Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 2

Будущая супруга.

Значит, всё уже решено. Не сегодня. Не этим утром. Может быть, не одну неделю назад. Пока Элиана сидела за завтраками напротив пустого кресла мужа, в этих стенах уже обсуждали другую женщину.

Селеста сделала шаг вперёд, и золотые нити на её платье вспыхнули в свете чаш.

— Я не желала причинить вам боль, — произнесла она. — Но долг перед родами выше личного.

Элиана услышала это и вдруг вспомнила, как когда-то сама верила в долг. Как старалась стать нужной. Как училась читать родовые хроники, принимать гостей, разбираться в строгих северных обрядах, запоминать имена дальних родственников Ардана, которые смотрели на неё так, будто она заняла чужое место. Она семь лет жила под чужими взглядами и всё равно каждое утро выбирала оставаться, потому что любила мужа и думала, что однажды этого окажется достаточно.

Оказалось, любовь не числилась среди высших интересов рода.

— Леди Элиана, — сказал Вальтор, — Совет признаёт: вы исполняли обязанности супруги без открытого нарушения клятв. Поэтому вам будет оставлено личное имущество, привезённое в дом Рейвард до заключения брака, а также ежегодное содержание в размере, определённом брачным соглашением.

Содержание.

Вот чем закончились семь лет. Не домом. Не уважением. Не хотя бы честным разговором. Содержанием, чтобы вычеркнутая жена не слишком громко падала в глазах общества.

— Щедро, — произнесла Элиана.

Вальтор нахмурился.

— Совет проявляет милость.

— Нет, — сказала она. — Совет проявляет осторожность. Милость здесь давно не живёт.

По залу прошёл тихий шелест. Кто-то возмущённо вдохнул, кто-то подался вперёд. Ардан резко поднял глаза, и в них на миг вспыхнула драконья тьма. Не угроза. Предупреждение.

Остановись.

Элиана поняла его без слов и впервые за долгое время не подчинилась.

— Вы слишком взволнованы, леди, — сказал один из старших лордов. — Это естественно для женщины в вашем положении.

Она повернула голову к нему.

— В моём положении естественно знать, за что меня судят, если уж мне не дали возможности защититься.

— Вас не судят, — сухо произнёс Вальтор.

— Тогда почему я стою в круге клятв, а вы читаете мне приговор?

На этот раз тишина стала иной. Не надменной, а настороженной.

Селеста чуть наклонила голову, и её светлая улыбка стала тоньше.

— Не стоит превращать достойное расставание в сцену, леди Элиана. Вы ведь всё равно ничего не измените.

Вот оно.

Первое настоящее слово без шелка. Не для Совета, для неё одной. Селеста не удержалась. Победители часто не удерживаются, когда уверены, что проигравший уже стоит на коленях.

Элиана выпрямилась.

— Я не собираюсь ничего менять, леди Вейлор. Брак, который можно расторгнуть без единого разговора с женой, не стоит того, чтобы за него умолять.

Ардан дрогнул. Совсем немного, но она увидела. Его пальцы сомкнулись на навершии церемониального жезла так крепко, что серебро под ладонью потемнело от жара.

— Элиана, — впервые за всё слушание произнёс он её имя.

От этого имени в его голосе стало больнее, чем от всех обвинений.

Она повернулась к нему.

— Что? — спросила тихо. — Теперь мне нельзя говорить?

Он сделал вдох, но вместо ответа отвёл взгляд к Совету.

И этим сказал всё.

Элиана почувствовала, как внутри что-то окончательно перестало ждать. Не умерло с криком, не разбилось, не сгорело. Просто замолчало. Та часть её, которая семь лет оправдывала его холод усталостью, долгом, угрозами на границе, тяжестью власти, наконец поняла: можно любить человека и всё равно не позволить ему уничтожить тебя его молчанием.

Вальтор поднял руку, и над столом Совета раскрылась родовая книга. Огромный фолиант завис в воздухе, страницы сами перевернулись, пока не остановились на брачной записи. Там были их имена, сплетённые синим пламенем.

Ардан Рейвард.

Элиана Рейвард.

Ниже — дата, печати, клятва.

Элиана смотрела на сияющие буквы и вдруг ясно вспомнила тот день. Она была слишком молодой, слишком счастливой и слишком уверенной, что если дракон сам выбрал женщину без дара, значит, выбрал не ради выгоды. Ардан тогда смотрел на неё так, будто весь зал исчез, будто для него существовала только она. После клятвы он наклонился к её виску и прошептал: «Теперь никто не посмеет отнять тебя у меня».

Никто, кроме него самого.

— Лорд Ардан Рейвард, — произнёс Вальтор, — подтверждаете ли вы волю расторгнуть брачный союз с леди Элианой Рейвард?

Ардан посмотрел на книгу. Потом на неё.

Элиана не отвела глаз. Она не собиралась помогать ему. Не собиралась смягчать этот миг, прощать заранее, понимать без объяснений. Пусть скажет. Пусть именно его голосом их прошлое будет разрезано перед всеми.

— Подтверждаю, — сказал он.

Синие буквы дрогнули.

В груди Элианы отозвался резкий холод, будто печать брака потянула из неё последние семь лет и оставила пустое место. Она не пошатнулась. Только сильнее сжала пальцы, чувствуя, как ткань перчаток натягивается на костяшках.

— Леди Элиана Рейвард, — продолжил Вальтор, — принимаете ли вы расторжение союза?

Она могла отказаться. Формально могла. Тогда Совет всё равно продавил бы решение через право старшей линии, но процедура затянулась бы. Её имя ещё несколько дней или недель висело бы рядом с его именем в родовой книге, как сорванный лоскут на двери.

Нет. Она не даст им удовольствия выносить её унижение по частям.

— Принимаю, — сказала Элиана.

Буквы с её именем вспыхнули. На мгновение ей показалось, что синий огонь сорвётся со страницы и коснётся её ладони, но пламя лишь обвило строчку, где стояло слово «Рейвард», и стерло его. Не имя. Только род. Теперь она снова была просто Элиана Верн.

Девушка из малого дома, которую великий дракон когда-то поднял до себя, а теперь опустил на глазах у всех ниже, чем она стояла до брака.

Селеста едва заметно выдохнула. У неё было лицо женщины, получившей то, за чем пришла.

Вальтор опустил руку.

— Союз расторгнут. Леди Элиана Верн освобождена от обязательств перед домом Рейвард. Её покои будут опечатаны до вечера, личные вещи переданы сопровождающим. Завтра на рассвете она покинет дворец.

Опечатаны.

Не собрать свои платья. Не пройти по комнатам, где она прожила семь лет. Не забрать письма из шкатулки у окна. Не проститься даже с садом, который сама велела разбить в пустом внутреннем дворе, чтобы зимой там цвели белые северные розы.

Семь лет в доме, и всё, что ей оставили, — до вечера.

— Перед завершением процедуры, — произнёс Вальтор, — леди Элиана имеет право на последнее слово, если желает им воспользоваться.

Последнее слово.

Советники ожидали слёз. Или благородной благодарности. Или хотя бы просьбы сохранить какую-нибудь мелкую привилегию, чтобы потом рассказывать в гостиных, как бывшая жена дракона не выдержала падения.

Элиана медленно обвела взглядом зал. Лица. Гербы. Синие огни. Селесту, сияющую в своём белом платье. Ардана, стоящего так неподвижно, будто если он не шевельнётся, то ничего из этого не станет настоящим.

Она думала, что будет больнее. Но боль уже достигла такого предела, за которым превращалась во что-то другое. В ясность.

— Я благодарю Совет за право сказать последнее слово, — начала она.

Кто-то удовлетворённо кивнул, решив, что она всё же выбрала покорность.

Элиана продолжила:

— Семь лет я носила имя Рейвард. Семь лет я слышала, что должна быть тише, достойнее, полезнее, благодарнее. Мне напоминали, что у меня нет дара дракона. Нет силы рода. Нет наследника, которого от меня ждали. Сегодня вы добавили к этому ещё одно: нет пользы.

Ардан сделал шаг, но остановился.

Она не смотрела только на него. Не хотела, чтобы Совет принял её слова за женскую обиду. Это было больше, чем обида.

— Возможно, вы правы. Я не умею превращаться в дракона, не могу зажечь родовую печать одним взглядом и не имею за спиной старшей линии, которая заставит всех молчать. Но за семь лет я хорошо изучила ваш дом. Я видела трещины, которые вы прикрываете гербами. Слышала имена, которые вы запрещаете произносить. Знала детей, которых прятали от гостей, потому что их сила казалась вам неудобной. И поняла одну простую вещь: драконьи дома рушатся не тогда, когда в них входит женщина без дара. Они рушатся тогда, когда тех, кто ещё может их спасти, выгоняют за ненадобностью.