Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 20

— Здравствуйте, господа Крыловы, — улыбнулся я, покосившись на Павла с Вячеславом.

Те мялись как девственницы перед голым мужиком, словно не знали, что делать.

Наконец Слава буркнул, прогнав с лица все эмоции:

— Приветствую, господа.

— Угу, — поддакнул пухляш.

Он не столь хорошо умел контролировать себя, потому пронзал Дмитрия злобным взглядом исподлобья.

— Итак, судари, — хлопнул я в ладоши, обращаясь к четвёрке дворян, — мы все люди занятые, так что давайте сразу перейдём к делу.

— Вот документы на дом, — быстро протянул мне голубую папку барон, сам жаждущий поскорее разделаться с этим унижением.

Он переминался с ноги на ногу, часто закусывая нижнюю губу, как от зубной боли.

— Отлично, — благодарно кивнул я, взяв папку.

Открыл её и принялся изучать бумаги, что, в общем-то, было оскорблением для Крылова-старшего. Ведь таким образом я выказываю ему своё недоверие. Но тот, естественно, ничего не сказал, а принялся «любоваться» вороной. Та уселась на ветку ближайшего дерева, нависшего над дорожкой, как ещё с десяток прочих, растущих по сторонам.

Капли срывались с листьев и разбивались об асфальт, но не всё. Некоторые падали прямо на светлую шевелюру Павла, но тот не обращал на них никакого внимания, ломая взглядом Дмитрия, гордо вздёрнувшего подбородок.

— Всё в порядке, — проговорил я, закрыв папку.

— Кхем! — кашлянул в кулак барон и прохрипел: — Прошу у всех прощения за ночной инцидент. В качестве моральной компенсации всё, что находится в доме, теперь ваше. Только попрошу вернуть гербы и личные вещи моей семьи. Мой человек приедет за ними ближе к обеду.

Крылов-старший снова кашлянул и бросил требовательный взгляд на сына.

Лицо Дмитрия на миг исказилось, будто ему в зад засунули раскалённую кочергу. Багровая краска залила всю его физиономию, глаза бешено сверкнули, а изо рта нехотя выбралась фраза:

— Приношу извинения за ночной инцидент. Впредь такого не случится. Ещё раз простите.

Павел и Вячеслав с большим скепсисом посмотрели на него. И я их понимал. Как можно простить человека, который носит такой пиджак?

Дмитрий меж тем помолчал несколько секунд, тяжело дыша и не поднимая глаз. А потом будто решился на что-то, судорожно сунул руку в карман и вытащил… револьвер. Тот опасно блеснул в алых лучах утреннего солнца, заставив пухляша напряжённо сощурить глаза. Вячеслав стиснул челюсти, раздувая крылья носа.

Даже ворона не осталась безучастной. Она громко захлопала крыльями и каркнула.

Внезапно младший Крылов взял револьвер за ствол и протянул его Вячеславу, мрачно просипев:

— Кровь за кровь…

Слава бросил на меня немного растерянный взгляд. А я, как воспитатель в детском саду, постарался показать, что нужно делать, будто он был маленьким мальчиком, забывшим на сцене танцевальные движения. Я взглядом указал на плечо Славы, куда вчера попала пуля охранника, а затем кивнул на Дмитрия.

Вячеслав, кажется, сообразил, что от него требуется. Медленно взял револьвер и навёл ствол на плечо Крылова-младшего. Тот побледнел, вскинул голову и часто-часто задышал. В его глазах стыд от унижения столкнулся с ожиданием боли.

Слава же не торопился. Так сжал челюсти, что на скулах заходили желваки, а лоб прорезали глубокие складки.

Эх, как бы он в голову мерзавцу не попал. О таком мы с бароном не договаривались.

— Давай же! Чего ты ждёшь⁈ — резко выпалил Дмитрий, охваченный истерикой преступника, ждущего приговора. Его начала бить нервная дрожь, а из уголка рта потекла струйка слюны.

Павел на всё это смотрел с разинутым ртом. Барон хмурился, глядя на Вячеслава. А тот будто чего-то ждал. Знака божьего?

Я посмотрел на небо. Там самым отчётливым оказалось облако, напоминающее кулак с оттопыренным средним пальцем.

— Ф-ф-ф, — вдруг глубоко вдохнул Слава, оскалил зубы и резко выдохнул.

Дмитрий тотчас закрыл глаза, вздрогнул и заскулил, как побитая собака. Но когда он недоверчиво открыл один глаз, то увидел, что Слава опустил револьвер и ссутулился.

М-да, внучок проверку не прошёл. Печально.

Я недовольно хмыкнул, стремительно подошёл к внуку, вырвал оружие из его пальцев и… выстрелил в Дмитрия. Тот лишь успел в страхе распахнуть зенки и рефлекторно отшатнуться. Пуля попала ему точно в плечо, вылетев с другой стороны.

Крылов-младший вскрикнул от боли, не удержался на ногах и повалился в лужу, взметнув брызги.

Барон дёрнулся вперёд, лицо у него перекосилось, будто выстрелили в него самого. Он бросился к сыну с зельем здоровья в руках, с кряхтением наклонился и влил его в распахнутый от боли рот Дмитрия. Тот подавился и закашлялся. Но всё же часть зелья попала в его глотку, выгнав боль из тела.

Дмитрий облегчённо выдохнул и даже без помощи отца поднялся на ноги. Мокрый, с кровью на плече и со злым взглядом исподлобья.

— Спасибо, что заглянули, господа, — улыбнулся я, предусмотрительно вытерев отпечатки с револьвера и вернув его. — Мы всегда рады вас видеть. Как говорится, милости прошу к нашему шалашу.

— Прощайте, Зверев. Надеюсь, навсегда, — хмуро бросил мне барон и уселся за руль.

Младший Крылов ничего говорить не стал, а молча юркнул в машину. Та зарычала мотором, задним ходом вырвалась из открытых ворот и быстро помчалась прочь, оставив после себя лишь запах выхлопных газов.

— Деда, Дмитрий будет мстить, — прошептал Павел, глядя на распахнутые створки ворот.

— Знаю. Он никогда не забудет этот момент. Поэтому у вас с братом есть замечательная мотивация, чтобы стать сильнее, чем он. Дабы все подобные персонажи боялись вас как огня.

— Хм, — хмыкнул пухляш, явно не обрадованный моими словами, но всё же с восторгом добавил: — Ну как же ты круто нашёл выход из ситуации! Покарал этого урода Дмитрия прямо на глазах его же отца и наших. Да ещё ты войны и скандала избежал.

Вячеслав хмуро глянул на лыбящегося брата, перевёл взор на меня и осуждающе прохрипел:

— Ты выстрелил в него.

— Ага. Это одно из множества моих добрых дел, внучок. Если ты ещё ничего не понял, то пора бы смекнуть, что жизнь изменилась. Алексея нет, я когда-нибудь отправлюсь в райские кущи, а ты станешь главой рода. Для этой роли надо быть решительным и твёрдым, готовым карать врагов, а не играть в благородство. Я уже однажды говорил Владлене, что лучше быть безжалостным монстром, чем благородным рыцарем. Ведь кого из этих двоих будут больше бояться?

— А кого будут больше уважать? — прохрипел Слава, выпрямившись во весь рост. — На кого будут равняться? О ком говорить с придыханием⁈

— А нужно ли всё это, ежели тебя, такого благородного, загонит в могилу какой-нибудь Дмитрий Крылов, решивший, что ты слюнтяй?

— Я не слюнтяй! — прорычал он.

— У тебя есть возможность доказать это. Мне надо вам кое-что рассказать… о демонах. Идёмте за мной. Мне кажется, это превосходная тема для завтрака. Сделаем бутерброды, чай и спокойно обсудим, почему мир гораздо хуже, чем вам кажется.

— О демонах? — удивлённо нахмурился Слава, будто я предложил побеседовать о роли единорогов в квантовой физике. — Какие ещё демоны? Те, что из религии?

— Тебя ждёт большой сюрприз, — подмигнул я ему и пошёл в сторону дома, передёрнув плечами. Прохладно, блин.

Павел и Вячеслав двинулись за мной. Первый что-то начал шёпотом втолковывать второму, а тот кривился, но всё же кивал.

И уже возле дома Слава вроде как отбросил в сторону наше подобие ссоры, чем заставил брата довольно улыбнуться. Психолог растёт, пожри меня дракон!

На кухне Павел быстро нашёл баранки, варенье и заварил чай. Воздух сразу же пропитался насыщенным, терпким ароматом. Стало заметно уютнее. Да и тёплый, как-то домашний, жёлтый свет ламп сказал своё веское слово.

Мы расселись вокруг круглого стола с клеёнкой и принялись пить чай из фарфоровых чашечек. Он оказался таким горячим, что на него приходилось дуть. Попутно я ввёл внуков в курс дела: поведал, что за их почти святым и во всех отношениях великолепным дедом, скорее всего, будут охотиться агенты демонов. Тут, конечно, пришлось сделать ремарку и побольше рассказать о самих демонах.