"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Ло Оливер - Страница 614

Выходя из кабинета и направляясь в зал заседаний, я чувствовал, как тяжесть короны на голове обретает новый, более конкретный вес. Это был вес ответственности. Вес плана. И пусть план этот был пока хрупок, как паутина, и держался на тайне и на ненависти пришельца к богам, но это был мой план. И я был готов начать его воплощение. Сначала — с маленьких шагов. С совета министров. А там… Там посмотрим. У меня теперь был Видар, который снял с меня одну заботу. И это меняло все.

Глава 6

Воздух в кабинете военного министерства был густым и тяжелым, словно его накачали дымом пороха, свинцовой стружкой и холодным потом. Он кардинально отличался от удушливого аромата духов и воска тронного зала. Здесь пахло реальностью. Суровой, жестокой и требовательной. Я стоял перед огромной картой, натянутой на дубовую раму, где земли Российской империи были залиты мягким золотым шелком, а ее соседи — холодными, угрожающими оттенками багрянца, изумруда и лазури.

Меня окружали не придворные павлины, а седые волки и молодые ястребы. Генералы Генерального штаба. Их мундиры были скромнее парчовых одеяний, но ордена на них говорили о пройденных битвах, походах и ранах куда красноречивее, чем любые титулы. Лица — обветренные, с жесткими, просеченными морщинами, со взглядами, привыкшими вглядываться в дым сражений и в коварные изгибы границ.

Они встали, когда я вошел, но в их почтительности сквозила не раболепная боязнь, а суровая оценка. Они измеряли меня. Смогу ли я? Выдержу ли? Не испугаюсь ли?

Я прошелся вдоль карты, позволив пальцу скользнуть по двум роковым участкам. На юге — широкий багряный клин Османской империи, впившийся в наш берег Черного моря и в неспокойные земли Кавказа. На востоке — гигантское, холодное изумрудное пятно Цинь, от которого через хрупкие, нарисованные золотом ниточки наших форпостов в Сибири, тянулись два кровавых щупальца, вцепившихся в пару наших городов.

— Господа, садитесь, — сказал я тихо, и скрип стульев прозвучал как щелканье затворов. — Мне доложили суть. Давайте обсудим детали. Начнем с востока.

Поднялся генерал-лейтенант Вортынский, его лицо, искаженное шрамом от сабельного удара, было мрачным.

— Ваше величество, с Цинь ситуация… Ясна, как божий день. Их регулярные войска под видом «бандитов» и «потерявшихся отрядов» захватили форт «Сторожевой» и поселение «Новая Солянь». Наши гарнизоны отброшены, потери — до роты. Они пробуют нас на прочность. Прямой военный ответ сейчас — это война на два фронта. Но у нас есть козырь.

Он ткнул указкой в узкую полоску бирюзового шелка между золотом и изумрудом — Кёре.

— Наш посол в Сеуле ведет переговоры о договоре о военном сотрудничестве. Уже почти договорились. Как только мы подпишем бумаги, корейцы начнут демонстративно стягивать войска к своей границе с Цинь. Император Цяньлунь не станет рисковать войной на два фронта ради двух захолустных фортов. Он оттянет свои «бандитские» отряды обратно. Это вопрос двух-трех недель. Позор, конечно, но войны мы избежим.

Я кивнул. Было унизительно отдавать земли, даже на время, даже под давлением. Но это была холодная, математическая логика войны. Сохранить армию для главного удара.

— Одобряю. Ускорьте подписание договора с Кёре. Но эти города мы вернем. Не сейчас, но вернем обязательно. Как только циньцы отступят, начните тревожить их границы — постоянно. Договоритесь с бандами, коих много в тех местах. И с монгольскими кочевниками. Этим только дай повод магией покидаться. Наш корпус, что мы готовили для противостояния с ними, пусть встанет на границе. Придет и его время. Теперь о главной головной боли. Юг.

Вортынский тяжело вздохнул и переместил указку к багряному клину.

— Османы, Ваше Величество… С ними все сложнее. Они уже не просто пробуют. Они лезут. Откровенно и нагло. Их паши на Кавказе творят, что хотят, их флот бесчинствует в Черном море. А главное — мы получили достоверные разведданные. Султан Махмуд, подзуживаемый и щедро финансируемый Тройственным союзом — Фракией, Нормандией и Саксонией, — уже подписал указ о начале широкомасштабной кампании против нас следующей весной. Они собираются отрезать нас от Черного моря и отжать весь Кавказ.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Воевать одновременно с Османской империей, даже без прямой поддержки европейцев, было бы самоубийством. Наша армия, растянутая по границам, не выдержала бы.

— Прямое военное столкновение сейчас неприемлемо, — констатировал я, и генералы согласно закивали. — Что предлагает Генштаб?

Поднялся другой человек — генерал от инфантерии Жуков, начальник управления стратегических операций, он же — теневой куратор всех диверсионных подразделений Приказа Тайных Дел. Человек с лицом бухгалтера и душой палача.

— Ваше Величество, традиционные методы в данной ситуации не сработают. Но есть… Нестандартное решение, — он помедлил, выбирая слова. — Проблема не в армии османов. Проблема — в одном человеке. В султане Махмуде. Он — инициатор, символ и главная движущая сила этой войны. Без него… Без него их государство погрузится в хаос.

Он подошел к карте и ткнул указкой в самое сердце багряного клина — Стамбул.

— У османов свои династические проблемы. Наследник молод и слаб. У султана есть три брата, каждый из которых имеет свою партию при дворе и в янычарском корпусе. Стоит устранить Махмуда, как между ними начнется грызня за трон. Кровавая, беспощадная грызня, которая захлестнет всю империю. Им будет не до нас. Они будут резать друг друга. Это даст нам драгоценное время. Год. Может, два. Чтобы перевооружить армию, укрепить границы, заключить нужные союзы. А после ударить так, чтобы у них надолго пропало желание лезть к нам.

Я смотрел на багряное пятно, вонзенное в наш юг. Устранить султана. Убить. Это было не полевое сражение, не битва армий. Это был удар кинжалом в спину. Грязный, вероломный, недостойный… И единственно возможный в данной ситуации.

— Как? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Диверсионная группа, — четко доложил Жуков. — Четыре человека. Лучшие из лучших. Ждут приказа. Проникнут в гарем, что охраняется слабее дворца. У них есть точное расписание султана. Шанс на успех — семьдесят процентов.

Семьдесят процентов. Три шанса из четырех, что мои люди умрут в чуждом, враждебном городе. Три шанса из четырех, что мы спровоцируем не гражданскую войну, а священный джихад против России, когда ярость османов обрушится на нас с удесятеренной силой. Это была азартная игра на империю. Ставка — жизнь четырех человек и будущее миллионов.

Я отошел от карты и подошел к окну. За ним лежала ночная столица. Тысячи огней мирных домов, где люди спали, не зная, что их судьба решается в этой комнате, на острие ножа, направленного в сердце турецкого султана.

Я вспомнил лица послов. Их лживые улыбки. Их уверенность в моей слабости. Я вспомнил Видара и его ненависть к высшим силам. Этот мир не прощал слабости. Он уважал только силу. И иногда сила заключалась не в том, чтобы выстроить армию в боевой порядок, а в том, чтобы послать в ночь четверых теней с приказом убить.

Я повернулся к генералам. Их лица были каменными масками. Они ждали. Ждали приказа. Ждали, проявлю ли я «необходимую твердость» или окажусь тем самым «мягкотелым юнцом», каким меня надеялись увидеть.

«Твари, стервятники», — пронеслось в голове, но теперь это относилось не только к моим вельможам, но и ко всем им — к султану, к императору Цинь, к королям и императорам Европы. Они все думали, что можно безнаказанно давить на Россию. Что молодой император дрогнет.

Ошибка.

Я посмотрел на Жукова. Его глаза были пусты, как у мертвой рыбы.

— Маги-диверсанты готовы? — переспросил я, просто чтобы выиграть еще секунду, еще один миг перед тем, как переступить черту.

— Так точно, ваше величество. Готовы. Ждут только вашего приказа.

В кабинете стояла такая тишина, что я слышал, как трещит свеча в медном подсвечнике. Все взгляды были прикованы ко мне. От моего следующего слова зависело все.