Время с тобой - Коллинз Фиона - Страница 16

– Привет, Батист, – тепло поздоровался Эд.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и Эд хлопнул Батиста по спине.

– У тебя свидание? – спросил Батист. У него были спокойные карие глаза, короткие волосы цвета ртути и маленький рот под пышными усами в духе Омара Шарифа. Когда Батист застенчиво улыбался, открывался частокол кривых зубов.

– Нет, – в унисон сухо ответили Мэгги и Эд.

– Это Мэгги, старая подруга, – сказал Эд. – Но до сих пор красивая, – уточнил он, чем изрядно удивил Мэгги. Хотя возможно, Эд просто воспользовался своим голливудским обаянием, чтобы произвести на Батиста хорошее впечатление.

– Привет, Мэгги, и добро пожаловать на остров Воспоминаний, – сказал Батист. – Не желаете ли совершить тур по острову?

– Прости, он всем это предлагает, – вмешался Эд. – Это его уловка для знакомства.

Батист отвесил Мэгги небольшой отрепетированный поклон и покрутил в руках фуражку.

– Иногда Батист проводит экскурсии по острову. Может показать тебе интересные места.

– У нас тут есть гигантские черепахи, – сказал Батист, – и лагуна с водой до того синей, что она кажется нарисованной. И старая усадьба плантатора. – Он повернулся к Эду, и тот кивнул.

– Замечательно, – отозвалась Мэгги, – но не уверена, что у меня хватит времени…

– Мы можем начать пораньше, – предложил Батист. – Например, утром?

– Может, нам и в самом деле отправиться экскурсию, – посмотрел на нее Эд. – Будет весело.

– А еще это отличный способ избежать интервью… – Мэгги выразительно вскинула бровь.

– А вдруг в компании гигантской черепахи я стану более откровенен? Хотя я бы особо на это не рассчитывал.

– Ты же просто «устал».

– Так и есть.

Эд не устал. Недавно он упустил крупную роль, которую, по словам журналистов, после «Пловца» уже считал своей. Эд должен был сыграть старика в очередной экранизации «Старика и моря», классического произведения Хемингуэя. Но Эду предпочли Джорджа Клуни. Весь мир знал, что это стало причиной его побега. Вот почему он покинул Голливуд и отправился на остров Воспоминаний, вынудив прессу каждую неделю разражаться заголовками, кричащими «Где Эд Кавано?», «О легенде Голливуда ничего не слышно уже три месяца!» и «Куда пропал ветеран Голливуда?».

В ответ на его слова Мэгги только покачала головой и повернулась к Батисту, который ослепительно ей улыбался. На руке с офицерской фуражкой поблескивали в свете свечи золотые перстни с печатками.

– Вы тоже актриса? – с любопытством спросил Батист. – Как наш знаменитый мистер Эд? Мне так нравится его шоу «Эхо-драйв». Вы в нем снимались? Это ведь вы играли продавщицу в магазине? – Он прищурился и вгляделся ей в лицо.

Мэгги рассмеялась:

– Нет, я не актриса. Я писательница.

– Писательница? Что ж, это почти так же увлекательно! – довольно провозгласил Батист.

– Да, почти, – улыбнулась Мэгги.

Затем Батист пытливо посмотрел на Мэгги, потом на Эда – и снова на Мэгги.

– У вас двоих ведь есть какая-то история?

– Нет, – сказала Мэгги.

– Да, – сказал Эд.

Мэгги глянула на Эда, он развел руками и пожал плечами.

– Разве нет?

– Да, но лучше об этом не упоминать.

В глазах Эда мелькнуло странное выражение.

– Спасибо, Батист, мы поедем на экскурсию, – сказал он. – Благодарю тебя.

– Замечательно, – без особого энтузиазма кивнула Мэгги. Интервью ускользало у нее из рук.

– Что ж, тогда не буду мешать вам наслаждаться коктейлями, – сказал Батист, тепло улыбаясь. – Увидимся, друг мой. – И он зашагал прочь, высокий, широкоплечий и невозмутимый, как столбик свечи.

– Какой оригинальный, – заметила Мэгги. – Мне понравился его костюм.

– Да, я все думаю, что с ним должна быть связана какая-то история, – задумчиво отозвался Эд. – Батист говорил, что купил его на сейшельском острове Маэ. Он носит его каждый день.

– Но на острове Воспоминаний нет туристов. Ну, кроме тебя, а теперь и меня. Как он может зарабатывать на жизнь экскурсиями?

– А он на них и не зарабатывает. У него золотые руки. Батист любит называть себя консьержем. Он занимается доставкой, выполняет поручения, чинит вещи. Раньше работал механиком на Ла-Диге. В молодости он добирался туда на лодке – это был единственный остров поблизости, где имелись автомобили, а Батист с юных лет питал к ним слабость. Сейчас он единственный на острове Воспоминаний, у кого есть машина. Правда, толку от нее немного. Но он любит свою старую развалюху – по легенде, двоюродный брат Батиста разобрал какой-то старый драндулет и отправил по деталям сюда на лодке, чтобы тот заново его собрал. – Эд улыбнулся. – Говорят, Батист как заправил его в первый раз, так до сих пор бензин не потратил.

Мэгги рассмеялась.

– А ты отправился с ним на экскурсию, когда только приехал на остров?

– Да. Он был вторым человеком, которого я встретил, когда сошел на берег. Мы познакомились тут, у Олли. Он свозил меня на экскурсию, потом обеспечил лодкой и рыболовными снастями. Мы с ним сразу поладили. – Эд пожал плечами. – Батист – отличный парень. Себе на уме, но, знаешь, надежный.

– И ты не боишься, что он свяжется с журналистами и расскажет, что ты здесь? Чтобы подзаработать.

– Мэгги, я показываю тебе картины своего счастливого пребывания здесь, а ты их разбиваешь, – упрекнул ее Эд. – Вот мы с Батистом на рыбалке. Вот сидим в баре, обсуждаем, как навести в мире порядок. Мы братья по оружию… Так что нет. До сих пор он этого не сделал, как и никто на острове. Местные – люди скрытные, а еще стоят друг за друга горой. Никто меня не предал. Не такие они.

Интересно, эта шпилька предназначалась ей? Мэгги позволила ей пронзить себя насквозь и воткнуться в жестяную рекламную вывеску.

– Руперту ты тоже не сказал, где находишься? – спросила она. – Или Алексии? – Майкла Мэгги упоминать не стала. – Как ты мог не сообщить им, где ты?..

Они оба понимали, к чему она клонит. Исчезновение его отца. Боль и смятение, на которые он обрек свою семью. Как Эд мог поступить точно так же со своим другом, женой, сыном?

– Они знают, что я жив, – резко ответил он.

Мэгги кивнула. В газетах писали, что уже после побега Эд позвонил своей жене Алексии из международного аэропорта в Лос-Анджелесе, с таксофона, чтобы полиция его не искала и не было никакого расследования. Он сказал, что садится в самолет, и попросил не беспокоиться. Несколько человек в аэропорту видели, как он звонил. Он даже раздал парочку автографов перед тем, как исчезнуть.

– Как же так вышло, что никто не заметил тебя по пути сюда? – спросила Мэгги. – В зале вылетов «Катар Эйруэйз». Ты ведь летел сюда рейсом «Катар Эйруэйз»?

– Опять твои детективные штучки, – поморщился Эд.

На этот раз шпилька отскочила от Мэгги.

– И никто не видел тебя в самолете, летевшем в Доху? Или на Сейшелы?

Один из самых глупых заголовков, сопровождавших статью об исчезновении Эда в более чем несерьезном американском издании, гласил: «Неужели звездный актер ушел в самоволку и отправился на «необитаемый остров», как и его отец?» В статье привели цитату из интервью, которое Эд дал много лет назад. В нем он упомянул о своем пропавшем отце, Невилле Крэддоке, и признался, что однажды ему пришла в голову нелепая мысль о том, что его отец отправился «искать себя» на какой-нибудь далекий остров. Мэгги прочла тот материал, как и все прочие, посвященные бегству Эда из Голливуда, и отложила в сторону – вместе со всем остальным миром.

– После звонка, который я намеренно сделал в людном месте, я пошел в уборную, – (Мэгги невольно отметила нехарактерное для него слово), – и замаскировался. Ой, да не смотри ты на меня так, я просто надел джемпер, надвинул шляпу на глаза и замотал лицо шелковым шарфом. Не думай, что я вырядился клоуном или что-то в этом роде… А когда я прилетел сюда, данные о пассажирах нельзя было проверить, – он пожал плечами, – поскольку все знали, что со мной все в порядке. Я же сообщил о своем отъезде. Ни полиции. Ни ФБР. Ничего из того, что показывают в кино.