Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 3

Теперь в зале не шевелился никто.

Селеста побледнела, но быстро вернула себе улыбку. Ардан смотрел на Элиану так, будто только сейчас увидел не жену, которую можно отодвинуть от удара, а человека, стоящего напротив удара с поднятой головой.

— Осторожнее, леди Верн, — холодно сказал Вальтор. — Ваши слова могут быть истолкованы как угроза.

— Нет, советник. Это не угроза.

Элиана сняла с пальца кольцо. То самое, с драконьей печатью. Оно не хотело поддаваться, словно за семь лет вросло в кожу, но она всё же стянула его и положила на край родовой книги. Серебро глухо ударило о древнюю страницу.

— Это прощание.

Она повернулась к Ардану. На этот раз ей было легче смотреть на него, потому что в глазах уже не стояли слёзы.

— Когда ваш дом начнёт рушиться, не зовите ту, которую сами выгнали.

Синие чаши вспыхнули все разом.

Не высоко, не бурно — коротко, как будто само пламя отозвалось на клятву, которой не было в обрядах. Советники переглянулись. Кто-то прошептал защитную формулу, но Элиана не стала слушать. Она развернулась и пошла к дверям.

Каждый шаг давался трудно. Не потому, что ноги слабели. Потому что за спиной оставалось всё, чему она когда-то принадлежала: имя, любовь, надежда, привычка ждать. Но она шла ровно, и в этой ровности было единственное, что Совет не сумел у неё отнять.

Двери распахнулись перед ней.

В коридоре было прохладнее. Каменные стены молчали, но здесь хотя бы не было десятков взглядов. Элиана остановилась у окна, выходящего во внутренний двор. Там, за стеклом, белые розы стояли под тонким слоем инея. Их никто не должен был любить, эти упрямые зимние цветы. Они цвели вопреки северному ветру, вопреки тени высоких стен, вопреки всем садовникам, которые говорили, что в таком дворе ничего живого не приживётся.

Элиана сама выбрала их.

Она протянула руку к стеклу, но не коснулась. Уже не её двор. Не её розы. Не её дом.

За спиной послышались шаги.

Она не обернулась сразу. Слишком хорошо знала этот шаг: уверенный, тяжёлый, сдержанный, будто даже камень должен был подчиниться его воле.

— Ты не должна была говорить это при Совете, — сказал Ардан.

Вот и всё. Не «прости». Не «я должен объяснить». Не «мне больно». Только очередное «не должна».

Элиана медленно повернулась.

Вблизи он выглядел почти таким же, как раньше, и от этого было хуже. Та же складка между бровями, когда он сдерживал гнев. Та же тень усталости у глаз. Та же сила, которую невозможно было не чувствовать рядом с ним, как жар от закрытой двери, за которой пылает огонь.

— Правда редко нравится Советам, — ответила она.

— Это не игра.

— Я заметила. В играх хотя бы объясняют правила до того, как выбрасывают игрока с доски.

Ардан шагнул ближе, но между ними всё равно оставалось расстояние. Раньше он мог преодолеть его одним движением. Взять её за руку, коснуться плеча, наклониться так, чтобы она услышала только его. Теперь это расстояние было больше любого зала.

— Элиана…

Она подняла ладонь.

— Не надо. В зале ты уже сказал всё необходимое.

— Не всё.

В его голосе впервые прорезалось что-то неровное. Она почувствовала это почти кожей и тут же возненавидела себя за то, что сердце отозвалось. Нельзя было. Не после родовой книги. Не после Селесты. Не после того, как он стоял рядом с другой женщиной и подтверждал развод так спокойно, будто подписывал обычное распоряжение.

— Тогда скажи сейчас, — произнесла она. — Без Совета. Без свидетелей. Без родовых формул. Скажи, почему.

Ардан посмотрел на неё, и на миг ей показалось, что он действительно скажет. Что сейчас рухнет эта ледяная стена, которую он строил месяцами. Что он объяснит, зачем унизил её публично, зачем привёл Селесту, зачем отнял имя.

Но драконьи лорды были мастерами молчания. Иногда их молчание убивало точнее огня.

— Так было необходимо, — сказал он.

Элиана тихо рассмеялась. Не весело. Горько, почти беззвучно.

— Как удобно. Самые жестокие вещи всегда оказываются необходимыми, если произносить это достаточно твёрдым голосом.

— Ты не понимаешь, во что вмешалась.

— Я ни во что не вмешивалась. Меня вызвали в зал и развели с мужем.

— Совет не простит твоих слов.

— Совет уже забрал у меня всё, что мог забрать за один день. Чем ещё он меня напугает?

Ардан резко посмотрел в сторону дверей, словно боялся, что их услышат. Это движение насторожило её сильнее любого ответа.

— Ты должна уехать из столицы, — сказал он. — Чем скорее, тем лучше.

— Должна? — Элиана медленно кивнула. — Как бывшая жена я больше не обязана исполнять приказы главы рода Рейвард.

Он сжал пальцы.

— Элиана, ради всего, что между нами было…

— Не трогай это, — сказала она тихо.

Он замолчал.

Впервые за долгие месяцы она увидела, что её слова задели его. Не ранили смертельно, нет. Таких, как Ардан, нельзя было ранить одним словом. Но где-то под бронёй что-то дрогнуло. И от этого не стало легче.

В конце коридора появились двое стражей Совета. Они шли быстро, и у одного в руках был свиток, перевязанный серебряной нитью. Элиана сразу поняла: это ещё не конец. Слишком много было в сегодняшнем дне аккуратности. Слишком мало случайности.

Стражи остановились в нескольких шагах и поклонились Ардану.

— Лорд Рейвард. Леди Верн. Совет просит вернуться для объявления дополнительного распоряжения.

— Какого распоряжения? — спросил Ардан раньше, чем Элиана успела открыть рот.

Страж опустил глаза.

— Оно касается леди Верн.

Ардан изменился мгновенно. Не внешне — нет, лицо осталось почти непроницаемым. Но воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее, горячее. Дракон под человеческой кожей поднял голову.

— Совет завершил процедуру развода, — произнёс он. — Никаких дополнительных решений без моего присутствия быть не может.

— Именно поэтому вас и просят вернуться, милорд.

Элиана посмотрела на свиток. Серебряная нить на нём была не синей, как у рода Рейвард, и не золотой, как у брачных документов. Чёрная печать на конце напоминала крыло, рассечённое вертикальной линией.

Она видела такой знак лишь однажды — на двери старого закрытого экипажа, который прибыл во дворец поздней ночью три года назад. Тогда Ардан велел ей не выходить из покоев, а утром все слуги делали вид, что ничего не произошло. Только в дальнем крыле после той ночи сменили замки, а из родовой хроники исчезла одна страница.

— Что это? — спросила Элиана.

Ардан посмотрел на печать и побледнел так, как не бледнел даже в зале Совета.

— Северная Академия, — сказал он.

В его голосе было не удивление. Страх.

Элиана не успела спросить, почему один из сильнейших драконов королевства боится академической печати. Двери Зала Совета снова распахнулись, и Вальтор вышел на порог сам. Теперь он не выглядел торжествующим. Скорее раздражённым тем, что вынужден продолжать дело, которое предпочёл бы завершить одним красивым ударом.

— Леди Элиана Верн, — произнёс он, — решением Совета ваше отбытие из столицы откладывается.

Ардан шагнул вперёд.

— Нет.

Одно слово. Низкое, глухое, почти нечеловеческое.

Вальтор поднял брови.

— Вы забываетесь, лорд Рейвард.

— Я сказал: нет.

Элиана перевела взгляд с одного на другого. Ещё полчаса назад Ардан сам отдал её Совету. Теперь стоял между ней и тем же Советом так, будто готов был сжечь зал за одно лишнее слово.

Поздно, подумала она. Как же поздно.

— Что за распоряжение? — спросила она, не позволяя Ардану говорить за неё.

Вальтор развернул свиток.

— В связи с освобождением от обязательств перед родом Рейвард и отсутствием у леди Верн действующей родовой службы Совет назначает её на временную должность в Северной Академии драконьих наследников.

Элиана не сразу поняла смысл слов.

— На должность?

— Да.

— Я не принадлежу к преподавательскому кругу.

— Именно это обстоятельство было учтено.