Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 19

— Надо бы поесть, а то одним матом сыт не будешь. Где здесь кухня?

— Дедушка, как ты можешь сейчас думать о еде? — покосился на меня Вячеслав.

— А как о ней не думать, когда я весь вечер голодный?

— Ты после Лабиринта так и не поел? — участливо спросил Павел и пошёл следом за мной по коридору, который, по моему разумению, скорее всего, вёл на кухню.

— Не-а, пришлось к императору ехать.

— К кому⁈ — ахнул Вячеслав.

— К императору, императору. А он меня даже чаем не напоил, — пожаловался я и показал внукам перстень. — Только вот эту побрякушку подарил.

— Красота-то какая! — выдохнул пухляш, схватив перстень. — И за что он подарил тебе его?

— Да я империю опять спас. О, вот и кухня! Сейчас поедим!

Азартно потерев ладони, я принялся потрошить холодильник, чувствуя на себе пристальный взгляд Вячеслава. Тот будто не знал, как ко мне относиться и чего ждать, словно не до конца верил, что перед ним его дедушка.

Да и Павлу он что-то порой шептал, но тот отмахивался. Пока отмахивался. Но возможно, когда-нибудь созреет какой-нибудь заговор… Хм, надо держать руку на пульсе.

Пока же мы с радостно лыбящимся Павлом перекусили, обсуждая дела насущные. Вячеслав же не встревал, только наблюдал.

А после еды решено было ночевать в соседних комнатах, чтобы, ежели чего, прийти друг другу на помощь.

Мне досталась спальня хозяина дома, но я решил, что спать в ней — это подвергать себя лишней опасности. Какой-нибудь убийца или мститель в маске как раз и будет искать меня в этой спальне. Так что я выбрал гостевую комнату и улёгся на кровать, даже не став её разбирать.

Подушки оказались мягкими как пух и слегка пахли порошком. А ещё в доме было тепло, потому даже не пришлось накрываться одеялом.

Правда, сон не порадовал меня обнажёнными гуриями и реками вина. Вместо них мне в очередной раз приснилась какая-то поганая муть, будто я лежал где-то и не мог пошевелиться.

Но в какой-то миг что-то вырвало меня из сна…

Веки резко распахнулись, а быстро проясняющийся взгляд уставился на стену, по которой ползли первые лучи восходящего солнца.

Во рту цвёл неприятный горький привкус, сердце стучало быстрее обычного, а мышцы были напряжены. Отчего? Из-за очередного странного сна? Вряд ли. Хотя с этими сновидениями надо что-то решать. Не просто так они приходят ко мне.

Нет, я точно проснулся из-за чего другого.

Опустил ноги в носках на ковёр и прислушался. Тишина. Только часы где-то тикают да мыши резвятся на чердаке. Оно и ясно, лес рядом, как и глубокая осень, вот они и пришли сюда зимовать в тепле и уюте.

Но что-то всё равно не давало мне покоя.

Я тихо встал и вышел из комнаты. Прошёл мимо двери, за которой спал Павел. Оттуда раздавался затейливый храп. А вот за дверью Вячеслава царила тишина. Кажется, он спит в беззвучном режиме.

Внезапно до моих ушей донёсся какой-то хрип, прилетевший с этажа ниже.

— Какого хрена? Кто-то влез в дом? — пробормотал я и осторожно двинулся на звук.

Начал спускаться по лестнице, и одна из ступеней предательски скрипнула под ногой. Звук показался мне таким громким, что я аж голову вжал в плечи, ощутив холодок, пробежавший по спине.

Воображение тотчас нарисовало, как услышавший этот скрип домушник выпрыгивает в окно и с полным мешком украденных вещей бежит к воротам.

Но, кажется, он ничего не расслышал, поскольку до меня снова докатился хрип, раздавшийся за резной дверью, украшенной гербом Крыловых.

Я подобрался к ней поближе и приготовился пустить в дело магию, ведь за дверью точно кто-то был. Уши улавливали бормотание двух мужчин.

Резко распахнув дверь, я ворвался в гостиную, залитую алым утренним светом. Тот падал на телевизор, где двое людей о чём-то разговаривали. И к их беседе прислушивался полуголый Вячеслав, отжимающийся от пола. Да с таким усердием он делал это, что аж хрипел и весь покрылся потом. Даже трусы промокли. А его выдающиеся мышцы дрожали и напрягались так сильно, что вены вздулись как канаты.

— Дедушка⁈ — удивлённо выдохнул он и грохнулся на грудь, тяжело дыша. — Ты чего⁈

— А ты чего? Нет, согласен, тренировки по утрам — вещь полезная, но не на вражеской территории, где твои хрипы можно принять за стоны домушника, подвернувшего ногу. А ты ещё и телевизор включил. Ещё и программа какая-то поганая. Это же граф Пугачёв, — узнал я худощавого брюнета лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом. Именно он пытался нагнуть меня в приёмной императора.

Граф с самодовольной рожей говорил с экрана:

— … Ежели бы я был министром внутренних дел, то ни один вор не посмел бы пробраться в поместье графа Боголюбского и украсть бриллиант!

— Нормальная программа. Пугачёв много дельных вещей говорит, — прохрипел внук, встав на колени.

На его рельефном прессе красовался пяток старых шрамов, а на рёбрах краснело пятно давнишнего ожога.

— Твой Пугачёв — интриган, властолюбец и надменный петух.

— Граф жертвует приличные суммы на развитие науки и армии, — нахмурился Слава и выпрямился во весь рост.

— Так я же не назвал его дураком. Он строит из себя мецената и благодетеля, чтобы потом стричь народ. Знаешь, овцы тоже считают фермера отменным малым, пока тот не пускает их под нож.

Вячеслав облизал губы, желая что-то возразить, но тут раздался автомобильный сигнал. Кто-то подъехал к воротам.

Автомобильный сигнал раздался во второй раз, докатившись до гостиной, приютившей нас с Вячеславом.

Тотчас над нами что-то грохнуло, а потом раздался топот, скрип лестницы, и на пороге гостиной возник Павел в трусах, с помятой после сна физиономией и с вытаращенными глазами.

— Я из окна увидел машину у ворот! — хрипло выпалил он, мельком глянув на подтянутый пресс брата.

Пухляш тут же попытался втянуть свой рыхлый живот, но лучше не стало.

— Барон Крылов приехал, — проговорил я. — Быстрое одевайтесь, и за мной.

Внуки ринулись за одеждой, впрочем, как и я.

Нам хватило всего пяти минут для того, чтобы выйти из особняка. Нас встретило пасмурное утро. По небу плыли серые облака, с крыш и деревьев срывались капли прошедшего дождя, а под ногами хлюпало.

Прохладный, влажный воздух мигом прогнал у Павла остатки сна. И внучок прошептал, идя рядом со мной по асфальтированной дороге, ведущей к кованым воротам:

— Наверное, унизительно вот так приехать в дом, который всего день назад был твоим.

— Поделись своим мнением с бароном. Думаю, он оценит, — усмехнулся я и напомнил, глянув на хмурых внуков: — Надеюсь, вы не забыли, что Дмитрий Крылов хотел вас опозорить, а то и убить?

— Такое не забыть, — прорычал Слава, сжимая пальцы в кулаки. — Если увижу его, то всажу пулю между глаз.

— Правильно, брат, — решительно поддержал его Павел, тряхнув вторым подбородком.

А я лишь многозначительно усмехнулся и подошёл к сторожке возле ворот. В ней был пульт, открывающий створки. Нажал на кнопку, — и мокрые ворота бесшумно открылись, пропуская «мерседес» без гербов и с затемнёнными стёклами.

Автомобиль въехал на территорию и остановился в пяти метрах от ворот, прямо перед Павлом и Вячеславом. Те чуть ли не синхронно уронили челюсти, когда из машины выбрались барон Крылов и… его сын Дмитрий.

Понятное дело, внуков неприятно изумил именно вид Дмитрия. Да и меня тоже. Он с какого-то хрена надел чёрный пиджак со вставками золотого цвета, будто приехал свадьбу вести. Абсолютная безвкусица.

— Доброе утро, господа Зверевы, — хмуро проронил барон, чьи кавалерийские усы висели как два жалких крысиных хвостика.

Взгляд Крылова-старшего скользил по сторонам, ни на чём не задерживаясь, а толстые пальцы крутили крупную пуговицу чёрного плаща.

— Доброе утро, — нехотя выдавил Дмитрий, бледный как полотно, но с красным лихорадочным румянцем на щеках.

На моих внуков он глядел с ненавистью, а в мою сторону даже побаивался смотреть.