"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Ло Оливер - Страница 591

Они заметили меня не сразу. Первой подняла голову Вероника. Ее умные, пронзительные глаза встретились с моими, и в них я прочитал не страх, а вопрос и молчаливую поддержку.

— Мстислав, — произнесла она тихо, и обе другие вздрогнули.

Настя обернулась, и в ее глазах мелькнуло облегчение. Лишка, отложив книжку, сгребала с колен крошки с видом пойманной за шалостью школьницы.

Я подошел к кровати, и суровость, которую я пытался сохранить на лице, растаяла под их тройным взглядом.

— Вам бы позавтракать как следует, а не сладостями набивать желудок с утра, — проворчал я, стараясь, чтобы в голосе звучала забота, а не упрек.

— А мы и позавтракали! — тут же отозвалась Лишка. — Кашей с мясом. А это… это так. Для души.

— Для души, — усмехнулся я.

Глазами я уже изучал Настю, ища скрытые раны, следы шока. Но виделась лишь усталость. И решимость. Она была сильнее, чем многие думали.

— Брат… Все хорошо? — тихо спросила она.

«Нет, — хотелось сказать мне. — Ничего не хорошо. Враг у нас в стенах, мы не знаем, кто он, а я только что пытал нежить, но потерял единственную зацепку». Но вслух я сказал:

— Все под контролем, милая. Приняты меры.

Я поймал взгляд Вероники. Она понимала, что я лукавлю. Но кивнула, давая понять, что настаивать не будет.

— А ты? Ты хоть ел что-нибудь? — спросила Настя, ее взгляд скользнул по моему лицу, и я понял, что не смог скрыть всей усталости.

Вместо ответа я тяжело опустился на край кровати, отодвинув в сторону книжку Лишки.

— Для голодного императора что-то найдется? — спросил я, указывая взглядом на блюдо с пирожными.

Лишка просияла и тут же сунула мне в руку эклер, щедро залитый шоколадом.

— Держи! Самый вкусный!

Я взял его. Сладость показалась приторной, но вместе с ней пришло и странное, простое утешение. Вот он, островок. Тот самый, ради которого я и вел всю эту войну. Не ради империи, не ради трона. Ради этого момента. Ради возможности сидеть на краю кровати, слушать щебет Лишки, видеть спокойный взгляд Вероники и знать, что Настя в безопасности. Пока.

Я откусил еще один кусок эклера. Заварной крем был свежим и холодным.

— Неплохо, — буркнул я, и Настя, наконец, улыбнулась едва заметной, робкой улыбкой, но это было лучше любой победы над мертвяком.

И в этот миг, заедая стресс сладким в компании трех самых дорогих ему женщин, Мстислав Инлинг по прозвищу Дерзкий, дал себе новый, тихий обет. Он не просто защитит этот островок. Он расширит его границы, пока под его сенью не окажется весь мир. А всех, кто посмеет посягнуть на этот покой, он сожжет дотла. Без сожалений. Без пощады.

Покой, что воцарился после моего заявления, что все под контролем, был недолгим. Взгляд Насти был твердым и вопрошающим. Она сидела, подобрав ноги, и обнимала колени, а ее пальцы бессознательно сжимали и разжимали складки шелкового халата. Вероника и Лишка замерли, следя за ней, а затем и за мной. Сладости были забыты. Притворная беззаботность испарилась, как дым.

— Мистик, — тихо начала Настя… Опять исковеркала она мое имя, чего я очень не любил. — Что это было? Вчера… Я проснулась от того, что в комнате стало… холодно. Не просто прохладно, а так, будто в пещере. И был кто-то. Он стоял у моей кровати. Смотрел на меня.

Она говорила ровно, без истерики, но я видел, как бледнеют ее костяшки на руках. Лишка притихла, а Вероника, отставив чашку, положила руку Насте на плечо в безмолвной поддержке.

Я вздохнул. Отводить глаза или лгать сейчас значило бы предать их доверие и их право знать, какой бурей их чуть не снесло. Они не были детьми. Они были частью этого дома, частью этой войны, хоть и на своих ролях.

— Ты права, — сказал я, откладывая в сторону недоеденный эклер. Сладость во рту вдруг стала приторной, до тошноты противной. — В покои проник некто. Высший Вампир Нави.

Лишка ахнула, прикрыв рот ладонью. Вероника стиснула пальцы, ее взгляд стал острым, аналитическим. Настя лишь кивнула, словно подтвердила свои худшие подозрения.

— Как? — спросила Вероника. Ее ум, отточенный годами учебы, уже искал логику в хаосе. — Защита дворца… Она же непробиваема.

— Ничто не бывает абсолютно непробиваемым, — отрезал я. — Он нашел брешь. Не в стенах и не в заклятьях, а в самой их… архитектуре. В слепых зонах, которые образуются на стыке мощных магических полей. Он просочился, как вода сквозь трещину.

Я рассказывал им, опуская самое мрачное. Не стал говорить о пытках в каземате, о черном пламени самосожжения, о кровавом круге в подземелье. Я говорил о вторжении, о бое, о том, что мне удалось его изгнать. Я сказал, что он пришел не убить, а похитить, что делало ситуацию еще более тревожной.

— Похитить? Меня? — Настя нахмурилась. — Но… зачем?

— Твоя кровь, сестра. Твоя душа. Возможно, тело. Для них это ключ. К чему — мы пока не знаем. Но теперь знаем их цель, — я посмотрел на каждую из них по очереди. — И мы принимаем меры. Твои покои переносятся в мое крыло. С сегодняшнего дня охрана будет удвоена, а все протоколы безопасности пересмотрены.

Рассказ занял не больше десяти минут, но когда я закончил, в комнате повисла тяжелая тишина, наполненная осознанием новой, страшной реальности. Враг был не где-то там, за стенами. Он был здесь, внутри. И он знал их слабости.

Лишка, всегда такая непоседливая, первой нарушила молчание.

— Значит… Значит, уроки на сегодня отменяются? — спросила она с наивной детской логикой, пытаясь найти хоть какой-то позитив в этой пугающей ситуации.

Ее вопрос был настолько нелепым и неожиданным, что я не удержался и хмыкнул. Даже Настя выдавила слабую улыбку.

— Да, — сказал я. — Школа на сегодня отменяется. И, возможно, на завтра. Пока мы не убедимся, что все бреши залатаны.

Ответом мне был радостный вопль Лишки и сдержанное, но заметное облегчение на лицах двух других. В этом вопле был не просто восторг от внезапных каникул. Это был крик протеста против страха, способ вернуть себе кусочек нормальной жизни, пусть и таким дурацким образом. Я покачал головой, глядя на них. Бездельницы. Но в данный момент безделье для них было лучшим лекарством.

Я поднялся с кровати. Мне нужно было уходить. Сладкое затишье подходило к концу, и за дверями этой комнаты меня ждала империя, требующая ответов и решений.

— Уверен, что вы с пользой потратите свободное время, — сказал я, делая вид, что верю в это. — А мне нужно идти. Отдыхайте. И… — я запнулся, подбирая слова. — Если что… что угодно. Любая мелочь. Немедленно зовите.

Я посмотрел на Настю, ища в ее глазах подтверждения, что она поняла всю серьезность происходящего. Она кивнула, и в ее взгляде я увидел не детский испуг, а твердую, взрослую решимость. Она была дочерью своего отца, и в ее жилах текла та же кровь, что и в моих. Она выдержит.

Вероника тоже кивнула мне, ее взгляд говорил: «Я присмотрю за ними». Этого было достаточно.

Я вышел из покоев, и дверь закрылась за мной, отсекая теплый, пахнущий сладостями и девичьими секретами мирок от мира долга, стали и магии. С каждым шагом по длинному коридору я чувствовал, как на мои плечи вновь ложится привычная тяжесть. Личина брата и опекуна сползала, уступая место непроницаемой маске правителя.

Мой кабинет находился в противоположном крыле дворца. Не просто комната для работы, а командный центр, мозг и сердце всей нашей обороны. Подойдя к тяжелым дубовым дверям с инкрустированным гербом Империи, я на мгновение задержался, собираясь с мыслями. За этой дверью меня ждали люди, от чьих решений зависели тысячи жизней. И один человек, от которого зависело мое собственное сердце.

Я толкнул дверь и вошел.

Кабинет был огромным помещением с высокими сводчатыми потолками. Огромное окно-эркер выходило на внутренний двор дворца, заливая комнату светом. Но сегодня свет казался холодным и не находил отражения в темном, отполированном до зеркального блеска дереве моего рабочего стола. Стены, уставленные книжными шкафами, хранили не только фолианты, но и множество магических артефактов, чей тихий гул создавал фон для любых дискуссий.