Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 438

– Мы можем увидеть их снова, – сказала я, – как только все уляжется. Не отвлекайся от главного.

Ты бросила на меня загнанный взгляд.

– Раньше я называла твоего папу «мой милый». А когда писала ему записку, целовала ее.

– Ты хочешь, чтобы я любила его так же, как ты, – буркнула я.

– Были и хорошие времена. Обещай мне, что будешь помнить.

– Ладно, – согласилась я, думая обо всех тех хороших временах. Для меня они мало что значили, но для тебя значили всё.

– Я подвела тебя, – сказала ты. – Подвела свою дочь. Думаю, часть меня всегда знала, что так и будет.

Я ничего не ответила. Хотела, чтобы ты прочувствовала свою вину, чтобы она тебя мотивировала. И снова ошиблась в расчетах.

В те дни в доме на Северном берегу ты оставалась трезвой. Перестала втягивать голову в плечи, распрямилась, даже стала выше ростом. Мы сидели снаружи на солнышке, ты позволяла мне пить кофе, и я чувствовала себя совершенно взрослой. Мы были вместе. Долгое время проблема заключалась в том, что я была ребенком, но теперь ты могла на меня положиться. Теперь я действительно могла помочь. С этого момента, если бы нам удалось сесть в самолет до того, как отец нас найдет, все стало бы по-настоящему. Твой друг из АА сказал, что попросил участников своей домашней группы сделать пожертвование на наше дело, и собрал достаточно, чтобы мы смогли улететь в Нью-Йорк. Я ничего не знала о Нью-Йорке. Казалось, это какой-то другой мир, и, по правде говоря, так оно и было.

– Твой отец возненавидел бы Нью-Йорк, – говорила ты много раз за те дни. – Он ненавидит толпы. Ненавидит плохую погоду. Даже если бы он подозревал, что мы сбежали туда, он никогда за нами не поехал бы. Поверь, он любит свою островную жизнь. Скоро у него появится симпатичная гавайская подружка, попомни мои слова.

– Надеюсь, у него никогда не будет другой подруги.

– Ха! – отозвалась ты. – Этот мужчина способен притянуть любую женщину, которую захочет, и он это знает. В том-то и беда. Он едва ли будет скучать по мне, когда я его брошу.

У тебя словно отсутствовала долгосрочная память о том, почему мы сбежали. Нам просто нужно было сесть в самолет.

Но я знаю, каково видеть свою мечту сбывающейся: твой друг приехал, как и обещал, передав нам два билета в один конец в город, который называл «Большим Яблоком», и сказал, что мы улетаем завтра ночью. Он заберет нас в сумерках, чтобы отвезти в аэропорт. Я обняла его, этого мужчину, который старался не ради личной выгоды, а только чтобы помочь. Он привез с собой книжку для выбора имени ребенку и велел нам начинать искать, потому что, как только приземлимся, мы больше не должны называть себя настоящими именами. Хорошо бы сразу попытаться найти работу, которая не требует слишком долгого оформления документов, зарегистрировать наш номер телефона на имя арендодателя, дать себе шанс. Он сказал, что видел истории побегов по телевизору и для начала важно затаиться.

– Ты слушаешь? – спросила я. Ты с грустным видом потрогала билеты, а я была счастлива. Еще успеется поскучать по отцу. На самом деле мне не терпелось начать по нему скучать.

– Слушай, – сказал мне мужчина, пристально оглядывая окна и двери. Он не был взволнован, как я сначала подумала: он был напуган. – Позаботься о своей матери, хорошо, кейки? – Было мило с его стороны назвать меня малышкой, и я смаковала гавайское обращение, зная, что слышу его в последний раз, перед тем как покинуть острова.

На следующее утро я встала раньше тебя, слишком взволнованная, чтобы спать, – мы уедем той же ночью! – и устроилась на кухне в старой рубашке отца с изображением трактора. На улице было еще темновато, пока я завтракала хлопьями. Я могла видеть свое отражение в высоком раздвижном окне: девушка, почти женщина, которая собирается уехать в Нью-Йорк-Сити. Представь то чувство, дорогая родительница. Открывающиеся возможности. Мы с тобой. Вместе. Я доела хлопья и прибрала за собой. Сегодня мы сделаем уборку в доме, соберем вещи, подготовимся. А потом полетим через океан, через все Соединенные Штаты. В доме было тихо. Птицы шумели снаружи в баньяновой роще, окружающей здание. Наше тайное убежище. Я сполоснула тарелку. Посмотрела в окно еще раз. Вот мое лицо. Моя поднятая рука.

Но там была не я.

– Привет, – беззвучно прошептал отец.

Он спокойно стоял снаружи. Мы смотрели друг на друга, как мне показалось, очень долгое время. Ноги у меня внезапно стали мокрыми. Нет. Я побежала к входной двери убедиться, что она заперта, поскользнулась в луже собственной мочи, упала, приложившись затылком о кафельный пол, почувствовала, как по коже головы разливается липкое тепло. Встала, дошла до двери. Конечно, мы ее заперли. Побежала обратно на кухню, чтобы взять телефон – какая же я идиотка, это нужно было сделать в первую очередь. Как он нас нашел? А потом взрыв, окно исчезло, пол вокруг меня оказался усеян битым стеклом. Отец шагнул через отверстие, которое проделал выстрелом из ружья.

– Вот ты где, – сказал он. – А я уж думал, что потерял тебя.

К середине августа благодаря Джейн моя кухня была освоена и организована, пол в ванной блестел даже в тех местах, где я и не надеялась увидеть чистоту, а муж снова стал беззаботен, как прежде, ходил пружинистой походкой и по вечерам гонял по окрестностям на своем лонгборде, как в те дни, когда у нас еще не было детей. Дети снизили накал братско-сестринской вражды и, казалось, стремились больше помогать. Джейн из всего, включая домашние дела, умела сделать веселое развлечение. Она подошла нам идеально. И сама тоже была счастлива. Прямо-таки расцвела. Сегодня она надела один из моих однотонных комплектов для йоги, кожа у нее сияла. Она подняла глаза, когда заметила, что я стою в дверях.

– Мы с господином только что говорили о вас, миледи, – пошутила она.

Муж улыбнулся.

– Джейн сделала сок.

Подруга протянула мне стакан свежего напитка – терпкого и ярко-зеленого.

Я обняла мужа и чмокнула его в щеку. Обвила руку вокруг талии Джейн. Вот он, баланс. Две противоположные, но гармонирующие энергии по обе стороны заземляют и уравновешивают меня.

– О чем вы говорили? – спросила я.

Но тут появилась Нова.

– Так, мама, слушай. Я составила плейлист для своего дня рождения и… – Она продолжила излагать замысловатый план празднования с вечеринкой у бассейна в стиле коалы/русалки, с пиццей, но еще нужна тележка с мороженым, и чтобы мороженщик раздавал его всем, неограниченное количество рожков для каждого…

Ее день рождения выпадал на те же выходные, что и продуктовая ярмарка, а я пока и пальцем не пошевелила, чтобы подготовиться. Но нельзя испортить торжество. Дни рождения были для дочери очень интенсивным переживанием. Она обожала праздники. Я подхватила Нову на руки, и она обвилась ногами вокруг меня, как делала в раннем детстве. Потом сжала мне щеки и повернула мое лицо к себе:

– Ты слушаешь?

– Да! Я здесь. И всё подготовлю. И Джейн тоже поможет сделать твой день идеальным. И папочка.

Нова скептически скривилась, и ее трудно винить. Раньше я никогда не приняла бы помощи ни от кого.

– Значит, Джейн поможет мне с вечеринкой?

Джейн рассмеялась.

– Конечно. А вообще-то, почему бы нам не спланировать праздник только вдвоем, а потом устроим маме с папой сюрприз.

Они заговорщицки переглянулись.

– Секрет? – уточнила Нова.

– Совершенно верно, – подтвердила Джейн.

– Ну, мне надо работать, – сказал муж. – Я буду у себя, если что-то понадобится. – Он никогда не говорил мне такого, когда я была одна. По правде говоря, он часто запирал дверь кабинета, так что мы даже при необходимости не могли к нему прорваться. Но благодаря Джейн мы могли позволить себе бо́льшую щедрость во всех отношениях.

Она улыбнулась мне:

– А ты сегодня займешься писательством. Дерзай.

В кофейне, сидя перед ноутбуком, я попробовала подобрать нужные слова. Дорогая родительница, ты сама могла бы рассказать историю моего отца. Могла бы объяснить, каким он был и почему ты не сумела его оставить. Ты могла бы объяснить события, которых я не понимала тогда и не понимаю сейчас. Та ночь мелькала в сознании разрозненными фрагментами: твои рыдания, лицо Кристины, когда она оглядела меня. Образы последствий, какими я мысленно рисовала их: тело отца, его кровь, ты стоишь одна в зале суда. Внезапно я почувствовала головокружение и легкость. И поняла, что уже некоторое время не дышу.