Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 6

– По субботам мы с отцом рыбачили в конце пирса, – сказал Эд. – Утром.

– Как мило.

Ему будто не понравились ее слова.

– Теперь, понятное дело, никакой рыбалки, – проворчал он.

Повисло молчание.

– Этому пляжу далеко до того, что показали в «Отныне и вовеки веков», да? – пробормотал он в конце концов.

– Ты о чем?

– Фильм такой есть. С Деборой Керр и Бертом Ланкастером.

Мэгги озадаченно посмотрела на него.

– Там еще Фрэнк Синатра снимается.

– О, – сказала Мэгги. – Точно. Фрэнк Синатра.

– Хороший фильм. Посмотри как-нибудь. Одну сцену там снимали на потрясающем пляже на Гавайях. Ничего общего с этим убожеством. Там песок. Белый песок. Как в раю. Это… романтично. Ну, сцена романтичная. – Эд смутился. Наверное, понял, что говорит о романтике с какой-то рыжей девчонкой в сандалиях не по размеру. – Тебе нравится Берт Ланкастер?

– Не знаю, – честно ответила она. В памяти всплыли имена нескольких актеров: Роберт Митчем, Кирк Дуглас, Чарлтон Хестон.

– А «Пловца» ты смотрела?

– Нет. – Мэгги покачала головой. – О чем он? – Она мысленно обругала себя за невежество, ковыряя носком сандалии большой грязный камень. Пальцы она по-прежнему держала поджатыми.

– О человеке, который переплывает все бассейны на задних дворах своих соседей, чтобы добраться домой. И в конце обнаруживает, что дома-то уже нет. Восхитительный фильм. Я люблю кино. – Эд пожал плечами. – Даже старое. Мюзиклы и все такое. Только своим приятелям я об этом не говорил. – Он бросил на Мэгги взгляд, в котором читалось предупреждение. Во всяком случае, так ей показалось.

– Ну я-то им точно не скажу, – заверила она его. – Можешь на меня положиться.

«Старые фильмы, значит?» – подумала Мэгги. Последним фильмом, который посмотрела она, был «Возвращение Розовой пантеры», и она уже почти забыла, о чем он. Повисла долгая пауза, они оба смотрели на море.

– Мне жаль, – наконец сказала она, – что так вышло с твоим отцом. Наверное, ты жутко расстроен.

– Ну. – Эд повернулся и посмотрел на нее своими огромными зелеными глазами. Он выглядел удивленным, словно прежде никто ничего подобного ему не говорил. – Да. Ты права, я жутко расстроен.

Мэгги ждала.

– Я все надеюсь, что он вот-вот откроет дверь, зайдет в дом, бросит ключи на кухонный стол, а мама недовольно цокнет языком и уберет их в ящик. Так странно, что его нет. Что он просто взял и ушел. Ты знаешь, я уверен… – Он замялся.

– Я слушаю, – сказала она, чувствуя себя как никогда взрослой.

– Если бы он умер, то есть на самом деле умер, то я бы узнал об этом. Я правда думаю, что я бы почувствовал. – Эд вздохнул. – Но я не знаю. Просыпаюсь каждое утро и понятия не имею, где мой отец… – Он горько рассмеялся. – Боже, поверить не могу, что рассказываю все это ребенку.

Последние слова больно задели Мэгги, хотя в то же время она мысленно улыбнулась, пусть ей и было совестно, ведь Эд так переживал из-за отца. Но он позволил ей заглянуть в потаенный уголок своей души, и от этого Мэгги была на седьмом небе от счастья.

– Уверена, с ним все в порядке, – слабым голосом произнесла она, потому что это не было фактом, а Мэгги нравились факты. – Скорее всего, он где-то неподалеку, – добавила она, как будто отец Эда был собакой, которая убежала с заднего двора, проскользнув под изгородью за соседской кошкой. А потом спохватилась, что версия про «неподалеку» никак не сочетается с историей о том, что Невилл Крэддок отправился на чудесный необитаемый остров. Теперь она не знала, что сказать.

– Пойдем домой, – сказал Эд.

У Мэгги упало сердце. Они вернутся на Шарлотт-роуд, и больше он никогда с ней не заговорит. Не упомянет об этом вечере, когда встретится с друзьями, не скажет им, что бродил по берегу и искал отца с четырнадцатилетней соседской девчонкой, которая частенько сидит на садовой ограде. И когда он в следующий раз будет идти по их улице, пересчитывая палкой кирпичную кладку, то будет внимательно следить за тем, чтобы не задеть Мэгги.

Обратно они шли молча; Мэгги едва переставляла ноги, а Эд шагал быстро. Когда они переходили дорогу к стоянке, им просигналил грузовик, и Эд легонько потянул ее за локоть, чтобы она не попала под колеса. Мэгги польщенно улыбнулась в ответ на его прикосновение. Он защитил ее от опасности. Но на углу Шарлотт-роуд Эд буркнул:

– Ну, увидимся.

– Увидимся, – ответила Мэгги.

Едва переступив порог родного дома, она поняла, что у нее большие неприятности. Вся семья собралась в гостиной. Мама сидела на диване, у нее на ногах, лежащих на пуфе, словно сфинкс, устроился рыжий кот Мармелад. Папа стоял у окна со своей дурацкой трубкой, в летней домашней «униформе», состоящей из футболки и темно-синих шорт. Стиви, как Дэвид Боуи, с голым торсом развалился на ковре и листал местную газету «Саутенд газетт», делая вид, что ищет работу.

– Где тебя носило? – спросил отец, стараясь не показывать волнения.

Лжец из Малкольма был никудышный; как и Мэгги, он совсем не умел скрывать эмоции. У него было открытое, выразительное лицо, круглые глаза, которые с готовностью щурились от восторга или удивления, и рот, который легко растягивался в широкой улыбке. Мэгги сомневалась, что у него были «мечты», как у Невилла Крэддока, или что его когда-либо одолевало желание покинуть «эту гребаную дыру» или семью. Работу свою отец ненавидел, но всегда говорил, что вечера, проведенные дома, и выходные помогают справляться с ней. Он любил пропустить стаканчик и попеть песни. Он смеялся над тем, что показывали по телевизору. Он жил ради жены и детей, вот что он всегда говорил людям. Однажды Мэгги услышала, как ее бабушка, мамина мама, назвала папу никчемным, но Мэгги знала, что это неправда.

– Я просто гуляла, – сказала она.

– Где гуляла?

Мэгги и в голову не приходило, что родители могут о ней беспокоиться. Что папа встревожится. Но сейчас у него между бровями залегла морщинка, которая появлялась там очень редко.

– По берегу.

– И чем ты там занималась?

– Просто бродила.

– Хорошо. Прошу тебя, Мэгги, больше не ходи туда одна. Никогда не знаешь, на кого наткнешься.

– Прости, пап. – Охватившее Мэгги подростковое смущение недвусмысленно намекало, что про Эда Крэддока она родителям не расскажет.

– Милая, мы волновались, – сказала мама. А Мармелад дернул хвостом. – Я посмотрела на стену, а тебя там не было.

– Прости, мам.

Светловолосая и голубоглазая Сандра была мягкосердечной матерью. Порой она использовала крепкие выражения – если думала, что ее никто не слышит. И, сидя перед газовым камином, тоже с удовольствием подпевала Нилу Даймонду или Элтону Джону, любимым папиным исполнителям, время от времени поправляя отца, который знал слова не так хорошо, как она, и отбивая ритм пальцами по подлокотникам своего кресла. Мама любила лимонад и чашку доброго чая.

– Да за парнями бегала, – сухо подметил Стиви. В последнее время он начал манерно растягивать слова, подражая Джаггеру. Стиви подергал себя за жидкую прядь волос на затылке. – Я видел, как она сидела на стене, выглядывала Эда Крэддока и его приятелей.

– Заткнись, Стиви, – пробубнила Мэгги.

– Ну-ну, – примирительно проговорил отец. – Не будем ссориться. Мы рады, что ты дома.

– Да, наша дочка дома, – сказала мама и улыбнулась папе.

Тревожная складка меж его бровей разгладилась.

– Что ж, тогда иди к себе, – подытожил отец, – и больше так поздно не гуляй. Не забывай, на нашей улице пропал человек. Хватит с Саутенда исчезновений.

– Он уплыл на необитаемый остров, – шептала Мэгги, поднимаясь по лестнице. Сердце ее переполняло сочувствие к Эду Крэддоку и его пропавшему отцу. У нее из головы не шло, как сильно Эд был расстроен, но только с ней мог поделиться своими чувствами. И весь этот вечер – если бы кто-нибудь спросил Мэгги о нем, она, возможно, поддалась бы искушению и со всей искренностью ответила, что он был чудесным.

– Спокойной ночи, милая, – крикнул папа ей вслед.