Чудовище - Корр Катрин - Страница 15

Кладу iPad в кожаную сумку-тоут, в которой, как мне иногда кажется, сможет уместиться и палатка, и лыжи, и искусственная ёлка в собранном виде. Сама бы Гермиона Грейнджер позавидовала. Беру из подстаканника телефон, позволяя воспоминаниям ещё раз прокатить меня с ветерком по тем бесконечным дням и бессонным ночам, проведенным в слезах и уже со знакомой болью в сердце, чтобы не забывать и не сходить с намеченного маршрута из-за зловещего шёпота пробивающегося страха.

Да, я напугана, потому что не знаю, что меня ждет. Потому что мое воображение играет со мной, насмехается и просто-напросто издевается, и тогда что-то внутри меня требует немедленно остановиться. Но я сейчас здесь – на городской набережной, на закрытой парковке № 2, предназначенной исключительно для гостей семьи Монструм. И, вероятнее всего, вчера… то есть два года назад Кристина тоже была здесь: садилась на один из скоростных катеров вместе с Андрианом, чтобы провести с ним незабываемую ночь, а на утро проснуться девушкой, у которой появились те самые долгожданные «возможности». Потому что на край света она бы отправилась только с ним и ни с кем больше. Поверить не могу, что тогда эта мерзкая идея казалась мне такой же будничной, как чашка кофе за завтраком. Я ведь почти говорила: «Трахнись с Монструмом, моя дорогая подруга, чтобы он замолвил за тебя словечко. И ничего ужасного в этом нет. Многие ведь именно так и пробиваются в этой непростой жизни».

Ну, всё, достаточно. Прокатилась с ветерком. Спасибо!

Я счастлив, что ты ненавидишь меня. Всё правильно.

Ну вот опять: шёпот Андриана преследует меня. Он появляется неожиданно и разъедает мои мысли, как кислота всё живое. Я будто вновь чувствую движение его пальцев по моей руке: запястье вспыхивает, кожа воспламеняется, а где-то глубоко зарождается нечто совсем нехорошее. Совсем не то, что обязано лишний раз подкрепить мою ненависть.

Может, именно это чувство вылилось в приступ панической атаки, потому что ты вдруг не смогла справиться с ним?

Паническая атака, ну да, как же. Да он у нас не только актер, но ещё и психолог. Кстати говоря…

Это дерьмовое состояние, при котором внезапная тревожность быстро перетекает в настоящее чувство ужаса. Первые секунды не понимаешь, что происходит. Почему всё в тебе дрожит, почему в легкие не поступает воздух, почему тебя словно душат чьи-то руки. Специалисты говорят, что такие вспышки не несут никакой физической опасности для человека. Но это не так, ведь если долго не иметь возможности дышать, можно умереть.

Специалисты говорят? А не значит ли это, что Андриан сам когда-то обращался за помощью к этим специалистам? Тут сложно не согласиться с его сестрой: когда из раза в раз перевоплощаешься в самых гадких ублюдков и монстров, то и у самого наверняка начинает посвистывать бак.

Вздрагиваю от внезапной вибрации телефона, который всё ещё в моей руке, а не в бездонной сумке, куда я намеревалась его отправить. Фото Карины на экране кажется мне маленьким спасением и успокаивающим напоминанием, что у меня всё ещё есть моя жизнь, не лишенная привычных человеческих забот.

Провожу пальцем по сверкающему бегунку, чтобы ответить на звонок, и смотрю на паркующийся черный Porsche с номером «м777 мм» в противоположном ряду. Гости знаменитой семейки передвигаются исключительно на автомобилях высшей лиги классификации. Вся парковка ими забита.

– Ханна! Привет, милая! Как твои дела? – раздается радостный голос Карины. – Не отвлекаю тебя? Ты уже закончила работу? Ханна? Ты здесь, милая?

Три буквы «м». Три одинаковые цифры. Такой номер стоит целое состояние, собственно, как и машина.

– Всё отлично. Привет, – здороваюсь с опозданием, продолжая смотреть на роскошный автомобиль с дерзкой внешностью. Три «м» – это «Монструм» в кубе? – И да, я уже отработала. Ну, почти.

– Почти? – смеется Карина, и у меня создается ощущение, что она сейчас не одна. – Это как?

– Да так, ничего особенного. У тебя всё нормально? – спрашиваю, вынув из внутреннего кармана пальто записку, чтобы оставить её в перчаточном ящике. В ней я написала от руки куда, зачем и почему отправляюсь на тот случай, если со мной что-то случится. Копию я оставила дома в прихожей на полке. А ещё я записала короткое видео, которое сохранила на ноутбуке и разместила его в центре рабочего стола. Да, вот такая я охренительно предусмотрительная. – Голос у тебя какой-то странный. Что-то случилось?

Мой взгляд снова устремляется к спортивной тачке. Словно в рекламном ролике, из нее выходит такой же по всем параметрам дорогой хозяин: Андриан Монструм. Ну, конечно! Три «м»! Кто бы ещё это мог быть. На нем широкие черные брюки, громоздкая и укороченная дубленка, под которой что, одна лишь футболка? Ледяной ветер раздувает распахнутые половинки и будто нарочно задирает низ футболки, чтобы я успела увидеть косую линию мышц живота. Даже с такого расстояния это выглядит… впечатляюще. В следующую секунду Андриан небрежно заправляет футболку в брюки и лениво осматривается.

– Ханна? Ты меня слышишь?

Голос Карины звучит так, словно она уже который раз пытается до меня достучаться.

– Да, я здесь! – снова трясу головой, чувствуя себя идиоткой. – Наверное, что-то со связью. – Или с моими мозгами, ведь непослушный взгляд снова устремляется к первоклассному мастеру ужасов: он достает из кармана дубленки пачку сигарет, а ветер продолжает лохматить его темно-русые волосы и срывать одежду. Да какого черта я пялюсь на него?! – Так что ты там говорила? Что у тебя случилось?

– Кажется, ты заработалась, милая моя, – смеется она. – Я только что сказала тебе, что папа вернулся домой!

– Что?! – Как, черт возьми, я могла этого не услышать с первого раза? – Как? Почему? Ты ведь говорила, что это случится на следующей неделе!

– Я тоже так думала, но доктор разрешил ему вернуться домой на несколько дней раньше. Здорово, правда?

Разумеется. Как же иначе. Папа дома. Ура…

Андриан спокойно закуривает, игнорируя холодный воздух и разыгравшийся ветер. Он одет стильно, но пафосно, будто приехал на модный показ, который вот-вот пройдет в отапливаемом павильоне, но прежде ему предстоит пройти по длинной ковровой дорожке и позировать многочисленным фотографам. И стараться ему особо не нужно. Он в любом ракурсе, с любым выражением лица вызовет громкое восхищение публики.

– Настоящий сюрприз, скажи? Я чуть в обморок не упала, когда увидела его на пороге.

– Не то слово, – отвечаю рассеянно. – Я очень рада, что папа дома. А я могу с ним поговорить?

– Конечно, милая! – смеется Карина. – Секунду, я включу громкую связь.

Двигатель давно не работает, и теплый воздух не поступает в салон. Но почему-то здесь становится невыносимо жарко, и стекла начинают запотевать.

– Здравствуй, Ханна, – говорит папа, вмиг похитив мое внимание.

– Папа! Как же я рада, что ты дома! Как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо, Ханна, не беспокойся обо мне.

– Не думаю, что это возможно, хотя не сомневаюсь, что Карина позаботится о тебе должным образом.

Запустив пятерню в растрепавшиеся волосы, Андриан достает из багажника машины небольшую черную сумку. Не помню точно, лицом какого модного дома он является, но не сомневаюсь, что при выборе учитывалась не только его необыкновенная и, как считала Кристина, мистическая внешность, но и впечатляющее телосложение: идеальный баланс между спортивной формой и легкой худобой, что позволяет ему выглядеть бесподобно и чертовски дорого даже в модных рваных тряпках, которые очень сложно назвать «одеждой». И это в сочетании с длинными ногами, от которых я сейчас не могу отвести свои гребаные глаза.

– Кстати, о заботе! Мы с папой ждем тебя сегодня на ужин!

– Сегодня? – моргаю часто-часто.

То есть как это – сегодня? Почему именно сегодня?!

– Да, милая! – смеется Карина, словно и сама не может в это поверить. – Поскорее заканчивай свою работу или что там у тебя запланировано, а потом сразу отправляйся к нам. И мы будем очень рады, если ты останешься у нас на ночь. Будем болтать, пока языки не отвалятся, посмотрим какой-нибудь фильм. Домой за вещами не заезжай, у меня есть несколько новых пижам, которые я ещё ни разу не надевала. Боже мой, я так счастлива, что едва ли могу нормально дышать!