Мой монстр под кроватью, или Гарантия на близость (СИ) - Мюллер Летта - Страница 10

— Я не прошу вернуться, нет, — не умолкал Макс. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я понял. Про свои ошибки. Про то, каким козлом был. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить… я буду рядом.

Она смотрела на него. На этого человека, которого любила три года. Который делал ей больно. Не кулаками, а словами, равнодушием, обесцениванием. Который превратил её в мебель.

— Ты правда думаешь, что я поверю? — спросила она тихо, и в голосе не было злости, только усталость.

— Нет. — Он покачал головой. — Но я надеялся, что ты дашь нам шанс.

Кира помолчала. Потом сказала то, что должна была сказать ещё до своего ухода:

— Ты опоздал, Макс. На три года. И на три месяца. И на всю жизнь. Нас — больше нет.

Она шагнула назад и захлопнула дверь. Повернула замок. Прислонилась лбом к дереву.

Секунду было тихо. Одну. Две.

А потом дверь содрогнулась от удара. Такого, что, казалось, стены пошли трещинами.

— Ах ты дрянь! — заорал Макс, и голос его утратил всю недавнюю робость. — Да как ты смеешь?! Я к ней со всей душой, а она!.. Я тебя из-под земли достану! Ты у меня пожалеешь, что на свет родилась!

Кира отшатнулась, попятилась, не в силах оторвать взгляд от двери, которая ходила ходуном. Ещё шаг. Ещё.

И вдруг спиной врезалась во что-то твёрдое и холодное.

Она вздрогнула, резко обернулась, и обомлела.

Астер стоял прямо за ней. Вплотную. Бледный, как снег, с глазами, в которых чёрные крапинки пульсировали так часто, что казались живым огнём, готовым вырваться наружу.

Она не заметила, как стемнело. Не заметила, как он появился. Он простобыл. Материализовался из самой тьмы, чтобы встать между ней и этим кошмаром.

— Тихо, — шепнул он, прикладывая палец к губам. От его голоса по позвоночнику пробежал холодок, но не страха, а облегчения.

Кира судорожно выдохнула и вцепилась в его свитер, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает.

— Кира! — Макс продолжал колотить, и в его голосе слышалось уже не бешенство, а что-то похожее на безумие. — Открывай, или я выломаю эту чёртову дверь!

Астер посмотрел туда, откуда доносились удары. Потом на неё. В его взгляде пылала спокойная, холодная, абсолютная решимость. Так смотрят на занесённый для удара кулак, когда точно знают, что перехватят его раньше, чем он настигнет.

— Открой, — сказал он тихо.

— Что? — Кира подумала, что ослышалась.

— Открой дверь. — Он говорил ровно, будто о чём-то обыденном. — И уйди в ванную. Запрись.

— Но он же…

— Кира. — Он взял её лицо в ладони. Тёплые. Родные. Самые безопасные в мире. — Он никогда больше тебя не обидит. Ты мне веришь?

Она смотрела в его глаза, в которых сейчас горела вся его древняя, холодная сила. Сила того, кто веками охранял границу между мирами. Кого боялись даже те, кто живёт в Безмирье.

И кивнула.

«Последствия»

Кира сидела на краю ванны, вцепившись пальцами в холодный фаянс. Сердце колотилось где-то в горле так сильно, что, казалось, его удары отдавались в стенах.

За дверью было тихо.

Слишком тихо. Звеняще, ватно, неестественно. Так бывает разве что перед грозой, когда воздух застывает, и даже мухи перестают жужжать.

А потом раздался крик.

Кира подскочила, врезавшись в стиральную машину. Она не поняла, чей это крик — кажется, Макса. Но то был не ярость, от которой он захлёбывался минуту назад. То был животный, первобытный ужас.

Не выходи, — закричал разум. —Он сам со всем разберётся. Так что сиди тихо и жди.

Но она не могла просто сидеть и слушать этот звук. Так кричат только те, кто смотрит в глаза смерти.

Пальцы сами легли на дверную ручку. Холодная. Металлическая. Реальная. Единственная реальная вещь в этом кошмаре.

Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы увидеть коридор.

И замерла.

Воздух в прихожейотсутствовал. Вернее, он был, но другой. Густой, тяжёлый… ледяной. Он заползал в лёгкие не кислородом, а чем-то чужеродным, от чего сердце было готово остановиться.

В прихожей, там, где должен был быть Макс, сейчас клубилась тьма.

Но это не была привычная ей темнота. Кире была знакома темнота. Та, что приходит по ночам, та, что прячется на чердаках и в подвалах. Но эта былаживая. Густая, как смола, пульсирующая, дышащая.

Кира шагнула вперёд. Она точно знала. Куда нужно идти. Где найдётего.

Спальня.

Темнота заполнила собой всё пространство от пола до потолка. Кира шла наощупь, не разбирая, куда ступает нога. Она шла вперёд, пока в густоте тьмы не начали угадываться очертания.

Широкие плечи. Длинные руки. Горящие глаза.

Глаза, которые она знала. Глаза, полные звёзд.

Но сейчас они были другими. Чужими. Древними. В них не осталось ничего от того Астера, который гладил её по волосам и учился улыбаться. В них не было даже злости. Только холодная, абсолютная, бесконечная сила того, кто стоял на границе миров дольше, чем она могла представить.

А потом тьма зашевелилась... и стекла к нему, облепила, сконцентрировалась. Астер вобрал её в себя, став самой Тьмой, той сущностью, что когда-то нависала над ней, что когда-то была на холсте вместо портрета.

И когда вечерний свет снова проник в комнату, Кира наконец смогла разглядеть, что происходит.

Макс стоял на коленях.

Он был вжат спиной в стену так сильно, что, казалось, стал её частью. Лицо серое, мокрое от слёз и, кажется, не только от слёз. Губы тряслись, бормоча что-то бессвязное. Может, молитвы, может, просьбы о пощаде, может, просто звуки, в которые превратился его разум.

Тьма шагнула к нему.

Всего один шаг. Медленный, тягучий, нечеловеческий. Старый паркет под ногой не скрипнул — онвмялся, оставляя след.

— Ты хотел её забрать, — раздался голос.

Кира вздрогнула. Это был голос Астера и в то же время не он. Низкий, вибрирующий, идущий не из горла, а из самой бездны. Он проникал не через уши, а сразу в голову, в позвоночник, в кости.

— Ты считал её своей вещью. Ты делал ей больно.

Макс закричал. Тонко, по-звериному, как подыхающая крыса. Он попытался отползти, но деваться было некуда.

— Тебе там самое место.

Тьма взмахнула рукой, и стена за его спиной расступилась.

Кира увиделаеё. Брешь на стыке миров. Разверзшуюся пасть Безмирья.

Увидела, как обои разошлись в стороны, как треснула штукатурка, как за ней открылосьнечто, от чего разум просто отказывался работать. Там была не темнота. Там былапустота. Бесконечная, ледяная, голодная. Из неё тянуло ветром, который не мог существовать в закрытой квартире. Ветром, пахнущим ничем. В ней шевелились тени. Не люди, не звери. Просто тени, которые копошились, тянулись, ждали. Голодные. Злые. Вечные.

— Там, откуда не возвращаются, — сказала Тьма устами Астера.

Макса втянуло.

Не бросило, не кинуло, а именновтянуло, как пылесосом, как щепку в водоворот. Он даже не успел закричать ещё раз. Только дёрнулся и исчез. Бесследно. Будто его никогда и не было.

А потом бездна сомкнулась.

Мгновенно. Бесшумно. Стена стала обычной стеной. С теми же обоями в цветочек, с тем же кривым плинтусом. Только иней выступил на стыках, белый, искристый, жуткий.

Астер обернулся.

Он был прежним. Высокий, бледный, в сером свитере, босой. Таким, каким она видела его каждую ночь. Таким, каким любила.

Но Киравидела.

Она видела то, что только что было перед ней. И это всё ещё было в нём. Там, глубоко, под человеческой оболочкой. Тьма не ушла. Она ждала. Сжалась в комок где-то внутри, но не исчезла. Никогда не исчезала.

Их взгляды встретились.

Тишина повисла такая, что можно было резать ножом.

— Ты не послушалась, — тихо сказал он. Голос был его. Прежний. Усталый.

Кира двинулась к нему.

Ноги дрожали так, что она не чувствовала пола. Пришлось опереться о стену, потом просто заставить себя идти. Каждый шаг давался так, будто она шла против урагана.