Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 38

— М-да, — сказал я. — Сюжет старый, как мир.

Этот бес Панкратов прекрасно знал, кого и чем заплести в сети. И в самом деле платил опаленному страстью экономисту прилично. Имена Леонид Алексеевич вызубрил назубок, никогда не путался, четко передавал: кто и кому звонил.

— И в последний раз спросили Николая Всеволодовича?

— Да-а… И представился Павлом Федоровичем.

— Не хнычьте, Аверин. Стыд и срам.

— Простите…

— Голоса разные были? Или всегда один и тот же?

— Да вроде бы разные. Но если честно, я не вслушивался. Мужские. Женских не было.

— Что из себя представляет Панкратов? Подробнее.

— Ну, все ведь понимают, что он проходимец…

Панкратов был снабженец. У начальства — на вес золота. Достать мог все. Как по волшебству. Как из-под земли. Автомобильные шины, краску, шифер, медный провод — все.

— Уникальный ловкач. Уникальный! — повторил плановик.

— Где живет, с кем дружит? Внешность, манера общения. Подробности, Аверин, подробности.

— Да-да, понимаю. Где живет — не знаю. Общается… Знаете, у меня подозрение, что у него есть прямой выход на Главснаб Мосгорисполкома.

— То есть Главное управление снабжения?

— Совершенно верно. Только…

— Только что?

— Знаете, ведь после того звонка он пропал куда-то. Я его больше не видел. Я-то подумал, что командировка, а теперь вот думаю…

— Теперь думать будем мы. А вам надо было думать раньше.

— Понимаю, товарищ майор, но и вы поймите…

И он запустил длинную плачевную тираду о страсти, ревности и красоте его Аллы.

Эту сучку, загнавшую его под каблук, звали Алла.

Слушать исповедь разбитого сердца было противно, хоть и жаль старого дурака.

— Вы считаете это смягчающим обстоятельством?

Он скуксился:

— Я прошу если не простить, то хотя бы понять…

— Я понял, — сухо сказал я. — Поехали, сержант.

И мы поехали. Аверин окаменел. Когда проскочили заставу Ильича, помчались по шоссе Энтузиастов, он осмелился спросить:

— Простите, а мы куда?

— В Лефортово.

Плановик вновь застыл. Затем дрожащим голосом спросил:

— Да, понимаю. Значит… Значит, впереди суд?

— А вы думали — дополнительные карточки? На мясо, масло, макаронные изделия? Нет уж, увольте. Хотели кататься — придется саночки возить.

На следующий день выяснилось, что исчез и Панкратов. Как сквозь землю провалился.

— Что ж, будем искать, — без восторга молвил Локтев. — Работенки хватит. Ну, по крайней мере список сотрудников Главснаба есть.

— Можно взглянуть?

— Да на здоровье.

Он вынул из папки несколько машинописных листов.

Я стал просматривать их — даже не знаю, зачем. Имена, фамилии, должности…

Стоп.

Взгляд как будто наткнулся на золотой слиток.

— Хм, — произнес я. — Но так же вроде бы не бывает?

— Ты о чем?

— О ком, — поправил я. — Вот, — и ткнул пальцем в список. — Смотрите сюда.

Мне резко бросилась в глаза знакомая фамилия.

Барашков.

Сотрудник Московского Главснаба Дмитрий Тимофеевич Барашков. Мне даже не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить физика из 817 завода Барашкова. Павла Михайловича. 1920 года рождения. Выпускника физфака МГУ. Кандидата наук.

И тень Достоевского сразу сделалась заметно ощутимее. Кандидат наук Барашков и Федор Михайлович — это уже сопрягаемые величины.

Все это пронеслось во мне молниеносно. Совпадение? Что-то не верю я в такие совпадения. Да и вряд ли кто-то на моем месте поверил бы.

О чем и сказал Локтеву. Он так и встрепенулся.

— Да ты что⁈ Неужто нашли нить? Ну-ка, ну-ка, попробуем потянуть. Очень аккуратно.

На выявление этого ушла пара дней. Но я, честно говоря, даже не сомневался, что связь тут есть. Остается лишь уточнить степень родства. И я начал, помалкивая об этом, выстраивать рабочую версию.

Дмитрий Тимофеевич по роду службы, несомненно, был человеком, имевшим доступ к материальным ценностям. Видимо, счел, что быть у источника и не напиться из него — неразумно. И приступил к перекачке государственных средств в личный карман.

Зыбкие тропки махинаций с дефицитом подвели Дмитрия Тимофеевича к «золотым россыпям». Почве очень рискованной и очень прибыльной. Каким-то образом — это еще предстоит выяснить, каким — он втянул в свои делишки родственника-физика. Вообще сложилась устойчивая преступная группировка, с иерархией, распределением обязанностей, с низовыми звеньями вроде того же Аверина, за малую толику вовлеченные в криминальную схему почти вслепую. Возможно — это также предстоит узнать — влиятельный снабженец сумел узнать о строительстве ядерного реактора именно в том месте, где ему было известно местонахождение староверческого золота. И он постарался устроить молодого родственника в секретную организацию. Благо, образование, талант и безупречная анкета начинающего ученого сделали это реальным.

Тот, оказавшись на месте, принялся за разработку темы — но что-то пошло не так. Ну, а промежуточный результат мы видим сейчас.

Конечно, это пока эскиз. А чтобы он превратился в картину, необходимо предпринять ряд действий.

Но прежде всего я походатайствовал перед Локтевым за Матвеева.

— Все-таки он нам помог. Ну, оступился, бывает. Думаю, он из тех, кому надо протянуть руку помощи.

Полковник скептически хмыкнул:

— Это каким же образом?

— Привлечь к агентурной работе. Из него выйдет толк. Это я точно скажу.

Лев Сергеевич задумался. Ко мне он всегда прислушивался.

— Ты считаешь?

— Уверен.

— Хорошо, — сказал полковник. — Подумаем, решим.

И далее мы заговорили о предполагаемой преступной организации. Я изложил свою версию. Локтев выслушал, и не то, чтобы отнесся недоверчиво, но протянул:

— Ну, это ведь надо проверять и проверять…

— Разумеется. И либо подтвердить, либо опровергнуть. Вопрос — с чего начнем? Я так понимаю, что самого Барашкова трогать нельзя?

— Категорически, — отметил Локтев.

— Номенклатура?

— Не только поэтому, — поморщился он.

Я понял:

— Он не вершина айсберга?

— Вот именно. Могут быть и повыше. Если его сейчас дернем, они так заглубятся, что уже не вытащишь.

Разумно, ничего не скажешь.

— Значит, надо поднимать связи Полежаева и Панкратова. Женщины?

— Полежаев то ли вдовец, то ли развелся, не очень понятно. И до конца неясно, официальный брак был или нет. Это в Смоленске было, все записи ЗАГСов в войну пропали. Но в любом случае его мадам покойница. Потом он не женился. Были связи или нет — выясняем. А вот с Панкратовым интереснее.

Полковник поведал историю с классическим сюжетом. Негласная агентурная разработка умело выяснила, что Панкратов вполне мог крутить давний роман… с кем бы вы думали?

Этот вопрос Лев Сергеевич задал, хитровато прищурясь. Мол, отгадай-ка, умник.

Я пораскинул мозгами. Анализ. И — синтез:

— Никак с супругой Аверина?

Локтев даже не удивился:

— Точно. То есть это косвенно. Слухи. Но очень заслуживающие внимания.

— Тогда придется прощупать эту особу. Кстати, как она отреагировала на арест супруга?

— Да никак. Дома сидит почти безвылазно. Так, выйдет за продуктами и назад шмыгнет.

— Это не очень хорошо. Как будто она чего-то выжидает. Чтобы стартануть в неизвестность.

— Ну, она у нас под наблюдением.

— Так и Полежаев был под наблюдением.

Локтев недовольно поморщился:

— Мы ошибки учли. Больше такого не допустим. Но в принципе ты прав. Тянуть не следует. Возьмешься?

— Без вопросов.

И на следующий день пошел. Один.

Супруги Аверины обитали в перепутье переулков между Таганкой и Яузой. Но я без труда разобрался в адресах. Старинный двухэтажный дом — то есть, целая кривая цепь зданий, самовольно слепленных когда-то при царе Горохе. Подъезд с запахами борща, стирки и кошек. Второй этаж. Дверь, впрочем, новенькая, только отремонтированная, и даже с электрическим звонком. На нетрудовые доходы.