Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 23

Но дети услышали.

Кай резко вскочил с подоконника, будто его ударили не словом, а открытой ладонью. Лир и Лира одновременно обернулись к двери, и в этом движении было столько одинакового ужаса, что их недавняя маленькая победа в малом зале мгновенно показалась хрупкой, почти ненастоящей. Терэн прижал ладони к коленям, стараясь не смотреть на стены, но его тень на полу уже дрожала, вытягивалась к порогу, будто хотела убежать раньше хозяина. Мира осталась стоять у шкафа, только лицо у неё стало совсем прозрачным, а губы едва шевельнулись.

— Он не должен был назвать это имя, — прошептала она.

Элиана поднялась.

Ей очень хотелось, чтобы сейчас дверь открылась и вошёл Ардан. Чтобы он услышал. Чтобы наконец-то не смог сказать: башня никого не зовёт. Но коридор за дверью молчал, а голос, назвавший Рейнарда Рейварда, уже исчез, оставив после себя только холод и ощущение, что их всех кто-то пересчитал.

— Что происходит, когда башня зовёт по имени? — спросила Элиана.

Никто не ответил сразу.

Кай провёл рукой по волосам, и на его пальцах вспыхнули синие искры. Он тут же сжал кулак, как учился утром, но огонь не ушёл до конца. Остался тонким ободком вокруг костяшек.

— Обычно взрослые говорят, что нам это приснилось.

— А потом? — спросила Элиана.

— Потом кого-то запирают раньше отбоя, — сказала Лира.

— Или ведут к ректору, — добавил Лир.

— Или делают запись, что наследник слышит лишнее, — тихо произнесла Мира.

Терэн поднял глаза.

— А если пойти?

Вопрос прозвучал так, что Элиана сразу поняла: он не праздный. Кто-то уже ходил. Может быть, кто-то из прежних учеников. Может быть, те самые учителя, о которых потом писали «не справилась». Может быть, Рейнард.

— Кто-нибудь из вас ходил? — спросила она.

Лир посмотрел на Лиру. Та отрицательно качнула головой, но слишком быстро.

— Лира.

Девочка сжала пальцы на краю пледа.

— Я доходила до первой двери. Дальше не смогла.

— Почему?

— Потому что там стало тихо, — ответила она.

Кай хмыкнул, но без насмешки.

— Обычно тишины боятся меньше, чем крика.

— Не той тишины, — сказала Лира. — Там не просто тихо. Там будто всё ждёт, пока ты сам назовёшь себя.

Элиана почувствовала, как по спине медленно проходит холод.

Северная башня молчала хуже, чем смеялась.

Из коридора донёсся звук шагов. Все пятеро мгновенно замолчали. Кай погасил искры, Лир сел ближе к Лире, Терэн выпрямился слишком старательно, Мира опустила глаза. Дверь открылась, и в гостиную вошла госпожа Морн с фонарём в руке.

Она остановилась на пороге и обвела всех быстрым взглядом. Опытным. Таким взглядом проверяют не порядок, а следы беды.

— Леди Верн, — сказала она, — закрытому классу пора разойтись по комнатам.

— Мы слышали голос, — ответила Элиана.

На лице управляющей не дрогнул ни один мускул.

— В старых стенах часто гуляет ветер.

Кай коротко усмехнулся.

— Ветер теперь зовёт людей по родовым именам?

— Ровен, — строго сказала Морн.

— Что? Я же не поджёг ничего. Уже успех.

Элиана не стала улыбаться, хотя в другое время оценила бы попытку спрятать страх за дерзостью.

— Госпожа Морн, башня назвала Рейнарда Рейварда.

Вот теперь управляющая изменилась. Совсем чуть-чуть. Пальцы на ручке фонаря побелели, и свет внутри стекла качнулся, бросив на стену неровную тень.

— Этого имени не произносят в жилом крыле, — сказала она.

— Башня, видимо, не знакома с вашим распорядком.

Морн посмотрела на детей, потом на Элиану.

— Все по комнатам. Немедленно. До утра никто не покидает крыло без моего сопровождения или приказа ректора.

— Ректора уже уведомили?

— Ректор занят с лордом Тарвином.

Удобно, подумала Элиана. Слишком удобно.

— А леди Вейлор?

— В гостевом крыле.

— Вы уверены?

Госпожа Морн ответила не сразу.

— В Академии редко можно быть уверенной, леди Верн. Можно только проверять двери чаще обычного.

Это был не ответ, но после этих слов она лично проводила детей к комнатам. Элиана пошла рядом, не спрашивая разрешения. Кай попытался сказать что-то насмешливое на прощание, но перед собственной дверью вдруг задержался и посмотрел на неё так серьёзно, что стал почти не похож на себя.

— Если башня позовёт снова, — сказал он, — не отвечайте.

— Вы все повторяете это с таким видом, будто ответить можно случайно.

— Можно, — сказала Мира за его спиной.

Она стояла у своей двери, тонкая, бледная, с рукой на каменном косяке.

— Когда она зовёт не голосом, а болью. Тогда кажется, что если ответишь, станет легче.

Элиана медленно кивнула.

— Я не отвечу.

Мира смотрела на неё ещё несколько секунд.

— Вы обещаете слишком смело.

— Тогда буду стараться осторожно.

Девочка едва заметно кивнула и скрылась за дверью.

Элиана не вернулась к себе сразу. Она стояла в коридоре, пока госпожа Морн проверяла защитные линии на дверях. Серебристые нити вспыхивали одна за другой, соединяя комнаты закрытого класса в единую цепь. Странная защита. Вроде бы ради детей, а выглядела так, будто охраняла остальных от них.

— Вы ведь знаете, где вход в северную башню, — сказала Элиана.

Морн не обернулась.

— Все в Академии знают, где вход. Умные делают вид, что не знают.

— А вы умная?

— Достаточно, чтобы до сих пор быть здесь.

— И всё равно вы дали мне ключ от нижнего архива.

Управляющая закончила проверять последнюю линию, только потом повернулась.

— Нижний архив — это бумага. Северная башня — память. Бумага режет пальцы, если обращаться с ней неосторожно. Память забирает руку.

— Почему же вы все позволяете ей звать детей?

— Позволяем? — В голосе Морн впервые прозвучала настоящая усталость. — Леди Верн, вы ещё очень мало знаете об этом месте, если думаете, что у нас здесь многое происходит с чьего-то позволения.

Она подняла фонарь и ушла по коридору, оставив Элиану перед закрытыми дверями детей и вопросом, который становился опаснее с каждой минутой.

Если башня зовёт наследников по именам, значит, знает их настоящие имена.

Если знает — значит, уже держит часть их силы.

А если Селеста носит ключ к башне на руке, то ждать следующей проверки Совета было нельзя.

Элиана почти не спала.

В её маленькой преподавательской комнате было тепло, но уют так и не возник. Два сундука у стены, письменный стол, узкая кровать с высоким изголовьем, кувшин с водой, которую она не тронула, и окно с видом на северную башню. Башня стояла под ночным небом чёрной неподвижной свечой. Ни одного огня в окнах. Ни одного движения на мостах. Только верхний шпиль иногда исчезал в низких облаках, будто башня не заканчивалась, а продолжалась куда-то выше, в холодную пустоту.

К утру Элиана приняла решение, которое любой благоразумный человек назвал бы безрассудством.

Она не поведёт детей ночью.

Не побежит на зов, как хотела башня. Не даст ей выбрать время и страх. Но днём, до очередной проверки Тарвина, до новой улыбки Селесты и до очередного ректорского запрета, она должна хотя бы увидеть первую дверь. Не одна. Мира слышала башню. Терэн чувствовал камень. Кай замечал ложь в огне. Близнецы чувствовали друг друга так, будто между ними была натянута невидимая нить. Элиана без дара не смогла бы распознать половину ловушек этого места.

Именно поэтому она пойдёт с ними.

Мысль была страшной. Но ещё страшнее было оставить их ждать, пока башня однажды позовёт каждого по отдельности.

После завтрака она не повела класс в аудиторию. Госпожа Морн уже ждала у коридора с журналом, но Элиана остановилась перед ней.

— Сегодня практическое занятие по ориентированию в северном крыле.

Управляющая медленно подняла глаза.

— Такого занятия нет в утверждённом расписании.

— Теперь есть.

— Леди Верн.

— Я не поведу их в башню ночью, госпожа Морн. И не позволю башне звать их по одному. Если здесь есть место, которое дети слышат, но не понимают, мы посмотрим на него вместе. При свете дня.