Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 4

Она наконец осмелилась взглянуть на Эда. Солнце светило над его правым плечом, озаряя кудри. Его глаза, такие знакомые, по-прежнему были цвета рождественской ели. Глаза, которые в последний раз смотрели на ее лицо пятнадцать лет назад, в конце продуваемого всеми ветрами пирса под пасмурным серым небом.

– Значит, ты меня нашла. – Эд сощурился. Странно было слышать его голос после стольких лет.

– О, твоя лодка. Кажется, ее уносит, – заметила Мэгги.

– Твою мать, – выругался Эд и вытащил лодку подальше на берег, чтобы она крепко засела в песке. – Надеюсь, теперь хватит, – отрывисто бросил он. Затем взял ведерко с уловом, лежавший на дне лодки шест и принялся доставать рыбины по одной и насаживать их за губу на привязанные к шесту крючки. Сам шест Эд воткнул в песок, как Нил Армстронг, установивший флаг на Луне. Он собрал маленькую сеть, которая свисала в воду с кормы лодки, и сунул под мышку. Потом начал сворачивать парус, выглядевший так, словно его сшили из мешков для картошки.

Сложенный парус Эд бросил на песок. Настала очередь мачты: он открутил ее и уронил рядом с парусом.

– Можешь мне с этим помочь, – сказал он.

– Хорошо.

Шест с насаженной на крючки рыбой Эд перекинул через плечо, другой рукой подхватил парус и взялся за передний конец мачты.

– Берись за другой конец. И прихвати банку с наживкой. – Он кивнул на серебристую жестянку.

– Смотрю, ты к старости привык всеми командовать, – заметила Мэгги. – Сомневаюсь, что тебе подходит жизнь простого рыбака.

Улыбка мелькнула в уголке его губ – и тут же исчезла.

– Я вношу свою лепту, – ответил Эд. – Приношу рыбу на ужин для ребят в баре Олли.

Мэгги мысленно улыбнулась, услышав о «ребятах». Одним из героев Эда, больше всех полюбившихся зрителям, был Тим О'Шэй, сын астронавта из «Эхо-бич», а потом и «Эхо-драйв». Там он часто использовал это слово.

– Ну, молодец, уверена, Олли очень тебе благодарен.

Эд покачал головой и задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось. Зеленые глаза сверкнули на солнце. Мэгги отвернулась.

– Идем, – сказал он. – Бросим снасти у моей хижины, а потом отнесем рыбу к Олли.

Мэгги подхватила свой конец мачты – та оказалась не слишком тяжелой – и наклонилась, чтобы взять жестянку. Эд зашагал налево, Мэгги – за ним. Справа от них волны плескались о берег. Ярко светило розовато-золотистое солнце. Над головой пронеслась морская птица.

– Зачем ты сюда приехала? – спросил Эд, не поворачивая головы. Голос был таким тихим, а может, его заглушал дующий со стороны океана тропический бриз, что Мэгги едва смогла разобрать слова.

Она сглотнула.

– Журнал послал меня взять у тебя интервью.

– «Сверхновая», полагаю, – отозвался Эд, продолжая идти вперед. Шест с рыбой покачивался на плече.

Последовала долгая пауза, прежде чем он снова заговорил:

– Интервью о том, почему я здесь?

– Да.

– Боюсь, тут и рассказывать не о чем. – Его голос окреп. – Мне понадобилась передышка, вот и все. Я устал. Прости, что разочаровал. Можешь возвращаться. Ну, не прямо сейчас. Сначала помоги донести снасти.

– Что ж, я не могу просто так уехать, – ответила Мэгги. – Лодка вернется за мной только завтра. Раньше выехать не получится.

– У меня тоже есть лодка, – напомнил Эд.

Мэгги не ответила. Она не сводила взгляда с его ног. Из-под загорелых пяток летел мягкий песок.

– Сюда. – Эд повернул мачту, и Мэгги вместе с ней, к пальмовой роще, окаймлявшей берег. – Моя хижина там.

Эд Крэддок шел по Шарлотт-роуд, на сей раз один. Без компании. И не напоминал героя с обложки альбома. Руки он держал в карманах, на его футболке сияло солнце, и, дойдя до стены, на которой сидела Мэгги, он остановился. Прошло две недели с тех пор, как Эд поцарапал ей ногу палкой и одолжил платок, и сегодня она наблюдала за ним с той самой секунды, как он вышел из калитки своего дома.

– Твоя мама ведь работает на пирсе? – спросил Эд.

– Да, – ответила Мэгги. Она просидела здесь почти час. – Откуда ты знаешь?

– Приятель сказал. Он знает твоего отца по рабочему клубу[7].

– Понятно.

«Интересно, что за приятель?» – задумалась она. Мэгги поймала себя на том, что смотрит на Эда прищурившись. Несмотря на вечерний час, солнце все еще припекало. На Мэгги были джинсовые шорты с нашивкой «Семья Партридж»[8] на заднем кармане и белая футболка с красной окантовкой на воротнике и рукавах. Слава богу, она надела лифчик – мама, наконец, согласилась его купить. Мэгги надеялась, что Эд заметил бретельку, которая на дюйм сползла с ее плеча.

– Говорят, отца видели в тех краях. – Эд нахмурился, глядя на тротуар и ковыряя носком кроссовка нижний кирпич в стене. – В ту ночь, когда он пропал. Ты же слышала? Ну, о моем отце? – Он поднял на нее глаза, серьезные, ясные, полные тихой печали, и Мэгги чуть не упала со своего «насеста».

– Да, – ответила она. – Наверное, все слышали. Прости, – добавила она, почувствовав, что нужно извиниться. Мэгги часто размышляла о том, что люди говорят о Невилле Крэддоке, отце Эда. О том, почему он исчез так внезапно. Обо всех домыслах и предположениях. Он может быть где угодно, подумала она.

– Одна женщина из городского совета была на пирсе, – продолжал Эд. – Выходила из боулинга «Верхняя палуба». Она сказала, что зашла в киоск твоей мамы купить жареной картошки. Я подумал, может, спросишь у нее, вдруг она что видела?

– Разве этим не должна заниматься полиция? – спросила Мэгги.

– Полиция и пальцем не пошевелит, – сказал Эд. – Но все равно, – добавил он, – может, она что-то видела? Твоя мама. Она вообще видела его там? По вечерам он часто уходил гулять на пирс. Может, она его видела?

– Мама не работает по вечерам. Она заканчивает в шесть.

– О! – Вид у Эда сделался немного сердитый.

– Но я спрошу ее, когда вернусь, – сказала Мэгги, отчаянно стараясь быть полезной. – На всякий случай.

Эд посмотрел на нее с презрением, которого она заслуживала, и снова засунул руки в карманы. Он уже собрался уходить, как вдруг Мэгги выпалила:

– Ты мог бы поискать улики. Ну или мы можем поискать их вместе. На пирсе.

– Какие улики? – развернулся Эд. Он вынул руку из кармана и задержал ее в воздухе. – Полиция уже искала. У моего отца была цепочка с его инициалами. Он часто терял ее, потому что на ней была хитрая застежка. Ее искали и не нашли.

– Могли остаться и другие следы, – не унималась Мэгги. – Твой отец курил?

Мэгги нравилось рассуждать об уликах. И тайнах. Она почти еженедельно брала в библиотеке Саутенда детективы Агаты Кристи и буквально проглатывала их. Прошлым летом она заказала набор детектива с задней обложки журнала комиксов «Беано»: лупу, блокнот и пластиковые усы для маскировки.

– И что же ты будешь с этим делать? – спросил отец, весело глядя на нее из-под густой челки. – Рыскать по окрестностям, раскрывая преступления?

Он сказал, что природа одарила Мэгги «утомительным любопытством», и она восприняла это как комплимент.

– Да, – кивнул Эд. – Папа курит.

– Тогда мы могли бы поискать бычки от сигарет, если он курит какую-то конкретную марку. Может, они до сих пор там.

– Думаешь? – спросил Эд. – Он курит «Ротманс». У них золотой ободок, и он никогда не докуривает сигарету до конца.

– Ну вот, – вдохновилась Мэгги. – Можем поискать бычки. – Она прекрасно понимала, что оба ведут себя глупо. На то были причины у каждого из них.

Она спрыгнула со стены и зашагала рядом с Эдом. Мэгги боялась, что, когда закончатся каникулы, то есть через неделю, она больше его не увидит. Ей не разрешат торчать на стене, раз нужно будет делать домашку, да и темнеть станет раньше. При мысли об осени Мэгги приуныла. Сидеть дома с мамой, папой и Стиви. Долгие вечера перед газовым камином. Запеканки на ужин, колючие свитера.