Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 15

Я молча ждала продолжения.

— Знаю, что вы не любите, когда я предлагаю помощь… но я всё же предложу.

— Угу…

— Не хотите ли съездить со мной? Присмотреться? Вряд ли вы там бывали, насколько я знаю.

— Насколько вы знаете? — уточнила я осторожно. — А вы следили за моей жизнью?

Он неопределённо пожал плечами.

— Может, и следил какое-то время, — загадочно ответил Валентин, — но следил так, чтобы вы не узнали об этом.

Эта новость крайне озадачила меня. Что бы это значило? Он всё ещё не мог забыть обиду, нанесённую Анастасией Семёновной?

Я задумалась над его предложением. Всё внутри меня бунтовало и противилось.

— Я не могу бросить детей надолго, — произнесла категорично. — Пожалуй, откажусь.

— А мы и не будем долго, — парировал Валентин. — На коне доберёмся уже за час. Справимся до обеда.

— На коне? У вас есть конь? — удивилась я.

— Да, есть.

— И мы на нём вдвоём поедем?

Я представила, как буду прижиматься к Валентину сзади, и испугалась. Какое-то уж очень сомнительное предложение…

Однако… я же только сегодня думала о том, где бы сбывать вязаные вещи, если это вообще возможно. А ведь это шанс.

Шанс узнать дорогу в город, посмотреть, что там есть.

Но могу ли я Валентину доверять?

Впрочем с тех пор, как я узнала, что он — сводный брат Анастасии Семёновны, подумала, что вряд ли его стоит бояться. Этих двоих что-то связывало.

И, возможно, довольно крепко.

Я решилась. Знала, что тысячу раз пожалею, но ради детей и нашего будущего была готова стерпеть всё.

Ворвалась на кухню, строго-настрого приказала Ульяне следить за детьми и не выходить из поместья.

Оделась. Сообщила, что мы с Валентином вернёмся к обеду.

Ульяна, услышав, что я собираюсь в дорогу не одна, недовольно зыркнула на меня.

Ах ты ж ревнивица!

Алёша нахмурился, а Олечка захлопала в ладоши и, закричав, попросила привезти ей леденец.

Я пообещала.

Схватила с собой деньги. Надела тонкое пальтишко — единственное, что было у Анастасии Семёновны с собой. Повязала платок.

Выгляжу в этих тряпках, конечно, ужасно…

Но, наверное, по нынешним меркам — вполне обычно.

О, ужас! Валентин посадил меня на своего коня впереди, а не сзади, как я думала, и теперь я прижималась к его груди. Чувствовала себя или пленницей, или героиней исторического романа.

Конь бежал резво, Валентин управлял им с завидной лёгкостью. Мы молчали, но я всеми силами старалась сидеть ровно, чтобы меньше соприкасаться с широкой мужской грудью. В конце концов, устала, а Валентин вдруг схватил меня под грудью и надавил на себя.

Я собралась возмутиться, но потом поняла, что он просто пытается меня расслабить, и позволила ему это сделать. Прислонилась к нему спиной.

От странного аромата, исходящего от Валентина, я замерла. Скорее всего, он пах мылом, а еще немножко травой, цветами, свежестью…

Около него было тепло.

А ещё я отругала себя: вот дуреха, начинаю всему этому поддаваться!

— Зачем вам город? — спросила я, чтобы как-то отгородиться от своих нелепых чувств.

— Для того же, что и вам, — спокойно ответил он. — На рынок нужно: свечи, мыло, кое-что из продуктов купить.

— Скажите, а почему вы пришли в это поместье? У вас нет другого дома?

Валентин хмыкнул.

— Уж вам ли не знать?

Я насторожилась. Что я там должна знать?

— Ну, а вы всё-таки скажите, — продолжила я давить.

— Вы уверены, что хотите это услышать? Или это такой способ поковыряться в прошлом?

Мне подобный разговор не нравился, но уж сильно жгло любопытство.

— И всё же скажите, — произнесла я, чувствуя, что скоро пожалею о своей настойчивости.

— Вы же лично лишили меня дома.

Я замерла. Что???

— Сами похлопотали, чтобы мой дом на окраинах Городецка был продан.

Я снова напряглась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Поэтому, да… — продолжил Валентин, как ни в чем не бывало, — у меня нет дома, кроме половины этого заброшенного поместья, которое милостиво подарил мне наш отец…

Наш отец? Значит, Валентин действительно сводный брат Анастасии Семеновны? Ульяна сказала, что приемный…

Мне стало не по себе. Неужели хозяйка этого тела была настолько жестокой, что отнимала чужое имущество?

Прикусила язык. Вот зачем я об этом спросила? Чем больше узнаю, тем меньше мне нравятся отношения между этими двумя.

Впрочем, теперь это отношения между Валентином и мной.

И зачем мне такая напасть?

Я ничего не ответила. Что тут скажешь? Жаловаться на память не хотелось.

Когда впереди показались первые постройки, Валентин снова нарушил молчание.

— Знаете, говорят верно: страдания меняют людей. Я ведь не сразу узнал вас. Лицо осунувшееся, уставшее… А когда узнал, едва поверил… — он как-то горько усмехнулся. — Раньше вы бы ко мне даже за версту не подошли. Не то чтобы сидеть со мной на одной лошади…

Я напряглась.

— Неужели жизнь с мужем была настолько ужасной, что изменила ваше чёрствое сердце? — добавил Валентин, нанося последний удар.

Если бы я была настоящей Анастасией, наверное, оскорбилась бы.

Но даже мне — попаданке — стало жутко неловко.

По всему выходило, что она какой-то монстр. По крайней мере, по отношению к нему…

Растерялась. Что тут ответишь?

— Люди ещё и взрослеют, — осторожно произнесла наконец. — А когда у них появляются дети, набираются ума. Ответственность учит мудрости, трудности и труд облагораживают…

Прозвучало, конечно, немного пафосно, но… я действительно так думала.

Валентин ничего не ответил. Жаль, я не могла видеть его лица, но поворачиваться не собиралась. Поэтому, решившись, продолжила:

— Мне жаль, что между нами были конфликты, — эту фразу я буквально заставила себя сказать. — Но давайте не будем вспоминать прошлое. Теперь у нас у каждого своя жизнь. Мы даже оказались в схожих обстоятельствах. Так что хорошо бы не вспоминать былого и не мешать друг другу…

Неожиданно Валентин остановил коня.

Я замерла.

Неужели я сказала что-то не так?

Он наклонился к самому моему уху, и от его близости его горячего дыхания у меня побежали мурашки по телу.

— Настя, неужели ты настолько меня ненавидишь?

Я вздрогнула. О чем он вообще??? Я ему о мире, а он мне о ненависти!!!

— Настолько ненавидишь, что даже теперь, когда попала в трудные обстоятельства, готова снова отвергать меня, как надоедливую псину?

У меня перехватило дыхание. Блин, что происходит??? Я ничего не понимаю!

И что на всё это сказать? Извините, я не та Настя, с которой у вас конфликты, поэтому просто оставьте меня в покое??? Боюсь, такое объяснение не прокатит…

Ладно, надо как-то это пресечь.

Я развернулась, чтобы видеть его лицо, собираясь сказать что-то жёсткое и решительное.

Но тут же замерла.

Наши лица оказались слишком близко друг к другу.

Буквально в сантиметре.

Слова застряли в горле, так и не успев сорваться с губ.

А Валентин вдруг опустил глаза на мои губы…

Красноречиво так опустил…

Я отмерла первой и поспешно отвернулась. Так смутилась, что начали гореть щёки. Из головы вылетело всё, что собиралась сказать. Валентин принял моё молчание за отказ отвечать на его вопросы и молча тронул коня. Тот снова зашагал по заснеженной дороге. Я же никак не могла прийти в себя. К счастью, первые городские постройки отвлекли наше общее внимание и избавили меня от необходимости продолжать разговор.

Город встретил нас тишиной зимнего утра. Снег лежал плотными пластами на крышах деревянных и каменных домов, кое-где на улицах были протоптаны узкие тропки, а местами сугробы доходили почти до окон первых этажей. Люди спешили по своим делам, кутались в тулупы, платки и меховые воротники. Валентин уверенно правил конём, ловко сворачивая в проулки, и я быстро поняла, что запомнить дорогу не смогу даже при всём желании. Улицы путались между собой, заворачивали под неожиданными углами, сливались одна с другой, а редкие фонари, увешанные сосульками, добавляли ещё больше загадочности этому лабиринту переулков.