел:

— Вашими молитвами.

Я скромно уклонился:

— Не только. Но сами видите, что творится. Мне без разведки как без рук. Да и с вами нужны контакты. Так что скажете начальству: со всем уважением и взаимовыгодно.

Вторая рюмка ушла успешно. Перешли к делам нашим грешным.

— У меня два вопроса. Есть ли у вас информация по нацистам, что избежали наказания. Та, которую можно реализовать и к кому следует по этому поводу обратиться.

Романовский осторожно протягивает:

— Есть, но не так много. И у нас вообще сложилось странное впечатление, Виктор Семенович, что нашему руководству на это наплевать.

Честно! То есть они мне доверяют.

— Скажу так, как мыслю. Просто некогда. И это неправильно. И я бы попросил эти данные передать мне. У меня создан под них целый отдел.

Ивлиев интересуется с подвёртом, все-таки моряк, а те любят подковырки.

— Только нацистов ищете?

Берусь за бутылку. Пора дать ребятам морковку.

— Правильно понял, Николай Васильевич, не только. Материалы, документы, сами ценности или где они могут лежать. Наши бывшие союзники в следующем году планируют объявить о создании независимой Западной Германии и военного блока. Против кого он будет сколочен, сами понимаете.

А лица у разведчиков при их выдержке вытянулись. Это же крутой инсайд, и я делюсь им не просто так.

— Лихо!

— Не то слово.

— Вот почему мне нужна слаженная работа всех ведомств. И налаженный, без лишней бюрократии обмен информации. Надо действовать на упреждение. То обстоятельство, что немецкую разведку забрали под себя американцы и британцы уже негативно сказывается на наших возможностях. Гибнут советские люди, и значит, мы едим свой хлеб зря.

Снова переглядываются, но в глазах угрюмое понимание. Война между ведомствами нам же выходит боком.

— Виктор Семенович, мы обязательно сообщим ваши соображения нашему руководству.

— И передайте ему, пожалуйста, что против простых военных я ничего против не имею. Мы вместе воевали, вместе служим. Это значит намного больше.

Дал передышку выпить и закусить. Но чую, что между нами уже нет того первоначального барьера. Разговор идет в «теплой и дружеской обстановке».

— Есть у вас материал по Корее, по американским базам в Японии?

Ивлиев в курсе.

— Северными корейцами занимаемся не мы, а в остальном…

— Просадка?

Кавторанг разводит руками:

— Все не успеваем. Сейчас больше внимание уделяется Европе и Америке.