Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 29

В Челябинском аэропорту нас вмиг приняли в товарищеские объятия сотрудники МГБ. Извиняясь, предупредили, что придется подождать. Спецрейс в Москву готовится, происходит утряска многих деталей. Не хотят ли уважаемые пассажиры перекусить?

На Матвеева коллеги косились странноватыми взглядами, не очень понимая его статус. Однако, зная правила игры, ни о чем не спрашивали. А я не спешил с разъяснениями. От ужина не отказался.

Пока ужинали, ожидали рейса, стемнело. Наконец, погрузились. В «Дугласе» помимо нас оказались два фельдегеря — старшина и сержант МГБ, подполковник нашего же ведомства, несколько штатских. Все молчаливые до крайности, то есть ни единого слова. Я, впрочем, сразу же уснул.

Проснулся от ощущения снижения. Действительно, пошли на посадку. Казань. Заправились, проверили узлы и системы самолета. Два пассажира вышли.

Минут через сорок взлетели. Потихоньку начало светать. На рассвете мы приземлились на Центральном аэродроме Москвы. Бывшем Ходынском поле с печальной славой.

К самолету подъехали сразу несколько машин, разбирая пассажиров. Ко мне тоже подошли двое молодых вежливых людей в штатском:

— Товарищ Соколов?

— И товарищ Матвеев, — кивнул я на Марата.

— Очень приятно. Имеем распоряжение доставить вас по адресам.

И доставили меня в знакомую ведомственную гостиницу. Матвеева повезли в Лефортово.

Я отоспался после перелета, и к обеду был в кабинете Питовранова. В штатском. Генерал, впрочем, тоже был в штатском, в элегантном темно-сером костюме.

Встретил он меня суховато-приветливо.

— Присаживайтесь, майор. Буду краток. По вашим сообщениям мы привлекли к работе товарища Лощилина. Вы его знаете.

— Да, — я кивнул.

— Надеюсь, продолжение знакомства будет успешным. Ходить к нему не нужно. Он сам навестит вас в гостинице. Там и потолкуете, — он глянул на часы, — в семнадцать ноль-ноль.

— Есть.

Евгений Петрович чуть приметно улыбнулся.

— А теперь немного побеседуем. Все-таки телефонный разговор — это не то.

И он пустился в расспросы о Предприятии № 817. Разумеется, в основном о системе контрразведки. Ну и, конечно же, о нездоровой ситуации в недрах личного состава Предприятия. Разговор носил несколько отвлеченный, теоретический характер. Я уже успел понять, что генерал Питовранов во всем происходящем всегда пытался добраться до сути. Вывести некие универсальные рецепты и правила. Я бы сказал — концепцию работы спецслужб.

Тем не менее, концепция концепцией, а перед нами стояла задача совершенно конкретная: найти и обезвредить. В итоге — обеспечить бесперебойную работу Завода № 817. Эту задачу я должен либо решить, либо…

О другом «либо» даже думать не хотелось. Решить — и все.

Ровно в семнадцать ноль-ноль в гостиницу ко мне заявился Лощилин. Точность — одно из главных достоинств старикана. Из чего вытекают многие другие.

Выглядел он отлично. Опрятный, подтянутый, бодрый. Улыбнулся:

— Рад видеть, молодой человек.

— Взаимно.

— Думаю, сразу к делу, без околичностей?

— Конечно.

— Тогда так. Ваше руководство сориентировало меня на поиск предполагаемых преступников по кличкам Таран и Шарк. Действующих совместно. Хорошо. Я поднял свои резервы. Кое-что интересное всплыло. Между прочим: косвенно обнаружил нечто очень любопытное для МУРа. Сообщил, разумеется. Но к нашему делу это отношения не имеет. Побочный эффект, так сказать. А вот что касается дела нашего…

Тут старик все-таки взял мелодраматическую паузу. Я не перебивал, не подгонял. Слушал внимательно.

Степан Семенович рассказал, что особое подозрение у него вызвал тип по имени-фамилии Михаил Тарасов.

— … молодой парень. Спортсмен. Не воевал. То есть как? Призвался. Но отсиделся в тыловой части. ПФС — продовольственно-фуражное снабжение. Московский округ. От фронта сотни километров. И так всю войну. Почти. Демобилизовался в апреле сорок пятого. Как тебе такое? Мы штурмуем Берлин, Вену, а здоровяка-спортсмена втихомолку списывают на гражданку.

— Уже интересно, — прокомментировал я.

— Дальше еще интереснее будет, — пообещал он. — Вчера поступают дополнительные сведения из этого… как его? Кильдыма вашего.

— Из Кыштыма. И не совсем из него.

— Неважно. Не суть. Значит, дополнительные сведения: про Рогожскую заставу и завод Гужона.

— Заставу Ильича и завод «Серп и молот», — перевел я на советский лад.

— Э-э, молодой человек, — сморщился Степан Семенович, — ну что вы говорите? Я ведь москвич в неведомо каком поколении. Это не фигурально, я вправду не знаю, кто и когда из моих предков здесь очутился. Может, с Юрием Долгоруким пришел, шут его знает. Так вот, я уж привык по-старому… Ну да ладно! Когда эти сведения пришли, все мои сомнения отпали. Это он! Таран — не кто иной, как Михаил Тарасов.

Старый сыщик вновь взял паузу. Любил он театральные эффекты. В молодости, наверное, из МХТ не вылезал. От Станиславского и Немировича. Я не подгонял, зная, что сейчас последует нечто ударное.

И оно последовало.

— А теперь главное, — торжественно объявил Лощилин.

Продолжил так:

— Само собой, я потребовал выявить все его связи. Это еще раньше. Дружеские, родственные, б…ские, простите за вульгарность.

— Он не женат?

— Ну, что ты! Станет он себе ярмо на шею вешать. Женитьба для него глупость. Нет, супруги нет. Зато родственники есть. И очень занятные.

Таким занятным родственником оказался дядя. Брат матери. Сергей Антонович Полежаев. Ветеран системы золотоскупки и ломбардов.

— Улавливаешь? — торжественно спросил Лощилин.

— Еще бы.

Сергей Антонович начинал в Торгсине, в годы НЭПа. Организацию распустили в 1936 году, но «красный купец» не потерялся. Возглавил один из официальных пунктов по скупке драгметаллов у населения. Не самый крупный, не самый престижный. В Замоскворечье, невдалеке от Павелецкого вокзала.

Я негромко рассмеялся:

— Понимаю, к чему вы клоните.

— Вот-вот, — подтвердил Степан Семенович. — Почтенный дядя трудится на благо Советской державы. Награжден медалью «За трудовое отличие». Еще до войны.

Официально пункт золотоскупки работал безукоризненно. План выполнял и перевыполнял, никаких нарушений не допускал. Денежный ручеек в государственный бюджет непрерывно вливал. Возможно, начальство и закрывало глаза на предполагаемые грешки. Вернее, просто не совалось глубоко. Зачем? Документация в порядке, государству прибыль. Ну и ладно. А какие там черные кошки в темных комнатах — так это нас не колышет. От своих забот не продохнуть.

Вообще, в таком-то антураже черные кошки должны водиться, это к бабке не ходи. Это понимали и я, и Лощилин. Сказал так:

— У меня времени еще не было фактическую сторону дела раскопать, но теперь я уверен: подводная часть айсберга там намного больше видимой. А племянничек у дяди стал кем-то вроде бульдозера.

Тут сыщик с увлечением ударился в психологию. Распространился о том, что дядя из Торгсина давно овдовел, детей своих не нажил, вот у него племянник, для которого, в обратную очередь, дядюшка — царь, бог и воинский начальник. Почти в прямом смысле: вряд ли бравый молодец, которому по всем раскладам самое место на передовой, смог бы затаиться на тыловой продбазе и пересидеть там всю войну без дядиной помощи.

— Стало быть, от дяди ниточки тянутся куда-то ввысь, — задумчиво сказал я.

— Бесспорно! Бесспорно! — с глубоким убеждением молвил Лощилин. — И вот тут-то самое интересное. Понимаешь? Самое тонкое. И рискованное. Те самые, кто наверху — они же, если почуют опасность, сразу эти нити оборвут. А лучше сказать, отбросят хвост, как ящерица. И мы их уже никогда не возьмем. А хотелось бы!

Я поразмыслил. Сложил события и информацию последних дней в картину.

— Как я понимаю, мне нужно выйти на Полежаева. И нужно хорошенько продумать, как его зацепить на интерес.

— Совершенно справедливо. Давайте думать.