Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад - Страница 41

Пётр вошёл в сопровождении Вандама, поздоровался со всеми присутствующими, которые уже были в курсе того, как ярко и остро провел государь последние час-полтора своей жизни.

— Господа! То безобразие, каким Петроград провожал своего императора, выходит за рамки не только разумного, но даже представить такого себе ранее не мог. Столица стала сборищем убийц и боевиков самых разных мастей. Это что, у петроградцев новое развлечение: загонная охота на государя-императора? Как ЭТО всё понимать?

Выпустив пар, царь стал успокаиваться, сел в предназначенное ему кресло во главе небольшого письменного стола, после чего уставился на присутствующих немигающим взглядом, который ничего хорошего, как правило, не сулил. Трубка и несколько быстрых затяжек позволили ему окончательно взять себя в руки.

— Господа! Я принял решение! Немедленно требую начать операцию по очистке Петрограда от террористов, возмутителей порядка и агентов различных держав. Руководить операцией, назовем ее «Лютый месяц», станет генерал-майор Вандам. Полномочия у него. Скажем прямо, диктаторские. На время операции в Петрограде вводится особый режим. Для оцепления города и патрулирования привлечь воинские части, Сергей Леонидович! Я на вас уповаю, сделайте всё как следует! На сей час полицейские и жандармские силы придаются в подчинение генералу Вандаму. Следствие вести жестко. Всех обвиняемых в терроризме — судить военно-полевым судом. Не принимал прямого участие в терактах — пожизненная каторга, принимал — виселица. Иных приговоров не потерплю!

Пётр сделал небольшую паузу. Хотел выпить, но тут сам себе напомнил, что не время и не место. Потом, всё лишнее потом, или никогда!

— Павел Степанович! Вашу команду необходимо увеличить, минимум вдвое, возможно. что и в три раза. Мне в Москве такая тоже может понадобиться. Набирайте людей. И готовьте их как следует!

— Ваше Величество! — осмелился подать голос Головин. — Люди годные есть, особливо из пластунов. Вот только хочу просить Ваше Величество дать разрешение найти на складах старые железные жилеты или кирасы. Их как-то хотели испытать для жандармов как раз против террористов. Армейские ими пробовали оснастить ударников, но тут я не знаю, вышло или нет. Не моя епархия. А сегодняшний день показал, что и ваша охрана откровенно плохо защищена. Сей предмет защитный может спасти жизнь телохранителю и жандарму тож.

— Павел Степанович! Ну что вы, в самом-то деле? Эти кирасы — вопрос императору? Ваш начальник — Алексей Ефимович, у него полномочий хватит каждого из вас в миланский рыцарский доспех одеть! Был бы от него прок!

— Не-не-не! Такой консерва нам не нужна! Нам чего попроще, и чтобы двигаться не мешало! Понял, Ваше Величество! Исполним сё, а бригаду вам я лично подготовлю, лучших отправлю.

— Сергей Леонидович, прошу тебя — оказать охранителям порядка максимальную помощь и поддержку!

— Будет исполнено, Ваше Величество! — Марков, как всегда, был немногословен.

После последовавшей накачки подчиненных, но уже не на истеричной ноте, а вполне деловой, спокойной, когда почти все покинули штабной вагон, император обратился к Вандаму, который за всё это время не проронил ни слова.

— Что скажешь, Алексей Ефимович?

— Да по поводу сего дня слов нет, государь, одни выражения. И только те, что я у буров подслушал! Иными и не выразить!

— Ох! Я тут откопал Петровский загиб, не знаю только большой или малый, так я тебе его воспроизведу! Запиши или запомни! А если все-таки обычной речью?

— У нас большие потери верных тебе людей, государь. Так быть не должно! Надо думать о какой защите говорил полковник Головин, в общем, те, кто стоит на острие борьбы против вооруженного врага должны быть и обучены добре и защищены лучше иных. Теперь по операции… ну, мелкую шушеру мы выловим, кое-что и о большой рыбе узнаем, а с нею делать-то что?

— Не догадываешься? — поинтересовался император.

— В этом деле гадать нельзя. Мне нужен точный приказ. Твоя императорская воля.

— Иноземцев — тихо изымать и делать вид, что пропали — времена-то неспокойные. Вытрясти из них всё. Как материал отработаешь — в утиль! Нечего воздух тут портить!

— А иных? Своих? — решился уточнить генерал.

— Крупная рыба, говоришь? Ты бумажку свою помнишь, ту, что ты мне подсунул? Я не знаю, или кто-то из них участвовал в ЭТОМ деле. Выяснишь. Из этих пяти фамилий. Первая… должна исчезнуть. Полностью. Да и не много их там осталось. Но… никого более быть не должно. Был род и пропал. Бывает! Там дочка есть, малолетка. Ее отдать в чужие руки, и чтобы фамилии своей не знала. Найти ей семью.

— Ирина!

— Ах, да… дочка Сандро[2]… надо сделать так. чтобы ее во время трагедии не было… Хотя… если она была причастна — то это уже не МОЯ проблема, а ее. Наталью никому прощать не собираюсь. Жаль, на плаху отправить никого не могу. В общем, справишься с этой проблемой, начнем решать остальные. Собирай пока доказательства. Они должны быть железными! Двойник? — неожиданно Пётр перешёл к другим делам.

— На месте! Первым пойдет бронированный вагон, за ним литерный поезд, после него бронепоезд, крайним эшелон с конвоем. В эшелоне на двух платформах бронеавтомобили. Всё готово, можете отправляться через полчаса, максимум, час.

— Так и сделаю. Через полчаса. И помни, Алексей Ефимович! Если в Петрограде останутся враги мои — начну собственное дознание. И головы рубить буду! Лично! Если понадобиться! Но всю сволоту из столицы надо вычистить! И в Москву не допустить!

— Сделаю всё, что в моих силах. И даже более того! —произнес в ответ Вандам. А иного ответа и не предполагалось!

[1] В РИ Джунковский руководил жандармами с 1913 по 1915 год, в нашем варианте продержался до начала 1917 года.

[2] Феликс Феликсович Юсупов был женат на дочке великого князя Александра Михайловича (Сандро), Ирине.

Глава двадцать восьмая

Петр вновь примеряет шапку Мономаха

Глава двадцать восьмая

В которой Пётр вновь примеряет шапку Мономаха

Москва

10 декабря 1917 года

Удивительное дело, но путешествие из Петербурга, пардон, из Петрограда в Москву прошла более чем спокойно. Ни одного взрыва или нападения по дороге! Движение из четырех эшелонов, два из которых были бронированными, а один — блиндирован, оказалось на редкость бесперебойным и шло строго по утвержденному графику. На сей разГосударя Москва встречала с помпой: делегация на Николаевском вокзале собралась более чем представительная. А то, как же! Император возвращается в столицу в некотором роде не с пустыми руками, столица возвращается в Москву! Чем не повод для торжества? Как только личный поезд Самодержца всероссийского остановился на первом пути вокзала и открылась дверь штабного вагона, как грянул марш «Боже, царя храни!». Михаил Александрович спустился на перрон, обошел строй почетного караула, на сей раз в нем стоялиисключительно юнкера, ветераны и георгиевские кавалеры, которые в юнкера попали, пройдя суровый отбор фронтовых будней. После него разместились городские сановники и самые уважаемые горожане, в основном купцы, по тонкому намеку самого императора староверов среди них не было. Эти должны были еще прощение заслужить. Правда, пока что они сидели тише травы, ниже воды… или наоборот? Неважно! Главное, что не смутьянили.

Всю дорогу Пётр напряженно думал. Получалось, что у него, как и в предыдущей жизни, образовался самый жуткий дефицит: кадровый! Пример? Да за примером ходить далеко не надо: председатель комитета министров, или премьер-министр, как принято говорить в Европе, Пётр Николаевич Апраксин. Ну явно не тянет эту должность. Старается — это у него не отнять, но не понимает, что это должность не столько административная, сколько политическая. Или всё-таки понимает, но не может идти противовесом своим собственным друзьям и коллегам по прежней работе? Но кого ставить вместо него? Кандидатур множество, но никто из них не будет Апраксина лучше, хуже — очень может быть. На уровне? Если повезёт! Но лучше — вряд ли.