Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки (СИ) - Белильщикова Елена - Страница 6

Одевшись впотьмах из-за ставен, я умылась прохладной водой из миски и принялась расчесывать свои длинные рыжие волосы. Непривычное ощущение. На Земле сколько себя помню, всегда короткая стрижка была. Благо, заплетать косу не разучилась!

Тимошка заворочался, забавно жмурясь от лучика, пробивающегося в щелочку между ставен. Котята так и спали в ногах двумя рыжими клубочками. На это было невозможно взглянуть без улыбки.

— Уже вставать? — сонно протянул Тимошка.

— Спи еще, сыночек, — тепло шепнула я и поправила одеяло.

Он перевернулся на бок, сунув ладошку под щеку. У меня на глаза навернулись слезы, щемящие, теплые. Может, в этом мире у меня нет свободы, нет ничего от привычной жизни… но зато он подарил мне настоящее счастье в лице этого малыша!

Я направилась в курятник, чтобы собрать свежие яйца. И едва не выронила корзинку с ними, когда вышла из него и увидела Данилу. Он стоял, облокотившись на мой низенький заборчик. Утреннее солнце поблескивало на светлых с пшеничным отливом волосах. Шнуровка на груди на рубахе была затянута нетуго, и можно было увидеть ключицы и линии крепких мышц.

Я облизнула вмиг пересохшие губы. Да уж, никакие тренеры с Земли не могли похвастаться таким телом! Его вылепили не какие-нибудь тренажеры, а ежедневный труд на свежем воздухе.

— Данила? — ахнула я испуганно.

— А ты кого ждала? Самого барина? — весело и беззлобно усмехнулся Данила, но нахмурился, видя, как я окончательно с лица сошла. — Ты чего? Пошутил я!

Он залез рукой через верх калитки, открывая крючок, чтобы зайти во двор. В деревне это практиковалось, даже наглостью не считалось. Для чего тогда, вообще, заборы? Чтобы куры не разбредались да соседская коза не полакомилась в огороде. А крючок на калитке? Ну, видио, чтобы ее ветром не открывало!

— Да я просто… задумалась, — пробормотала я и шарахнулась на шаг, когда Данила подошел ближе.

«Он ведь знает, кто я! А если не знает, то догадывается! Зачем его, вообще, принесло сюда? Станет требовать что-то за молчание?» — мысли в голове метались, как мотыльки на свету.

— Осторожно! — Данила перехватил из моих рук корзинку. — Разобьешь еще! А я не думал, что ты в деревне живешь.

— А где еще?

— Ну, ты говоришь не как деревенские. Еще и встретил тебя возле барского дома. Подумал, что барин тебя в доме пригрел. Сама понимаешь.

— Так ты это имел в виду!

Я выдохнула с облегчением так, что казалось, сейчас взметнусь в небо, как воздушный шарик.

— Ну да, а что еще? — моргнул непонимающе Данила. — А что это ты без собаки? Залезет кто ночью обворовать, а никакой охраны.

— Зато у нас котята есть! — вдруг раздался голосок Тимошки. — Целых двое! А Вы кто такой? Вы к маме в гости?

— Так ты замужем? — растерялся Данила.

И винить его за этот вопрос было не за что. Разводов-то не практиковалось. А вдовами в моем возрасте становились редко.

Тимошка подбежал ко мне. Я приобняла его за плечи, будто пытаясь защитить своего ребенка, самого близкого моего человечка, от очередных насмешек и колкостей.

В горле у меня встал комок. Вот и все. Любой человек здесь мог не знать обо мне правды максимум один день! А через минуту Данила уже посмотрит на меня, как и все остальные. Как на гулящую, которая до свадьбы в постель к любовнику прыгнула, а кому теперь после барина нужна, когда вслед все пальцами тычут?

Я помотала головой. Так и не смогла выдавить ни слова.

— Прости, — выдохнул Данила виновато. — Не подумал, что можешь вдовой быть.

Проще всего было бы покивать, а потом пусть узнает правду, от кого хочет. Но я не Велена, забитая насмешками и осуждением деревенской толпы. Которая взглянуть на мужчину лишний раз боялась, чтобы люди не загалдели: «О, нового полюбовника себе ищет! Не барина уже!» Я приподняла подбородок, чуть сощурившись на ветру. С таким лицом идут на эшафот, пытаясь сохранить хоть какую-то гордость.

— Я не вдова. И замужем никогда не была, — холодно процедила я. — А от кого мой сын, ты скоро и так узнаешь. В деревне люди все друг про друга знают.

На миг, бесконечно долгий миг, повисло молчание. Щебетали птицы, звенел цепью соседский пес, шелестел ветерок. А мы стояли друг напротив друга, глядя в глаза. Я смотрела заранее с пренебрежением. Мол, даже если брякнет что-то гадкое Данила, то кто он такой, чтобы мне его слушать и обижаться? А он… даже отпрянул на секунду, глядя растерянно и виновато. Будто у него так и вертелось на языке: «Прости, что во все это полез. Знал бы — не спросил никогда!»

И вдруг Данила улыбнулся, как ни в чем не бывало. Будто и не узнал только-только, что я была чьей-то любовницей без брака. Что для девушки этого времени — позор на всю жизнь. Данила подошел к нам и присел на корточки, продолжая улыбаться и щуриться от восходящего солнца. Тимошка посмотрел на него подозрительно, волчонком. А тот сделал вид, что не заметил этого, и протянул широкую ладонь знакомиться.

— Так тебя Тимофеем звать? А я Данила. Покажешь мне котят?

Тимошка пожал ему руку и активно закивал, просияв.

— Да, я сейчас их принесу! — радостно воскликнул он.

Тимошка убежал в дом, простучав по деревянному порогу босыми пятками. Данила выпрямился, попутно отряхивая штаны на коленях. И опять между нами повисла неловкая пауза. И снова именно он спас нас от нее.

— А о собаке подумай, Велена, — сказал Данила, будто отматывая время назад, к моменту, когда мы ступили на тонкий лед неудобной темы. — Одна живешь с ребенком, мало ли, кто решит ночью в дом залезть, ограбить. А так побоятся.

— Ой, что у меня воровать? — со смехом отмахнулась я.

— Как знаешь, — пожал плечами Данила. — А я же не просто так здесь. Сказали тебя найти и привести.

— Кто сказал?

Я нервно облизнула вмиг пересохшие губы. Вспомнилось, как ночью Михаил целовал меня, как лежала на плечах подаренная им мягкая шаль. Похоже, пришло время для следующего его хода?

— Мать Михаила Алексеевича. Плохо ей совсем. Боятся, что со дня на день все уже… — Данила запнулся, но и так все было понятно.

— Так что ж ты сразу не сказал?! Не успеем еще! Раз ей настолько плохо! — всполошилась я.

Впрочем, Данила не сдвинулся с места. Да и не выглядел он беспечным, способным наплевать на такой важный приказ. Скорее, наоборот, серьезным и собранным, немного напряженным.

— А она лекарства какие-то выпила, заснула. Вот я и не стал тебя поторапливать. Зачем ее будить и тревожить? Да и Тимошку ни к чему спешкой да суетой пугать.

«Что же она решила мне сказать?» — растерянно подумала я.

Тимошка выбежал на порог, прижимая к себе котят. Они уже освоились и спокойно сидели у него на руках, только любопытно вертели усатыми мордочками.

— Мам, ты куда-то уходишь? — нахмурился Тимошка.

— Да, сынок. Меня зовут. Перекусишь сам хлебушка с вареньем, хорошо? — виновато спросила я, взъерошивая его мягкие волосики.

— Да зачем? — вдруг пожал плечами Данила. — Что я, яичницу пожарить не сумею? Иди спокойно, а я с сыном твоим побуду и накормлю.

Я немного засомневалась.

— Неудобно как-то.

Данила лишь махнул рукой. Он взял корзинку с яйцами и обратился уже к Тимошке:

— Покажешь, где у вас дрова лежат? Растопим печку, и будет у нас пир на весь мир!

— Прямо пир? — рассмеялся Тимошка.

— Конечно! — с важным видом ответил Данила. — Нас же вон сколько! Ты, я и котята!

Он украдкой кивнул мне, мол, ни о чем не волнуйся и повел Тимошку в дом. Я невольно улыбнулась. Данила идеально ладил с детьми! Да и на меня не смотрел свысока… Я мысленно отвесила себе подзатыльник, запретив расслабляться. Это просто Данила пока всех грязных сплетен обо мне не наслушался! А когда поймет, что к чему, тоже начнет меня гнобить. Хотя бы для того, чтобы из толпы деревенской не выделяться. Белых ворон здесь не любили. Можно было и самому угодить на место того, в кого тычут пальцами.

Оставив Тимошку под присмотром, я поспешила к Ольге Петровне. Это была болезненная пожилая женщина. В последние месяцы, говорили, она иногда и по неделе не выходила из своей комнаты, настолько обессилела. Потому, мол, Михаил и вернулся. Боялся, что не успеет проститься с матерью. Я с ней виделась редко. И вела она себя тогда так, будто и не знала обо всех слухах про меня и Михаила. Но в этот раз все изменилось.