Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки (СИ) - Белильщикова Елена - Страница 4

Я уже не слушала. Много уже наслушалась за всю жизнь. И от Авдотьи, и от других деревенских. Женщины шушукались за спиной, смеялись в лицо, тыкали пальцем, дурным примером приводили, когда дочек воспитывали. Мужчины вечно скабрезные шуточки отпускали, каждый второй норовил приобнять, предложить непотребства всякие. Мол, видели все, как ты к барину на сеновал бегала, может, и со мной сбегаешь, а? Терпела. Что делать оставалось? Из деревни никуда не денешься, как-то жить с этими людьми нужно. Разве что утирать украдкой слезы, когда Марфа с мужем третьего сынишку своего ходить учили, смеялись на всю деревню, счастливая семья… Мне в любви счастья не выпало. Ни на Земле, ни здесь. Ну и ладно! Главное, чтобы Тимофей, Тимошенька мой, живой был!

Хотя умом я понимала, что если уже только поясок нашли, значит, малыша уже давно унесла река. И вряд ли живым… Много я на Земле людей в походы водила. Прекрасно знала, как опасно оказаться в водном потоке.

Слезы застилали мне глаза, сбегали по лицу. Это заметил старик Ефим, как раз вышедший со двора. Я едва не сбила его с ног, ничего вокруг не замечая.

— Ленка, ты чего это ревешь?! Случилось чего? Куда ты несешься, сломя голову?

— Тимошка! — только и смогла всхлипнуть я через комок в горле и побежала дальше.

Река была недалеко от деревни. И вот я уже, пробежав сквозь небольшую рощицу, оказалась на берегу. Поясок трепетал, зацепленный за веточку куста. Я подбежала туда, схватила плетеную тесемку. Руки помнили, как переплетали жесткие нити долгими вечерами при свече. Под тихие песни, которые маленький Тимошка любил слушать, сонно прижавшись к моему боку.

Я всхлипнула, прижимая поясок к груди. Со мной сюда прибежали и Глафира, и Авдотья, и даже Ефим потом подоспел.

— Нет… Нет, этого не может быть! — сорвалась я на крик и бросилась к воде.

Сарафан моментально намок, облепил ноги. Двигаться из-за этого в воде получалось с трудом, неуклюже. Но я все равно делала шаг за шагом по скользкому камню, а взгляд метался по сторонам сквозь туман слез.

— Стой, глупая! Оступишься — пропадешь! Там же дальше пороги! — закричал Ефим мне вслед.

Вот только было уже поздно.

На Земле я тысячу раз заходила в воду. Не только на море, на один из идеальных пляжей, куда возила меня семья с малочку каждое лето. Я переходила вброд речушки, купалась в горном озере, после которого еще долго стучат зубы. Так что вроде бы вода была для меня стихией привычной. Наверно, сказалось волнение? Когда я слишком поспешно ринулась в путь по незнакомому скользкому дну. Один неосторожный шаг — и нога у меня подвернулась. Течение этого только и ждало.

Я ухнула в воду, забарахтавшись в намокшей одежде, которая мигом стала неподъемной. Наверно, если бы не она, шансов выбраться самостоятельно было бы гораздо больше! В конце концов, не горная речка, не такое уж и стремительное течение. Но мокрые юбки намертво облепили ноги, и меня понесло вниз, к порогам. Я запаниковала, закричала, пытаясь выхватить взглядом, за что бы зацепиться.

И тут на помощь пришел Ефим. Стянув через голову рубашку, он быстро и ловко для своего возраста ринулся в воду.

— Ой, беда-то какая! — запричитала на берегу Глафира. — Оба же сгинут! На дно его утянет, окаянная!

Она преувеличивала. Это мне мешало намокшее тряпья, а вот Ефим двигался свободно, хоть и с усилием. Все-таки редкий старик тренируется в плавании! Подплыв ко мне, Ефим ухватил меня под мышки и поволок к берегу. Мы выползли на берег, падая прямо на траву, на смесь песка и земли, которая прилипла крупинками мне к щеке. Я закашлялась, сворачиваясь в клубочек. А этот кашель моментально перетек в рыдания. Тимошка, мой сын… Я только обрела его в этом мире. И сразу потерять?!

— Мама! — вдруг раздался звонкий детский голосок.

Я встрепенулась, поднимая залитое слезами лицо. Ко мне бежал Тимошка, держа на руках кого-то рыжего и пушистого. Когда он оказался поближе, стало понятно, что это два рыжих котенка. Я прижала сына к себе дрожащими руками, плача от пережитых эмоций.

— Тим, Тимочка, где же ты был? Я так испугалась, — всхлипнула я. — Все решили, что ты в реку полез!

— А я и полез, — пробубнил Тимошка. — А чего они дразнятся?

— Кто дразнится?

Отстранившись, я взяла его за плечи и внимательно заглянула в глаза. Тимошка надулся, опустив голову, встрепанная челка упала на глаза.

— Ты как знаешь, Веленка, а я бы ему хорошего ремня всыпала! Чтоб знал, как мать пугать! — вмешалась Глафира.

Тимошка прижался ко мне, опасливо глядя на нее. Крупная, с зычным голосом, она выглядела достаточно грозно.

— Я сама решу, как воспитывать своего ребенка, — холодно процедила я.

Глафира хлопнула глазами в шоке. Видно, привыкла, что Велена обычно только прятала взгляд и сжималась, слыша злые слова от деревенских. Я же приобняла сына за плечи, глядя волчицей.

— Уж тебе-то точно ремня в детстве не хватило! — заголосила Глафира, для большей театральности раскинув руки. — Не то вышла бы замуж и жила бы, как порядочная женщина! Так и останешься в девках теперь, кому ты нужна, подбирать после другого?

— Порядочная у меня мама! — обиженно рванулся вперед Тимошка. — Хорошая!

— Нет, ну, вы гляньте! Он еще и взрослых ни во что не ставит! Барином возомнил себя малец!

— Пойдем домой, — я тронула Тимошку за плечо.

Нас догнал Ефим, по пути шнуруя рубашку на воротнике.

— Я б тебя к себе пригласил, листьев малиновых заварил бы. Не то заболеешь еще. Да сама понимаешь, жена моя тебя на дух не переносит, — виновато сказал Ефим.

— Понимаю. И так спасибо Вам большое.

Когда мы подошли к дому, Тимошка поднял на меня взгляд и тихо спросил:

— Мам, а я правда сын барина, как все говорят?

Рано или поздно этот вопрос должен был прозвучать. Но именно сегодня я оказалась к нему совсем не готова. И попросту застыла, нервно сглатывая. Ведь в горле появился комок. Маленький еще совсем Тимошка, девять лет, не хочется тревожить его взрослыми проблемами и горестями.

— Скажи! — он требовательно дернул меня за мокрый рукав. — Я не буду из-за этого нос задирать, честное слово.

Я слабо улыбнулась. Тимошка был таким милым ребенком, что в любой ситуации как лучик солнышка сквозь какие угодно тучи. Сын смотрел на меня доверчиво и взволнованно, и не хватило бы совести промолчать.

Я присела на корточки, беря Тимошку за худенькие плечики. Одежда на мне промокла до нитки. Хотя день стоял теплый, свежий воздух все-таки начинал пробирать. По телу уже моментами пробегала мелкая дрожь. Но в эту минуту я не обращала на это внимания.

— Да, сынок. Это правда. Твой отец — Михаил Алексеевич.

— А почему он тогда даже поздороваться со мной не заглянул? — нахмурился Тимошка. — Раз уже приехал!

— Он же барин, у него много дел, — пробормотала я и, притянув ближе сына, поцеловала его в макушку. — А ты если увидишь его, то и не говори ему ничего, ладно? Не то еще не поверит и ругаться будет!

«Или прогонит нас прочь, чтобы мы не попадались на глаза его супруге, — мрачно подумала я и тут же оборвала себя. — Хотя почему прогонит? Продаст, как животных на ярмарке!»

Тимошка с тяжелым вздохом кивнул. Котята на его руках завозились, и мы поспешили в дом. Там, оказавшись на полу, они сразу принялись с интересом исследовать новую территорию.

— Я сейчас в сухое переоденусь и покормлю их! — сказала я. — А ты мне расскажешь, как все было. Хорошо, Тимошка?

Тимошка кивнул, играя пояском с котятами. Я вернулась через пару минут, зябко набросив поверх рубашки и сарафана вязаную шаль. Ох, как же мне сейчас не хватало фена! Длинные волосы обещали сохнуть долго.

— Ну, так что? Что там произошло, на речке? — я говорила одновременно строго и мягко.

Тимошка со вздохом встал с корточек, становясь передо мной с пристыженно опущенной головой.

— Меня Игнат и Ванька задирали! Говорили, что раз я барский сынок, то слабак и трус. И я решил им доказать, что я не такой! Но сначала сам попробовать решил речку перейти. Ну, вдруг не получится! А они тогда смеяться станут. Так вот… я уже хотел снять рубаху и в воду пойти, как тут они. Мяукали и звали! Прямо из кустов! Наверно, они потерялись?