Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович - Страница 29

— Сделаем в лучшем виде, командир… — так же скучно и профессионально отозвался Броган, пряча планшет.

Я уже развернулся и собирался выходить из подвала, когда Ами негромко, но очень отчётливо произнесла мне в спину:

— Это мой личный подарок, Кир. Просто чтобы ты больше не сомневался.

Я остановился и медленно обернулся к ней, вглядываясь в её непроницаемое лицо.

— В чём именно я не должен был сомневаться?

— В том, что я проделала весь этот путь не для того, чтобы с безопасного расстояния посмотреть, как ты красиво и героически умираешь в глухой осаде. Я пришла для того, чтобы встать плечом к плечу рядом с союзниками и разделить нашу общую судьбу…

Вот это уже было гораздо ближе к нормальному, честному разговору, ради которого всё и затевалось.

494

Мы молча поднялись наверх, оставив пленника на попечение Брогана, и вышли к внутреннему заднему двору особняка. Здесь от широкого городского канала ощутимо тянуло пронизывающим сырым ветром, запахом водорослей и тухлой рыбы. Под деревянными навесами, нервно переступая когтистыми лапами и раздражённо потряхивая жёсткими перьями, теснились ездовые кархи.

Люди Ами, расположившиеся во дворе, не слонялись без дела и не устраивали типичного шумного степного базара, который я ожидал увидеть. Всё было подчинено суровой походной дисциплине. Часть кочевников сосредоточенно чистила и смазывала оружие, часть молча возилась с кожаной сбруей, проверяя ремни. Ещё двое здоровяков хладнокровно свежевали тушу какой-то длинной, уродливой болотной твари, видимо, подстреленной ими по пути через топи. Делали они это с тем жутким, обманчиво ленивым профессиональным спокойствием, которое с первого взгляда либо вызывает глубокое уважение, либо заранее предупреждает чужака, что лучше с этими парнями не мериться ни ангельским терпением, ни изощрённой жестокостью.

Я постоял так несколько минут, внимательно наблюдая за их отточенными движениями, вдыхая смешанный запах речной воды и свежей требухи, а затем повернулся к Ами и прямо спросил:

— Ты ведь не с этой единственной сотней бойцов ко мне на выручку пришла? Я прав?

— Не с этой, — спокойно кивнула Ами, поправляя воротник куртки от ветра. — Это только мой личный авангард. Те, кто сумел дойти со мной по болотам максимально быстро и без лишнего шума. Остальные сейчас скрытно квартируют в ущелье Девяти Башен.

— Сколько их там у тебя? Несколько сотен сабель?

Она чуть прищурила свои тёмные глаза с глубоким фиолетовым отливом.

— Больше…

— Тысяча?

— Если мне действительно будет нужно, — чеканя каждое слово, произнесла она, — я подниму ровно столько клинков, сколько понадобится. Достаточно пустить по Великой Равнине правильную молву и двинуть на войну все лояльные тайпы. Но прямо сейчас в долине Девяти Башен собрался один полнокровный боевой тумен. Вопрос ведь не в точном числе всадников, Кир. Вопрос в поставленной цели.

Я медленно кивнул, соглашаясь. Именно к этому сложному стратегическому разговору всё неотвратимо и шло с самого момента её появления в моём доме.

— Тогда слушай меня очень внимательно, Ами, и не перебивай. Хоть один тумен, хоть сразу несколько туменов великолепных всадников загнать сейчас внутрь наших оборонительных стен — это не спасение, а верная ловушка для всех нас. Тут им не бескрайняя степь. На узких городских улицах они мгновенно превратятся из грозной, неудержимой мобильной силы в неповоротливое пехотное мясо, застрявшее в каменном мешке. И кроме того, они неминуемо начнут есть наши и без того скудные продовольственные запасы. Сама прекрасно понимаешь, Манаан находится в жёсткой осаде. Я ни на секунду не сомневаюсь в храбрости твоих кочевников, но когда придёт время рукопашной схватки в каменной теснине, никаких тактических преимуществ у них просто не будет.

Она не обиделась на мою резкость. Не вспыхнула гневом, как сделала бы любая другая гордая предводительница. Только в глубине её глаз мелькнуло холодное понимание и, кажется, искреннее уважение к моей прямоте.

— Я очень внимательно слушаю тебя, Кир, — она задумчиво склонила голову, убирая выбившуюся от ветра прядь волос. — Продолжай свою мысль.

— Дальше всё предельно просто. Мне категорически не нужна бесполезная кавалерия внутри периметра этих фортификаций. Мне нужна дерзкая, неуловимая мобильная сила. Сила, которая умеет делать то, что твои кочевники всегда умели делать лучше всех. Я не хочу, чтобы вы просто резали вражеские глотки на крепостных стенах, отчаянно цепляясь за каждый метр гранита. Я хочу, чтобы вы обескровили и перерезали все логистические жилы целой Орде ургов. Мне позарез нужно, чтобы кто-то опытный и безжалостный превратил их сытое снабжение в постоянную, непрекращающуюся и мучительную боль. Обозы с провиантом и фуражом. Тяжёлые повозки с боеприпасами и амуницией. Склады корма для их тягловых тауро. Сами огромные стада этих тауро. Пути подвоза. Местные проводники. Штабные курьеры. Мелкие, уязвимые узлы связи. Вам надо методично разрушить всё то, на чём сейчас строится их большая, умная, системная война. И самое главное условие — никаких прямых, честных генеральных сражений. Как только они соберут крупный карательный отряд для перехвата — вы растворяетесь в пустошах и отступаете, а в это же самое время другие кочевые отряды терзают их линии снабжения уже совершенно в другом месте.

Ами смотрела на меня долгим, нечитаемым, пронзительным взглядом. Ветер трепал полы её плотной куртки.

— То есть ты хочешь, чтобы мой народ не умирал геройски под высокими стенами Манаана, а мёртвой хваткой вцепился в мягкое, незащищенное брюхо врага далеко в его собственном тылу.

— Я хочу, — жёстко повторил я, отсекая лишний пафос, — чтобы твой народ делал исключительно то, что умеет делать хорошо. Не позировал под моими развевающимися знамёнами, не погибал бессмысленно на залитых кровью камнях ради красивой исторической благодарности потомков. А чтобы он действовал в своей родной стихии, и не рисковал своими жизнями понапрасну. Чтобы у противника вдруг, словно по волшебству, начали исчезать критически важные обозы и стада тауро. А вместе с голодом исчезнет и вся железобетонная уверенность их штабных генералов в том, что завтра им вообще будет чем кормить бесчисленную Орду.

Она медленно повернула голову, долгим взглядом посмотрела на своих суровых людей, на отдыхающих кархов, на мутную воду канала, плещущуюся о камень, на монументальные городские стены вдали, словно примеряя всё это грандиозное полотно войны к одному и тому же слову.

— Это… Не совсем то, чего я ожидала от тебя услышать, — наконец произнесла она, и в её голосе скользнула странная, глухая нотка. — Ты очень сильно изменился, Кир.

— Зато ты всё так же великолепна и смертоносна, как и раньше, — я позволил себе подмигнуть ей, сбрасывая градус напряжения. — А если серьёзно, то да. Мне пришлось меняться. Иначе мы бы здесь с тобой сейчас не разговаривали.

— До меня уже доходили разные слухи о твоих методах. Хорошо. Мы можем действовать чётко согласно твоему плану. Но что я и мой тайп получим?

Я искренне усмехнулся. В этом прагматичном вопросе наконец-то прозвучала истинная суть.

— Вот это уже говорит моя настоящая Ами…

Она не отвела взгляда, но её подбородок упрямо вздёрнулся.

— Не твоя, — тихо возразила она. — Своих послушных жён в гостиной называй «своими». А я — предводительница свободных кочевников. Но продолжай, я очень внимательно тебя слушаю.

— Прямо сейчас я могу предложить тебе только чёткую боевую задачу, обилие живого врага, всю ту добычу, что сумеешь с них получить, огромное пространство для манёвра и удара, а также полное отсутствие лишней вертикали управления над твоей головой. А вот если мы переживём всю эту мясорубку — тогда сядем за стол и отдельно, подробно поговорим о том, что конкретно получишь ты лично и тайпы, которые ты приведёшь. Мы обсудим всё: плодородные земли, безопасные проходы, квоты на рынке, военный союз, плату за кровь, взаимные клятвы. Всё это станет реальным. Но пойми, даже если прямо сейчас мы торжественно заключим с тобой любое соглашение на бумаге, в условиях осады оно не будет стоить даже той самой паршивой бумаги, на которой мы его составим. Для начала нам всем надо банально уцелеть. А уж насколько щедро я умею быть благодарным союзникам, ты, полагаю, и сама прекрасно знаешь по прошлому опыту.