Жена офицера. Цена его чести (СИ) - Ви Чарли - Страница 5

– А куда ты... уезжал? – снова заговорила мама, наливая ему чай. Её голос был неестественно бодрым. – Друга навещал, у него поживу до отъезда, – коротко ответил Архип. В комнате повисла неловкая пауза. – А что... случилось-то? – не выдержала мама, как будто несколько минут назад не разговаривала со мной. – Надюша вот тоже молчит. Я почувствовала, как всё внутри меня напряглось. Ложка в моей руке замерла на полпути ко рту Стёпы. Обсуждать при маме наши отношения совершенно не хотелось. Всё итак было понятно как белый день.

Архип медленно покачал головой, его взгляд был прикован к столу.

– Ничего не произошло, – глухо ответил он.

– Да что вы оба заладили одно и то же! – с непривычной резкостью возмутилась мама. Она подошла к стульчику, где сидел Стёпа, и наклонилась к нему. – Внучек, хочешь гулять? Пойдёшь с бабой?

Стёпа, всегда любивший прогулки с бабушкой, тут же потянул к ней ручки и радостно согласился. Мама ловко освободила его из стульчика, взяла на руки и, направляясь к выходу, бросила через плечо твёрдым, недопускающим возражений тоном: – Сейчас же чтобы поговорили нормально. А то получите у меня.

Дверь захлопнулась, и в кухне стало тихо, только холодильник шумно гудел в углу. Я встала со стула, намереваясь уйти в спальню – куда угодно, только чтобы не оставаться с ним наедине.

Мне нечего было ему сказать. Ни одного слова.

Но Архип оказался быстрее. Он резко встал, и его крупная фигура молниеносно преградила мне дорогу.

– Что ты делаешь? – вздрогнула я. – Отойди!

Вместо ответа он сделал шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить назад. Его лицо было непривычно суровым, а в глазах горел злой огонь.

– Нет, – ответил он низким голосом. – Мы сейчас с тобой поговорим.

– Нам не о чем разговаривать! – выпалила я, отступая на шаг и чувствуя, как спиной упираюсь в стену. – Едь к своей шлюшке и ей мозги промывай. А меня залечивать не надо.

Он продолжал медленно наступать на меня. Его взгляд пригвоздил меня к месту, и в нём читалось что-то опасное, чего я раньше в нём не видела.

– Уйди, я сказала! – голос мой дрогнул, выдавая страх, который я пыталась скрыть за злостью. – Собрался съезжать – вот и съезжай!

Он оказался в сантиметре от меня. Я чувствовала исходящее от него тепло, знакомый запах. Он упёрся руками в стену по обе стороны от меня, запирая меня в импровизированную ловушку. Его лицо было так близко, что я видела каждую морщинку у глаз, тень щетины на щеках.

– Нет, – повторил он тихо. – А знаешь, что, Надя. Я никуда не съеду. Поняла?

– Ты не вправе так со мной разговаривать! – ответила я, пытаясь вдохнуть полной грудью, но у меня не получалось. Его близость отнимала воздух. – Ты предал меня! Ты потерял всякое право что-либо мне приказывать!

– Это ты так решила.

– Ты тоже. Сегодня. Когда сбежал. Ты же решил уйти. Вот и уходи. Ты мне больше не нужен.

Дверь открылась и в кухню заглянула уже одетая мама со Стёпой на руках.

– Ой, водичку для Стёпы забыла, – пробормотала она, схватила бутылку с водой и тут же исчезла.

– Я не сбежал. Ты попросила уйти. Я ушёл, чтобы тебе дать время остыть, – продолжил Архип, его руки легли на мою талию, а я упёрлась ладонями ему в грудь, не подпуская к себе. Он давил на меня, своим телом, силой,мощью.

– Не приближайся ко мне, – я продолжала его отталкивать.

– А что не так? У тебя же полгода мужика не было. Или не хочешь ничего? А?

Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Может, тоже к кому бегала? Раз я тебе вдруг противен стал.

– Вот только не надо валить с больной головы на здоровую. Если ты не смог свой член в штанах держать, это не означает, что я тебе изменяла.

– А я этого не знаю.

– Какой же ты бессовестный...

– Какой есть.

Он резко наклонился и поцеловал меня, я что есть сил вцепилась в его нижнюю губу.

Не позволю обращаться со мной по-свински. Но Архип даже не дрогнул, продолжая целовать меня. Я почувствовала привкус железа, кровь с его губы попала в рот.

Не знаю, откуда во мне появились силы, я толкнула его в грудь, и он всё-таки отстранился, но не отступил.

– Стерва ты, Надя. Злая стерва. Я же тебя одну люблю, дура, – прохрипел он.

– Так любишь, что мимо юбки пройти не смог. Да пошёл ты, Брагин...

– Заткнись.

– Не смей мне приказывать.

– А ты не смей повышать на меня голос.

– Смею и буду. Потому что не уважаю тебя больше. Потому что мне всё равно, что с тобой будет, потому что ненавижу тебя, – шептала лихорадочно я, с ядовитой улыбкой на губах.

Мне хотелось сделать ему так же больно, так же разорвать ему сердце, как он разорвал моё. Но вместо боли в его глазах я увидела жгучую злость. Архип прижал меня стене, рванул полы халата в стороны.

– Не трогай меня после неё, – взвизгнула я, но Архип будто не слышал.

– Ты моя жена! И я что хочу, то и буду делать, – процедил сквозь зубы.

– Если изнасилуешь, я тебя убью, – прошипела в ответ, но он рванул мои трусики.

– Это не насилие, а супружеский долг, который я итак ждал полгода.

Он резко развернул меня к себе спиной и положил грудью на стол.

Я сопротивлялась, отчаянно упираясь ладонями в холодную столешницу, пытаясь приподняться, но его тяжёлая рука давила между лопаток, не давая даже приподняться. Он был как скала, и все мои попытки вырваться разбивались о его силу.

Архип задрал подол халата, грубо расталкивая мои ноги. Холодный воздух коснулся кожи, я дрожала. Послышался звук расстёгивающейся молнии, и через мгновение он вошёл в меня одним резким толчком. Я вскрикнула от неожиданности, но он тут же придавил меня сильнее, заглушив любой звук.

Он двигался монотонно, ритмично, его тяжёлое дыхание было единственным звуком, нарушавшим тишину кухни. Я продолжала пытаться вырваться, но его хватка была железной. Наконец, силы оставили меня, и я обмякла, безвольно подчинившись его воле.

Почувствовав, что я перестала бороться, он изменил хватку, обхватив мои бёдра, и ускорил темп. Волны унижения и горечи накатывали на меня с каждым его движением. Да, моё тело, изголодавшееся по ласке, отчаянно реагировало на него.

Но я стиснула зубы, впиваясь зубами в собственное запястье, лишь бы не издать ни звука. Ни стона, ни всхлипа. Ничего, что могло бы выдать его власть надо мной. Я не дам ему этого удовольствия. Не покажу, что его прикосновения могут вызывать во мне что-то ещё, кроме отвращения.

Он глухо застонал, его тело напряглось, и он кончил в меня, тяжело опустившись на мою спину. Его горячее дыхание обжигало шею. Он обнял меня за плечи.

– Ты моя, Надя. Моя, – хрипло прошептал он, прижимая к себе и целуя меня шею.

– Не прикасайся ко мне, – я прошипела сквозь стиснутые зубы. – После того, что ты сделал... Я завтра же подам на развод.

Он резко отстранился. Я услышала, как он застёгивает штаны.

– Подавай, – ответил он, шагнул назад, и я, наконец, смогла выпрямиться, дрожащими руками поправляя халат. – Только тебя никто не разведёт. Пока я не вернусь.

– Убирайся из дома, – я развернулась и с ненавистью посмотрела на него. Но в ответ увидела, что он покачал головой.

– Я же сказал, что никуда не уйду.

– Тогда уйду я, вместе с сыном, пока ты не уедешь, – ответила я.

– Только попробуй.

(Архип)

Земля гудит под рёвом «Градов». Каждый удар отдаётся в зубах и костях. Мы ползём по выжженной земле, вжимаясь в пыль, в мелкие осколки кирпича, впивающиеся в локти и колени. Воздух густой от дыма, гари и чего-то ещё – сладковатого, металлического, что щекочет ноздри и липнет к языку. Прислушиваюсь. В промежутках между снарядами знакомый стрекот лопастей дрона.

– В окоп! – кричу, едва различая в дымке спину Лёхи. – Лёха, в окоп, блядь, приказ! Сейчас накроет!

Он оборачивается, и я вижу его лицо – бледное, с широко раскрытыми глазами, но в них читается не столько страх, сколько лихорадочное возбуждение. Он кивает и вскакивает к ближайшей воронке, как вдруг над нами зависает дрон. Его противный, высокий гул впивается в уши.