Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников (СИ) - Фурсова Диана - Страница 15

После занятия госпожа Морн ждала её в коридоре.

— Лорд ректор желает видеть ваш отчёт, — сказала она.

— Он наблюдал достаточно, чтобы составить свой.

Управляющая подняла брови, но промолчала. Потом неожиданно протянула Элиане маленький ключ.

— Восточная преподавательская комната. Ваши сундуки там. И… если вам понадобятся старые учебные списки, они хранятся в нижнем архиве. Не в северной башне.

Элиана взяла ключ.

— Почему вы мне это говорите?

Госпожа Морн посмотрела на закрытую дверь класса.

— Потому что вы сегодня сделали то, чего давно никто не делал.

— Что именно?

— Начали не с того, что они должны исправить, а с того, что они уже умеют удерживать.

Сказав это, управляющая ушла, будто пожалела о собственной откровенности.

Нижний архив оказался не запретным, а забытым. Узкая лестница вела под восточное крыло, где пахло пылью, холодным камнем и старой бумагой. На полках лежали журналы, списки дежурств, учебные планы прошлых лет, отчёты о зимних циклах. Большинство было аккуратно связано шнурами. Некоторые папки давно никто не открывал.

Элиана зажгла настольную лампу и начала искать.

Она не знала, что именно хочет найти. И всё же руки сами тянулись к папкам с отметкой закрытого класса. Первый год. Второй. Предыдущие циклы. Имена учеников были частично скрыты, фамилии родов заменены знаками, но имена учителей оставались.

Магистр Сайна Ворр. Принята. Отстранена через девять дней.

Причина: не справилась.

Наставник Орен Таль. Принят. Отстранён через двенадцать дней.

Причина: не справился.

Леди Марина Эшт. Принята. Отстранена через семь дней.

Причина: не справилась.

Элиана листала быстрее. Пять лет назад. Восемь. Десять. Женщины, мужчины, магистры, родовые наставники, драконьи воспитатели, советские проверяющие. Рядом с каждым — одна и та же фраза. Иногда аккуратно, иногда торопливо, иногда другим чернильным оттенком.

Не справилась.

Не справился.

Не справилась.

И ни одной записи о том, куда они ушли после отстранения. Ни подписи о переводе. Ни даты выезда. Ни подтверждения, что человек покинул Академию.

У Элианы похолодели пальцы.

Она достала следующий список. Самый старый. Кожа на обложке потрескалась, угол был обожжён, но печать на первой странице сохранилась — тот самый рассечённый знак северного крыла.

В списке было всего три имени.

Два зачёркнуты.

Третье закрывал тёмный след, будто кто-то пролил чернила и попытался стереть их слишком поздно.

Элиана наклонилась ближе. Под пятном проступали буквы. Не полностью. Только начало фамилии.

Рей…

Сердце ударило раз, потом второй.

Она осторожно провела пальцем по краю пятна, и старые чернила вдруг отозвались слабым синим светом. На полях проявилась фраза, написанная знакомым неровным почерком — тем самым, что был на свитке и, возможно, на утренней записке.

«Они не исчезали. Их оставляли в башне, когда Совет писал: не справилась».

За спиной тихо скрипнула дверь архива.

Элиана резко обернулась.

На пороге стояла Мира в ночной серой накидке, босая на холодном камне, бледная и совсем не похожая на ученицу, которая просто заблудилась после отбоя.

— Я же сказала, — прошептала девочка. — Не при всех.

В глубине коридора за её спиной раздался тот самый тихий смех северной башни.

И на старом списке, прямо под пальцами Элианы, проступила новая строка:

«Элиана Верн. Назначена. Причина будущего отстранения: не справилась».

Мира стояла в дверях архива так тихо, будто была не девочкой из закрытого класса, а частью тени, которую северная башня забыла убрать с каменного порога.

Элиана не сразу смогла отвести взгляд от строки, проступившей на старом списке. Буквы ещё светились слабым синим отблеском, словно только что были написаны не чернилами, а холодным пламенем.

«Элиана Верн. Назначена. Причина будущего отстранения: не справилась».

Слова не исчезали.

Они лежали на бумаге с той же безжалостной уверенностью, с какой вчера Совет зачитал развод. Там тоже всё было заранее оформлено, взвешено, облечено в правильные формулировки. И если бы Элиана за эти дни чему-то научилась, то только одному: самые страшные приговоры в драконьем мире редко произносили с криком. Их писали ровным почерком.

Из коридора снова донёсся смех.

Тихий. Далёкий. Нетерпеливый.

Мира вздрогнула, но не отступила. Её босые ступни казались почти белыми на тёмном камне. Ночная накидка висела на худых плечах слишком свободно, волосы спутались, а глаза были такими прозрачными от усталости, что Элиане захотелось первым делом увести её из холода. Но любое резкое движение могло спугнуть девочку, и Элиана заставила себя остаться на месте.

— Мира, — сказала она негромко. — Ты одна?

— Сейчас — да.

— А до этого?

Девочка посмотрела за плечо, в коридор.

— Башня звала. Я не хотела идти, но когда она смеётся третий раз, лучше не оставаться в комнате.

Элиана вспомнила царапину у двери класса: «Третий смех открывает…» Дальше фраза уходила под накладку. Тогда она не успела прочитать. Теперь очень хотела узнать, что именно открывает третий смех. И одновременно — не хотела совсем.

— Что открывает? — спросила она.

Мира замолчала.

По её лицу прошла тень внутренней борьбы. Так молчат дети, которым слишком часто объясняли, что правда опаснее лжи.

Элиана медленно закрыла старый список, оставив палец между страницами, чтобы не потерять место.

— Я не заставлю тебя говорить.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что хочу понять, как защитить вас.

— Нас нельзя защитить, если не знать, от кого.

В этих словах было слишком много взрослого. Слишком много опыта, которого у ребёнка быть не должно.

Элиана обошла стол и остановилась в нескольких шагах от Миры.

— От кого?

Мира подняла на неё глаза.

— От тех, кто приходит с улыбкой.

В коридоре послышался другой звук. Не смех. Шаги.

Мира резко отступила в архив. Воздух вокруг неё дрогнул, лампа на столе вспыхнула ярче и тут же почти погасла. Где-то на верхней полке слабо звякнуло стекло.

Элиана подняла руку ладонью вниз.

— Тихо. Дыши.

— Он идёт.

— Кто?

Ответом стал низкий голос из коридора:

— Леди Верн.

Ардан.

Мира побледнела так, что стала почти такой же серой, как стены. Она бросила взгляд на дальний ряд шкафов, явно прикидывая, куда спрятаться. Элиана шагнула в сторону, закрывая девочку от двери не полностью, но достаточно, чтобы первым, что увидит Ардан, была она.

— Не двигайся резко, — сказала Элиана почти беззвучно. — И не уходи в темноту.

— Вы не понимаете, — прошептала Мира.

— Тогда помоги мне понять. Но не сейчас.

Дверь открылась.

Ардан вошёл без стука, и от одного его появления тесный архив будто стал ещё меньше. Чёрный ректорский мундир резко выделялся среди пыльных полок, серебряный знак Академии на груди мерцал холодно и недовольно. Взгляд его сразу нашёл Элиану, потом старый список на столе, потом Миру у неё за спиной.

Лицо Ардана окаменело.

— Мира должна быть в жилой башне.

— Мира пришла сама, — сказала Элиана.

— Это не ответ.

— Это факт.

Он перевёл взгляд на девочку.

— Мира.

В его голосе не было грубости, но девочка всё равно сжалась. Элиана заметила это, и что-то внутри у неё стало острым. Не против Ардана даже. Против самой привычки детей сжиматься, когда взрослый произносит их имя слишком ровно.

— Не надо говорить с ней так, будто она уже виновата, — сказала Элиана.

Ардан посмотрел на неё.

— Она нарушила ночной запрет.

— Потому что, по её словам, башня звала.

— Башня никого не зовёт.

Мира тихо, почти зло усмехнулась. Для неё это было так неожиданно, что Элиана обернулась.

— Вы всё ещё так говорите? — спросила девочка. — Даже после того мальчика?