Его величество эгоист - Зимова Анна Сергеевна - Страница 8

– Да забирай, раз так надо. Обойдусь.

Но не на ту напала.

– Мне твоя доброта не нужна, я сама могу…

– Ну как хочешь, – пожала плечами новенькая.

– Раз голоса разделились поровну, придётся провести следующий конкурс. Это будет соревнование «Собери как можно больше осенних листьев», – неохотно сказала Кумушка в зловещей тишине.

«Листьев», вырезанных из жёлтой и красной бумаги, на полу было предостаточно. Вика и Казанцева пошли по залу, поднимая их. Вдруг Вика вскрикнула и покачнулась. Пытаясь подрезать у неё из-под ног жёлтый кленовый листик, соперница наступила на подол Викиного платья. Я видел, что она сделала это намеренно, и в ту минуту окончательно расхотел с ней танцевать. Когда-либо. Раздался хруст, широкая присборенная полоса ткани оторвалась от подола, явив нам Викины ноги. Все испуганно ахнули. Но Казанцева не застопорилась ни на секунду, пока Вика пыталась заглянуть себе за спину, она шустро хватала листья с пола.

На лице у Вики было отчаяние, у Казанцевой – торжество. Вот уж не думал, что может быть такое жестокое побоище за корону из золотой бумаги.

Минута заканчивалась.

– Так нечестно, – сказал кто-то. – Давайте всё сначала.

– Нет, давайте уже заканчивать, – решила классная, которая смотрела на это всё более пасмурным взглядом. – Пусть в этом году никто не будет королевой…

Вика отошла в сторонку, растерзанный подол волочился за ней. Она стала пытаться что-то с ним сделать и испортила платье окончательно. Я решился, взял бутылку малинового лимонада, принёс Вике:

– Ничья – это тоже неплохо… – По её взгляду я понял, что это не так и мне лучше помолчать.

Но Казанцева решила наконец проявить благоразумность. Она подошла к нам. Потупилась. В руках у неё была корона.

– Ты это… Извини. Пусть она будет твоя, – она водрузила корону растерянной Вике на голову и отошла, не дождавшись ответных слов.

Вскоре до нас донёсся её голос.

– Да я ей одолжение сделала. Платье-то уродское. – Девчонки засмеялись.

Вика отвинтила крышку с бутылки, задумчиво отхлебнула. Потом направилась к Казанцевой. Оторванный подол волочился за ней шлейфом. Подойдя вплотную, Вика выплеснула лимонад на золотистое платье. На нём расплылось малиновое пятно.

– Сдурела? – заверещала Казанцева. Схватила со столика с тортом салфетки, стала промокать пятно, но оно, конечно, не уменьшилось.

– А что такого? – сказала Вика. – Я ж тебе одолжение сделала. Платье-то уродское.

Казанцева тихо взвизгнула и ловко вцепилась Вике в волосы.

Пацаны восторженно заулюлюкали, стали подтягиваться:

– Королевы дерутся!

– Ставлю на ту, что с пятном!

– А я на рваную!

– Прекратите! – классная продиралась через толпу к дерущимся. Казанцева не отпускала волосы соперницы, крутила ей голову. Вика, оскалив от боли зубы, пыталась в свою очередь дотянуться до волос противницы. Наконец Вика добралась до светлых локонов, и в драке произошёл перелом. Казанцева взвыла и изо всех сил отшвырнула Вику от себя. Та приземлились бы, наверное, удачно, но помешал подол. Вика оступилась и стала заваливаться вбок. Классная распахнула было объятия, чтобы поймать её, но Вика влетела в стол. Инстинктивно схватилась за него. Вика балансировала какое-то время, но вот торт, помедлив секунду, соскользнул на пол, прямо на ноги классной…

Все ахнули.

Подхватив подол, Вика понеслась к выходу на всех парах. Я – за ней. Я хотел сказать, что все видели, что она не виновата, что это Казанцева её толкнула, но Вика на мои окрики не отзывалась. Я настиг её в гардеробе.

– Вика! Тебе не нужно уходить.

Она посмотрела на меня с изумлением, мол, ты что несёшь?

– Никто не обвинит тебя… Все видели…

– Да плевать на торт! Я просто не хочу в этом больше участвовать, неужели непонятно? Я ухожу.

Я вспомнил злые глаза Казанцевой, то, как алчно она хватала эти бумажные листья, будто от того, сколько она наберёт, зависела её дальнейшая судьба, и сказал:

– Я с тобой.

В эту короткую фразу я вложил довольно много: «Я провожу тебя до дома, если хочешь», «Я на твоей стороне», «Ты крутая», «Я считаю, что корона твоя по праву». Не знаю, что из этого считала Вика, потому что она просто коротко кивнула, и мы спешно сбежали из школы, пока не явилась погоня.

Я повёл Вику в тот вечер к ней домой, но так получилось, что мы шли туда несколько часов. Сперва просто бродили по улицам, чтобы отдышаться. Потом почему-то начали смеяться. И даже не спросили друг друга: «А ты почему хохочешь?» Просто стало весело. Прохожие на нас оглядывались: из-под Викиной куртки свисала, путаясь в ногах, широченная оборка, на голове сверкала в свете фонарей корона.

– Может, снимешь? – спросил я, но Вика сказала:

– Не могу.

– Понимаю, она досталась тебе нелегко.

– Нет. Я не могу её снять. Казанцева её клеем смазала, прикинь? – Тут уж мы стали хохотать так, что слёзы потекли.

Потом увидели рекламу нового фильма известной франшизы и хором произнесли: «Может, в кино?» У меня хватило денег на два билета, у Вики – на попкорн. И да, фильм нам не понравился. Через полчаса мы решили, что старине главному герою нужно отдохнуть, и снова смеялись, на этот раз над его потугами казаться таким же, как прежде.

Воспоминания о том вечере я бережно храню. Я никогда раньше не чувствовал себя так легко в компании девочки. Даже когда наши руки соприкасались в ведёрке с попкорном, даже когда Вика скинула туфли («Не могу больше, такие тесные»), не было неловкости. Я не мог поверить, что считал её холодной и стервозной. Я думал, она какой-то ларчик со сложной защитной системой из язвительности, внутри которого нетающий лёд. Но нет же никакой защиты, Вика просто такая и есть: колкая. Но живая. Но весёлая. Не всем же быть мягкими и плюшевыми.

Посетители с заднего ряда стали шикать на нас, мол, помолчите уже, или мы попросим вас вывести.

«Мы уйдём сами, – торжественно сказала Вика. – Из уважения к предыдущим фильмам». Из кинотеатра мы сбежали – опять смеясь.

На улице Вика вдруг спросила:

– Ты ведь понимаешь, чем закончился бал?

– Все ели торт с пола?

Но она была серьёзна.

– Все считают теперь, что мы будем встречаться, раз сбежали вместе. Напридумывали уже, наверное, всякого.

В тот момент всё могло бы пойти по-другому, спроси я: «А что такого? Слабо со мной встречаться?» Но я подыграл ей, пожал независимо плечами, мол, мы же так хорошо проводим время по-дружески, и плевать, что говорят.

И вот в парке, на скамейке, усыпанной жёлтыми листьями, я преподнёс Вике подарок, который никогда прежде не дарил ни одной девчонке. Шикарное кольцо. Я сплёл его из кусочка проволоки. Вика сосредоточенно выискивала в ведёрке оставшиеся белые попкорнины, когда я вдруг встал перед ней на одно колено:

– Вика… Я должен тебя спросить…

Она вскинула брови под самую корону.

– Будь моим другом?

Она… нахмурилась.

– Извини, но я так не могу.

И, глядя в моё наверняка обалдевшее лицо, добавила:

– Серьёзно? Другу – и кольцо без камня? Ты за кого меня принимаешь?

Она покопалась в ведёрке, отыскала нераскрывшееся зёрнышко и вставила его в кольцо:

– Ну вот, совсем другое дело.

Так мы с Викой стали друзьями – официально, подтвердив свои намерения ненастоящим кольцом. Может, всё могло бы начаться по-другому, но началось так. Мы по-детски пафосно пообещали друг другу дружить. И несмотря на все моменты, когда можно было бы нарушить это обещание, мы долго хранили его. Вскоре мы стали дружить уже вчетвером: я, Вика, Яша и Наташа, – и нашей компании завидовали все, вот только попасть в неё больше никто не смог. Мысли о какой-то там «влюблённости»… Это казалось даже чем-то оскорбительным на фоне такого крепкого союза.

На следующий день мы явились в школу невыспавшиеся, но весёлые. От Вики слегка попахивало растворителем, корону она всё же сняла… И ничего ей за тот торт не было, потому что в классе все уже переключились на другую новость: после драки на полу были обнаружены бюллетени для голосования и в каждом было вписано имя «Юля Казанцева».