Чудовище - Корр Катрин - Страница 13

– Телевизор не смотришь, зато любишь научно-документальные фильмы? – улыбается Алексис, купившись на мой блеф. – А ты та ещё девушка-загадка. Ты наверняка задаешься вопросом: почему я так откровенничаю с тобой?

– Есть такое.

– Учитывая, что у меня очень много подруг и ни с одной из них я ни разу не обсуждала свою внешность, это вызывает вопросы даже у меня, – смеется Алексис. Не хочется этого признавать, но она во много раз приятнее старшего брата. Пока что. – Может, это потому, что ты совсем не похожа на людей, которые окружают меня? Видишь ли, я знаю, что мои подруги сплетничают обо мне. Знаю, что все сотрудники башни никогда не перестанут бегать передо мной на цыпочках. Знаю, что визажисты, которые работали со мной, побаивались меня, а другие просто хотели угодить мне, чтобы я осталась довольна и сама предложила им в качестве благодарности сделать совместное селфи. А вот ты работаешь, – говорит Алексис и внимательно смотрит на меня. – Отличный результат для тебя – не мое положительное мнение и благодарность, а достижение исключительно твоих профессиональных целей. Ты работаешь с моим лицом так внимательно и скрупулёзно, словно пишешь мой портрет. Я сказала, что хочу видеть тебя в своем шоу, но ты и бровью не повела. Делюсь с тобой своими проблемами, но ты не успокаиваешь меня, не говоришь, что всё наладится и нужно лишь правильное лечение и время. Я почему-то уверена, что ты даже не станешь обсуждать меня со своими подругами, хотя информации для веселого вечера у тебя предостаточно. Кажется, – улыбается Алексис, – ты могла бы стать ещё и не менее прекрасным психологом, Ханна. Есть в тебе что-то такое, что заставляет хотеть говорить.

– Сочту это за комплимент.

Добившись идеального тона лица, приступаю к проработке век. В тишине работа продвигается быстрее. Несколько раз в гримерку стучит личная помощница Алексис, чтобы проинформировать её об изменениях в завтрашних мероприятиях. Когда я заканчиваю и предлагаю Алексис внимательно рассмотреть конечный результат, в гримерку снова стучит суетливая помощница.

– Что опять? – раздражается Алексис, встав на ноги.

– Ваш брат требует начать съемку немедленно… Поэтому вам нужно быть готовой через семь минут.

– Что значит – требует? Мы и так перенесли съемку на час раньше! Пусть ждет! Начнем работать, когда я буду готова.

– Режиссер сказала, что у вас есть семь минут…

– Режиссер здесь я! – говорит Алексис и медленно надвигается на свою перепуганную помощницу. – Я решаю, когда и во сколько начинаются съемки! У Андриана нет никаких привилегий и власти в этом здании, как и у любого другого гостя! А теперь иди и передай мои слова всем, кому так хочется ему угодить!

– …Угу. Поняла.

– Как же это уже достало, – фыркает Алексис себе под нос и подходит к зеркалу. Она внимательно смотрит на свое отражение: поворачивает голову влево, вправо. – Как ты это сделала? – разворачивается резко и удивленно смотрит на меня. – Как ты выровняла кожу?

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – отвечаю с улыбкой. – Всё устраивает или хочешь что-то изменить?

– Изменить? – прыскает она со смеху и снова разглядывает свое отражение в зеркале. Она словно впервые видит себя. – Да я ведь просто как с картинки! Идеально!

– Что ж, я очень рада.

– Ханна Бьюти, да ты волшебница! В мистику не веришь, но это тогда что? – спрашивает Алексис с приятной улыбкой. – Работай на меня!

– Благодарю за предложение, но у меня достаточно клиентов.

– А вот у меня недостаточно дельных и толковых специалистов, – поднимает она бровь.

– Алексис, есть очень много первоклассных визажистов. Лично я знаю четверых и с радостью поделюсь контактами.

– Мне не нужны другие, Ханна. Я хочу, чтобы ты работала со мной. Учитывая твой профессионализм, я могу представить, насколько плотное у тебя расписание. И я не предлагаю 24 часа в сутки находиться рядом со мной, как это делают многие селебрити, чтобы всегда выглядеть идеально. Что, если мы начнем наше сотрудничество с одного важного мероприятия?

Монструмы что, не принимают отказов?

– Завтра у моих родителей годовщина свадьбы, – продолжает Алексис. – Это достаточно громкое событие для нашей семьи, поэтому шесть сотен гостей ждет незабываемое празднество. Учитывая, что сегодня мне придется провести ночь здесь, в отеле, завтра я буду выглядеть, как пожеванная курага. Город ненавидит меня, – как бы напоминает она. – И, кстати, мне совсем не нравится визажист, которого наняла моя мама. Мне кажется, этот манерный паренек делает всё, чтобы нарочно состарить её. Что скажешь?

О предстоящей годовщине свадьбы Эрнеста и Лизы Монструм писали везде: в журналах, в соцсетях и даже объявляли по радио. Эти люди так любят себя, что считают важным оповестить весь белый свет о желании закатить масштабную вечеринку на своем личном острове в честь чистой и подлинной любви! Самовлюбленные и гадкие насекомые. До них даже не доходит, что эта нелепая демонстрация у нормальных людей вызывает лишь смех.

– Я не могу, Алексис, – отвечаю, складывая кисти. – Завтра суббота, и у меня пять невест, их мамы и подруги.

– Насколько я понимаю, к свадьбам невесты, мамы и подруги готовятся по утрам, – не отступает она. – Наш праздник начинается в семь вечера, а это значит, что мне нужно готовиться к нему часа за три-четыре. Следовательно, ты должна сесть на катер в промежутке между 14:00 и 15:00, чтобы мы не торопились и успели подготовиться.

– Алексис, – прячу жалкие остатки терпения за улыбкой, – я не смогу разорваться на несколько частей, чтобы…

«Ты та, которая будет бежать ко мне со всех ног, расталкивая и растаптывая всех и всё на своем пути!» – эхом раздается голос Кристины в моей голове.

С трудом сглатываю и осторожно ставлю в специальный отсек в чемодане высокие баночки с пудрой.

– Я заплачу тебе в два раза больше того, что ты получишь после пяти невест, мам и подруг, – говорит Алексис.

– Дело не в деньгах, – произношу, собираясь с мыслями. – Ты сказала про катер…

– Да, – кивает она, не понимая меня. – Торжество ведь пройдет на острове, в родительском особняке. Я не хочу собираться в номере отеля, чтобы потом наряженной плыть на катере. Какие-то проблемы?

Да. Возможно, на вашем острове находится моя пропавшая подруга. Оказавшись там, я навряд ли смогу найти её, но возможно… возможно, я непременно что-то почувствую.

Качаю головой, возвращая себе непринужденный вид.

– Не люблю воду, – пожимаю плечами, выдавая ещё одну ложь. – Страдаю от морской болезни.

– Понимаю. Меня тоже укачивает, если катер плывет меньше пятидесяти километров в час. Но уверяю, тебе не о чем беспокоиться. Наши катера разгоняются до сотни километров. Глазом моргнуть не успеешь, как уже окажешься на острове. Ну, так что? – протягивает она мне руку. – Договорились?

В дверь снова стучат. Алексис издает очередной раздражительный вздох, подлетает к двери и распахивает её с такой силой, что несчастная помощница буквально вваливается в гримерку, вцепившись в дверную ручку.

– Что опять? – злится Алексис, глядя на перепуганную девушку, как на бездомную собачонку. – Что случилось?

– …Алексис, ваш брат грозится уехать, если съемки не начнутся с минуты на минуту.

– Он что? – хмыкает она в ответ. – Грозится уехать? Ну, конечно! Шоу рекламирует фильм с его участием, а он грозится уехать!

– Команда уже готова начать, а ведущий…

– Послушай меня, – наклоняется к ней Алексис и пригвождает ледяным взглядом к полу, – если ты ещё раз придешь сюда и будешь ныть о том, что не справляешься со своей работой, я отправлю тебя прямиком в твою убогую деревню, из которой ты сюда приехала. Не заставляй меня в очередной раз сожалеть о милосердии, которое я однажды проявила. Я приду в студию, как буду готова! А теперь иди и скажи об этом всем, кто забыл свое место! Научись уже открывать свой рот, а не сопли жевать и трястись от страха перед моим братом!

Судорожно кивнув, девушка спешно покидает гримерку. Мне жаль её. Как и многие, она приехала из маленького городка, движимая мечтой покорить бескрайний мегаполис, в артериях которого течёт одна возможность за другой, чтобы пробиться, стать лучше, завоевать, подняться на вершину. Представляю, как она была счастлива, когда сама Алексис Монструм дала ей работу, называя это «проявлением милосердия».