"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Ло Оливер - Страница 590

Я не смотрел на дорогу, следуя за внутренним компасом, за тем образом, что подарили мне духи. Сворачивал в потайные ходы, известные лишь архитекторам и мне, срывая магические печати одним прикосновением. Лестницы, уходящие в глубокую тьму, пролетал за несколько прыжков.

Воздух становился все холоднее. Все сильнее пахло старым камнем, пылью и чем-то еще… Металлом и озоном. Чувствовался привкус магии, чужой и острой. По пути ко мне присоединился Китеж с тройкой его духов.

И вот, наконец, я оказался перед арочным проемом, ведущим в круглую залу, высеченную в скальном основании острова. Стены ее были грубыми, необработанными. Но в центре, на полу, сияло то, ради чего я пришел.

Круг призыва.

Он был нарисован на полу не краской и не мелом. Он был выжжен, вытравлен в камне. И материалом ему служила кровь. Темная, почти черная, но все еще живая, все еще пульсирующая слабым, зловещим светом.

Узоры эти были сложными, извращенными, противоречащими всем известным мне законам магии. Они гипнотизировали, втягивали взгляд в свою пучину.

Я остановился на пороге, переводя дыхание. Мои духи вырвались вперед, окружив круг, но не пересекая его линий. Они изучали его, анализировали его структуру.

И я понял. Это был не просто портал. Скорее, метка. Приманка. И записка. Кровь, которой он был нарисован… она была не просто топливом, а настоящей подписью. Она несла в себе отпечаток души того, кто ее пролил. Того, кто создал этот круг. Возможно, самого Хозяина.

Если я смогу прочитать этот след, разобрать эту кровавую подпись на атомы… я узнаю. Узнаю, куда он ведет. И, главное, к кому.

Я медленно шагнул вперед, внутрь залы. Холод от круга бил в лицо, словно из открытой могилы. Я поднял руку, готовясь коснуться пальцами пульсирующих линий, полный решимости погрузиться в темную реку чужой души, чтобы выловить из нее истину.

Охота продолжалась. Но теперь я был не защитником, не мстителем. Я был охотником, стоящим на следу Зверя. И этот след пах кровью.

Глава 21

Тишина в подземной зале была иной, чем в каземате. Здесь она казалась древней, нетронутой, нарушаемой лишь моим дыханием и тихим, почти неощутимым пульсом кровавого круга на полу. Воздух, тяжелый и спертый, словно впитал в себя зловещее эхо того ритуала, что здесь проводился.

Я стоял на краю рисунка, вглядываясь в извращенные вязи, пытаясь прочесть в них хоть что-то, кроме ненависти и презрения ко всему живому. Но это был шифр, ключ к которому лежал за пределами моего понимания. Пока что.

Мысль ринуться по этому следу немедленно, обрушить всю свою ярость на того, кто стоял по ту сторону, была жгучей и сладкой. Но она же была и глупой. Опыт последних часов доказал с жестокой очевидностью: враг расчетлив, хитер и обладает знаниями, превосходящими наши. Он вычислил слабости дворцовой защиты, о которых мы и не подозревали. Он стер своего слугу, едва мы приблизились к сути. Идти по его следу в одиночку, вслепую — значит, играть по его правилам. Значит, снова опаздывать.

Нет. Нужен был иной путь. Осторожность. Хитрость.

Я отступил на шаг от круга, ощущая, как мои духи сомкнулись вокруг меня, их сущности трепетали в едином ритме с моим собственным сердцем. Я закрыл глаза, погрузившись вглубь себя, в ту священную тишину, где обитала первозданная сила, данная мне для защиты этих земель. Я искал самую древнюю, самую мудрую часть себя.

И нашел. Нашел решение.

— Китеж, — посмотрел я на бестелесного духа.

— Приказывай, княже, — стал материальным он, склонив свою светоносную голову в почтительном приветствии. Вокруг него, как верные псы у ног господина, замерли три других воина. Их формы были менее монументальны, но от них веяло той же неукротимой силой.

«Внемли, — мысленно обратился я к Китежу, на тот случай, если нас подслушивают. — Этот круг — язва на теле нашего дома. Он ведет к Тому, Кто посмел поднять на нас руку. Но идти за ним самому — безумие. Враг ждет этого. Он сможет вычислить меня, мою силу, мое местоположение».

Китеж медленно кивнул. Его молчание было красноречивее любых слов. Он понимал.

«Я остаюсь. А ты… ты пойдешь по следу, — продолжил я, мысленно проецируя ему тот самый образ, что вырвали духи из памяти вампира — карту пути, ведущего от этого круга в неизвестность. — Возьми своих воинов. Иди туда, куда ведет эта нить. Узнай все, что сможешь. Расположение, защиту, силу того, кто стоит по ту сторону. Но не вступай в бой. Твоя задача — быть моими глазами и ушами. Ничего более».

Китеж вновь склонил голову, принимая приказ. Сияние вокруг него стало более сфокусированным, собранным. Он был готов.

Я перевел взгляд на трех оставшихся духов-воинов.

«Вы трое — остаетесь здесь, — я указал рукой на три точки вокруг кровавого круга, образуя магический треугольник, способный удержать даже существо из самых глубин Нави. — Ваш приказ: если в круге появится кто-либо или что-либо, захватить. Живым, если возможно. Если нет… — я сделал паузу, и в воздухе запахло озоном, — уничтожить без колебаний».

Три воина, не изменившись в лице, ибо в бестелесной форме лиц у них не было, лишь шлемы, склонились в безмолвном повиновении. Их ауры, каждая со своим оттенком — ярости, стойкости и тишины, — сомкнулись вокруг круга, создавая невидимую, но прочнейшую клетку.

Я кивнул Китежу.

«Иди. И пусть предки помогут тебе».

Дух-Защитник выпрямился во весь свой исполинский рост. Он не растворился и не исчез. Просто шагнул. Но шагнул не в пространство залы, а в саму ткань реальности. Воздух вокруг него дрогнул, затрепетал, и на мгновение мне показалось, что я вижу сквозь него бескрайние заснеженные равнины, свинцовое небо и черные, как провалы в вечность, разломы в земле. Затем образ схлопнулся. Китеж и его воины исчезли. Они пошли по следу.

Я еще мгновение постоял в гробовой тишине, глядя на пустое место. Теперь все зависело от их осторожности и мудрости. А мне… Мне нужно было сделать то, что было не менее важно. То, ради чего, в конечном счете, все это и затевалось.

Покои Насти. Мысль о ней, о ее испуганном лице в ту ночь, вонзилась в сердце острой, знакомой болью. После всего, что произошло, оставлять ее одну в ее дальних апартаментах было непростительной роскошью. Безопасность, даже призрачная, была сейчас дороже ее комфорта и независимости.

Я развернулся и покинул подземелье. Подъем по потайным лестницам и коридорам казался бесконечным, но на сей раз я не летел, а шел, давая себе время остыть, смыть с лица и из осанки следы ночной резни и утренних пыток. Я не мог прийти к ней пахнущим кровью и пеплом.

Отдав по дороге тихие, но не терпящие возражений распоряжения старшему по дворцу о немедленном переносе покоев принцессы в комнаты рядом с моими, я, наконец, оказался у ее дверей. Охранники, бледные и напряженные, почти рухнули в поклоне. Я кивком велел им встать и, не стучась, тихо вошел внутрь.

Картина, открывшаяся моим глазам, была на удивление мирной и… обыденной. Слишком обыденной, словно девочки пытались этой показной нормальностью залатать дыру, прорубленную в их реальности прошлой ночью.

Покои были залиты утренним солнцем. Настя сидела в центре большой кровати, поджав под себя ноги. Она была бледнее обычного, и темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, но в ее позе читалось скорее усталое спокойствие, нежели испуг. Рядом с ней, как два стражника, устроились Вероника и Лишка.

Вероника, всегда собранная и строгая, сидела с идеально прямой спиной, но в ее руках был не любовный роман, до которых она была большой охотницей, а большая чашка с дымящимся шоколадом. Лишка, моя юная непоседливая мышка, почти лежала на груде подушек, уткнувшись носом в какую-то ярко иллюстрированную книжку. А между ними на расшитом шелками покрывале стояло настоящее пиршество: серебряное блюдо, ломящееся от пирожных — корзиночек с кремом, эклеров, безе — и марципановых фруктов. Девочки усердно, с видом исполняющих важную миссию, жевали сладкое, заедая стресс.