Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 36

— Ты чего, дед, попутал берега? Нарываешься? — выгнул рыжие брови конопатый, искренне изумившись.

— А вдруг это аристократ? — заволновался один из двух персонажей второго плана, глядя на своих коллег.

— Да какой на хрен аристократ? Ты на мобилу его глянь! Её ещё в прошлом веке выпустили! Дворянам такими западло пользоваться, — уверенно выпалил другой и картинно хрустнул красной бычьей шеей, где вздулись вены.

— Точно, — с облегчением проронил его собеседник и снова презрительно заулыбался, глядя на меня. — Слушай сюда, хрен старый. Мы к тебе культурно подошли, попросили дать закурить, а ты проявил неуважение… Знаешь, что с тобой будет?

— Ничего, — уверенно ответил я, убрав телефон.

— Вот, сука, борзый, — зло прохрипел конопатый и выхватил из кармана складной нож.

Тот щёлкнул и выскочило лезвие, холодно блеснувшее в тусклом свете кованого фонаря, стоявшего довольно далеко от козырька, под которым я находился.

— А теперь что скажешь? — злорадно окрысился обладатель бычьей шеи.

— Скажу, что на меня не впервые наставляют нож, но каждый раз всё-таки какое-то волнение есть, как перед праздником, — иронично выдал я.

— Сейчас будет тебе праздник! — прохрипел идиот и многозначительно глянул на конопатого с ножом в руке.

Но тот заколебался, оглянулся на зрителей и облизал губы.

— Давай, не стесняйся. Ты будто умирать не хочешь, — хищно подмигнул я ему.

А тот вдруг сглотнул и шустро убрал нож, горячо пропыхтев:

— Да ну его на хрен! Он сумасшедший какой-то! Пойдём, братва. Другого терпилу найдём. Намутим бабки.

— Ты струсил⁈ — скривил физиономию владелец бычьей шеи, оттопырив нижнюю губу. — Гляди как надо!

Он резко шагнул ко мне, выбросив правый крюк. Пудовый кулак полетел в направлении моей челюсти, желая сломать её, а в глазах здоровяка заполыхало кровожадное предвкушение. Ублюдок уже видел, как я, весь в крови, корчусь у его ног, а он свысока косится на своего струхнувшего коллегу.

Однако его мечты не сбылись…

Я отшатнулся, пропуская удар, а затем сам ударил — коротко и жёстко. Костяшки пальцев обожгло болью, чавкнули разбитые губы здоровяка. Он непроизвольно сделал шаг назад, запнулся и грохнулся на задницу, ошарашенно хлопая глазами.

Его спутники выпучили не менее изумлённые зенки. А кто-то из зрителей заржал и засвистел.

Девчонка же снова поправила грудь, вручила банку пива подруге и захлопала в ладоши, попутно весело выкрикнув:

— Давай, тигр, я болею за тебя! Если положишь всех троих, угощу!

— Ты мне… зуб выбил, — ошеломлённо просипел здоровяк, сплюнув на ладонь кровь и что-то жёлтое.

— А я кожу на костяшках, кажется, поцарапал. Мы оба пострадали, — фыркнул я, насмешливо посмотрев на дурака, наливающегося яростью.

Его физиономия побагровела, вены на шее ещё сильнее вздулись, а во взгляде во весь рост встала жажда мести.

Он вскочил на ноги и растопырил руки, чтобы казаться больше и опаснее.

— Хрен ли вы встали⁈ — зло бросил здоровяк своим спутникам. — Ты слева заходи, а ты справа!

— Втроём на одного дедушку? Малова-то будет, позовите ещё кого-нибудь, — язвительно выдал я и увидел знакомый чёрный внедорожник.

Тот с лёгким скрипом тормозов остановился возле тротуара за спиной трёх идиотов, а затем из него выбрался полковник Барсов, облачённый в форменный китель. Он даже ничего сказать не успел, как троица отморозков в страхе ринулась прочь под презрительное улюлюканье зрителей.

Конопатый так спешил, что аж запнулся и ухватился за владельца бычьей шеи в попытке устоять на ногах. Они оба грохнулись на тротуар, синхронно вскрикнув от боли, а затем поднялись и, постанывая, скрылись за поворотом, куда уже ускользнул их дружок.

— Вы всё веселье испортили, Артур Петрович, — недовольно вздохнул я, пожав руку полковнику. — Зачем вы надели китель? Вы в нём и на пикник ездите?

— Что первое под руку попалось, то и надел, — пожал плечами Барсов, проявив признаки настоящего мужчины, которому недосуг залезать в шкаф и долго выбирать, что бы такое надеть.

— Но я всё равно рад вас видеть, — проговорил я, косясь на зрителей.

Те удивлённо перешёптывались, гадая, кто этот дедушка, раз с ним так почтительно себя ведёт офицер тринадцатого отдела. Думаю, почти все узнали форму, надетую на полковнике. Пару парней она даже смутила настолько, что они предпочли ретироваться.

А вот девица с пивом наоборот подошла к самому краю тротуара и многозначительно обхватила пальцами свою левую грудь, весело улыбаясь мне.

Что у неё, на хрен, в голове?

Я предпочёл не выяснять это, а уселся в машину на переднее пассажирское сиденье.

Барсов с кряхтением устроился за рулём и вопросительно глянул на меня.

— Пора ехать, Артур Петрович. Знаете, где Петергофское шоссе?

— Ещё бы, — хмыкнул тот и нажал на педаль. — Зачем вам туда?

— Хочу добраться до своего загородного дома, — проговорил я, глядя за окно, где под шум мотора замелькали старинные особняки.

— А-а-а, тот самый дом, что прежде принадлежал барону Крылову, — усмехнулся полковник и сунул в рот мятную жвачку.

— Именно, — кивнул я и следом добавил: — Приготовьтесь, сейчас будет фокус.

— Какой ещё фокус? — насторожился полковник, сощурив глаза.

Загадочно улыбнувшись, я достал из кармана розовый бриллиант, украденный Чернышом у князя Боголюбского. Камень вместе со мной пережил все приключения в мире демонов, перенесясь туда в кармане халата.

— Мать твою! — ахнул Барсов. — Это же тот самый, да? Кха-кха…

Полковник схватился за горло, подавившись жвачкой.

Пришлось похлопать его по спину и укоризненно произнести:

— Ну я же вам говорил, чтобы вы приготовились. Так и до аварии недалеко.

— Тьфу, — выплюнул жвачку Артур Петрович, снова уставившись на бриллиант в великом изумлении, как на покойного отца, вылетевшего из носика чайника.

Проулок возле Невского проспекта

Конопатый заводила остановился во мраке возле переполненного мусорного бака. Из его рта летели хрипы, а ноги подрагивали после быстрого бега. Он согнулся и жадно втягивал воздух, пропахший гниющими отбросами.

Его спутники выглядела не лучше. Дышали так же тяжело, упёршись руками в колени.

— Я же… я же говорил, что надо было уйти, — просипел конопатый, зло глядя на владельца бычьей шеи. — Говорил же, что дед какой-то не такой. Из тринадцатого отдела, млять, он, зуб даю. Ты видел, как на него посмотрел тот мордастый… кха… из внедорожника? Как на старого знакомого!

— Что же теперь будет? — испуганно выдал третий, сорвавшись на фальцет, и тоже глядя на урода, лишившегося зуба. — Нас же теперь искать будут! А все из-за тебя, придурка! Идиот! Какого хрена ты попёр на этого деда⁈

— Вы чего, паскуды? Теперь меня винить во всём будете? Вы же сами наезжали на него! — прогрохотал здоровяк, выпрямившись во весь рост.

— А ты начал драться с ним, баран тупоголовый! — истерично выпалил третий, тоже выпрямившись.

Здоровяк скрежетнул оставшимися зубами и почти без замаха ударил орущего парня. Попал прямо в висок. Тот вскрикнул и упал в мусор, вывалившийся из бака, но сознание не потерял. Разгневанно закричал, ухватил кусок ржавой трубы и кинулся с ней на обидчика.

Конопатый стоять в стороне не стал и тоже набросился на здоровяка, только со спины.

Завязалась жестокая драка, где каждый чувствовал себя преданным и правым. И каждый жаждал выплеснуть страх, досаду и гнев.

Кровь и зубы полетели во все стороны. Захрустели рёбра, затрещала одежда.

И наверняка все трое надолго запомнят дедушку, по виду, сущего ангела.

Северная Пальмира, улица Доблести

Внедорожник мчался по лужам, а полковник малость оправился от удивления. Уже не пучил глаза так, словно собирался от них избавиться. И не смотрел на меня как на кудесника, способного щелчком пальцев сдвинуть горы.

— Игнатий, так откуда у тебя этот бриллиант? — в который уже раз спросил Артур Петрович. — Тебе же его не сорока принесла.