Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 437

Я взяла брошюру.

– Избитые… мужчины?

Я знала, что ты «избитая женщина», потому что вскоре после нашего знакомства Кристина вручила тебе специально заказаную ею книгу под таким названием – новаторский для семидесятых феминистский отчет о домашнем насилии. Я проглотила текст одним махом, чувствуя щекотку надежды оттого, что об этом вообще пишут. Что мы вовсе не одиноки. Но ты просто пролистала страницы, сосредоточившись на истории, которая описывала насильственные действия с участием собаки, а затем швырнула ее через всю комнату.

– Твой отец никогда так со мной не обращался!

– Пока нет, – отметила Кристина, размешивая в йогурте меловой протеиновый порошок, который Селин ненавидела. – Твоя мать не поняла смысла, – позже сказала она мне. Мы обе поняли, что на тебя книга оказала обратный эффект: заставила почувствовать себя счастливицей, вместо того чтобы мотивировать на борьбу.

Я ехала с тобой в машине и читала стадии цикла насилия, описанные в брошюре для мужчин. Этапы полностью совпадали с женской версией. Сначала абьюзер бомбардирует жертву любовью, что выражается в широких романтических жестах, комплиментах и щедрых подарках.

Я спросила:

– Он когда-нибудь бомбардировал тебя любовью?

Ты улыбнулась.

– Конечно. Почему, как ты думаешь, я влюбилась? – Меня бесило, что ты по-прежнему говоришь о нем в мечтательном тоне. – На самом деле мы познакомились, когда вместе нюхали кокаин, – добавила ты. – Никогда не принимай наркотики, Калла Лили, но мы ими баловались, и это, можно сказать, ускорило наше сближение.

Все это я уже знала. Мне хотелось услышать что-то новое. Такое, что хоть раз позволит мне понять тебя.

– Затем наступает стадия напряжения, – читала я. – Хождение по минному полю. Потом запугивание. Человек будет бить кулаком в стену рядом с партнером или давать пощечину вместо удара.

Ты энергично кивнула. Тут ты была экспертом.

– О да. Еще не было такой стены, которую твой отец в конце концов не пробил бы. Мы ни разу не получили обратно залог за арендованную квартиру.

– Затем бурное событие. Извержение. После извержения наступает спокойствие, – прочитала я. – Возвращение доверия партнера.

– В этой фазе мы сейчас и находимся.

Я вспомнила дни, когда отец приносил домой омаров, мы ели их руками, и масло стекало у нас с подбородков. Когда он водил нас в кино, и мы все вместе хрустели попкорном из самого большого ведра, я сидела в середине. Главным развлечением спокойной фазы служили мечты обо всех интересных вещах, которые мы сделаем в будущем, но до которых обычно дело так и не доходило, но однажды – бац, мы просыпались, и отец загружал вещи в «Джимми», чтобы отвезти нас на спонтанный урок серфинга или в зоопарк. Никогда не угадаешь.

– И цикл начинается заново, – продекламировали мы хором.

Ты прищурилась на солнце и предложила:

– Давай-ка поедим строганого льда, детка. «Макдоналдс» есть везде, а вот дни наслаждения настоящим гавайским мороженым могут быть сочтены.

– Куда мы двинемся потом? Ну, после Северного берега. Мы ведь не можем оставаться там вечно. Иначе рано или поздно он нас найдет. – Я была готова к разработке дальнейшего плана. Мне хотелось, чтобы уговор был подписан и скреплен печатью. Остров ощущался тошнотворно тесным.

– Ну, думаю, в глубине души я калифорнийская девушка, – протянула ты.

– Слишком близко. Там он будет искать нас в первую очередь.

– Тогда не знаю. Мы не можем покинуть страну. Пока, во всяком случае. Где бы ты хотела обосноваться? В Нью-Йорке?

– Давай серьезно.

– А я и не шучу. Может, мы будем жить в Нью-Йорке. Смотреть спектакли на Бродвее. Придется купить тебе настоящее зимнее пальто. Держу пари, ты уже и не помнишь, когда в последний раз надевала обувь с закрытым носком.

– А если не сработает? – Я сунула тебе брошюру. – Здесь говорится, что большинство жертв застревают в этом цикле, а затем умирают.

Ты припарковалась. Забрала у меня брошюру и положила ее обратно в бардачок, где позже ее найдут следователи.

– Он никогда не убьет меня.

Ну как же ты не понимаешь?

– Он убивает тебя прямо сейчас.

И брошюра напомнила мне, что отец, несмотря на все проявления любви и раскаяния после драки, еще не достиг пика своего потенциала. Ни с самим собой, ни с нами.

Мы перешли улицу на сторону отелей. Какой-то мужчина окинул тебя взглядом с ног до головы и присвистнул. Я видела, как ты оглядела его в ответ и наградила улыбкой. Я была совсем одинока в этом мире.

Ты купила строганый лед, и мы сидели в Королевском Гавайском саду на нашей любимой скамейке рядом с молодыми исполнителями хулы, которые покачивались в танце, а туристы глазели на них. Слезы текли у меня по лицу и капали в лакомство, которое, как и все остальное в нашей жизни, было секретом.

– Не плачь, – сказала ты и обняла меня. – Ненавижу, когда ты плачешь.

Вокруг нас океан. Мы в ловушке. Я хотела в самолет, в наш самолет, который унесет нас отсюда.

– Я не могу не думать о том, насколько мне будет его не хватать, – призналась ты. – Того хорошего, что было.

– Я буду скучать по тебе еще больше, – возразила я, – когда ты умрешь. Я буду страшно скучать по тебе.

– Дорогая, – спокойно произнесла ты, – ты еще недостаточно взрослая, чтобы понять, но твой отец любит меня. Почему еще, как ты думаешь, он так злится?

– Перестань тратиться на всякие излишества, – сказала я, резко поставив стакан со льдом на скамейку между нами. – Нам нужно экономить каждый цент для новой жизни.

– Маленькие удовольствия необходимы для выживания. Не следует ненавидеть жизнь в мирные промежутки.

– Мы ненавидим жизнь.

Ты задумчиво смотрела на прекрасных танцовщиц. Цветы всех видов и оттенков свисали с балок вверху.

– Я не ненавижу жизнь, – сказала ты. – Каждый день, который я провожу с тобой, я люблю.

Твой друг из АА подобрал нас прямо за углом нашей высотки посреди ночи во время одной из двойных смен отца и высадил у дома на Северном берегу, пообещав вернуться через несколько дней с билетами на самолет. Он посчитал, что лучше немного подождать на случай, если мой отец первым делом бросится проверять аэропорт. Мы всю дорогу лежали на заднем сиденье, и я услышала, как ты тихо плачешь.

Ты думаешь о тех днях со мной, мама? Две спальни, но мы спали, обнявшись, в большой комнате под темным одеялом с яркими белыми цветами на двуспальной кровати с накрахмаленной белой юбкой-подзором. Каждый вечер мы заглядывали под нее, убеждаясь, что отец не спрятался там. Открывали все шкафы, заглядывали в душ, даже в те места, куда, как мы точно знали, он не поместится, но все равно не могли не проверить.

Мы привезли с собой достаточно продуктов на неделю, поэтому нам не нужно было никуда выходить. Все это время ты почти не ела, разве что, проплывая мимо коробки с сухими хлопьями, съедала на ходу горсточку каждые пару часов.

– Его товарищи по работе могли следить за нами. Он всегда говорил: «Не пытайся прятаться от меня, Альма, у меня везде глаза и уши», – сказала ты, когда я предложила прогуляться до пляжа. И сказала еще раз позже, когда я предложила поступить как Джулия Робертс в нашем любимом фильме, когда она наконец сбегает от мужа и тут же отрезает волосы, меняя внешность.

– Тогда мы могли бы делать все, что захотим. – Я с нетерпением ждала начала новой жизни.

– Твой отец все равно нашел бы нас, – возразила ты. Я видела, что ты совершенно не готова к следующей части плана, к тому, что произойдет дальше, и подумала: ладно, дам тебе немного времени в этом милом доме, если тебе так легче. Не всё сразу.

Мы смотрели мыльные оперы и фильмы, и ты плакала о том, как сильно мы будем скучать по Кристине и Селин и как ты хотела бы забрать их с собой. Я не видела смысла плакать по ним. Они долгие годы были рядом. И разве не замечательно, что они помогли нам, согласились отвлечь моего отца и сказать, что мы улетели на Мауи, на случай если он начнет расспрашивать соседей, где мы?