"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 436

Рост подумал. Может, чтобы Ростик не был случайным передатчиком информации и не нарушил чистоту творческих потуг ребят из Одессы, его и придержали дома, не пустили на испытания? Ну что же, если не принимать во внимание всего остального — неприязни, интриг и злости на него Белого дома, как и его, Ростиковой злости на начальников, — объяснение вполне подходящее.

— Слушай, а зеркала на машинах повезут?

— Откуда я знаю?

— Если на машинах, нужно придумать, чтобы они не покололись. Кстати, не знаешь, почему они такими легкими оказались?

— Они какие-то пористые выходят. Говорят, что гравитационная волна, которая удерживает металл и стекло куполом над блином, вгоняет в стекло, пока оно не окончательно застыло, воздух, и получается… Кстати, от этого и пар, как мы тогда догадались, особенно густой вверх поднимается. А ладно, встретишь Полика, он тебе все и расскажет.

После этого Рост стал ждать нового задания чуть более спокойно. Теперь он знал, что без него все-таки не обойдутся, по крайней мере, пока не планируют обходиться. И конечно, сразу стало больше получаться в строительстве, и легче, и лучше. К тому же он заметил, все шло более мирно, если Кирлан приносила Ромку.

Кирлан сама ходила в окружении троих, как минимум, маленьких волосатиков, а иногда к ней со стадиона, где под трибунами бакумуры устроили себе главное общежитие, приходила еще и дополнительная компания. Ребятишки все были симпатичными, горластыми, как и полагалось детям. Но, глядя на них, уже в два года становящихся вполне самостоятельными, и на Ромку, который и в полтора года едва-едва мог переставлять свои ножонки, Рост чувствовал смутную тревогу. Его начинало грызть желание как следует сосредоточиться и понять, вызвав свое предвидение, что же ждет людей в биологическом соревновании с этими крепенькими, здоровыми и очень производительными волосатиками. Но осознанное предвидение не выходило, а самопроизвольного и мощного «прихода» у него уже так давно не было, что он стал думать — и надеяться, — его больше не будет никогда.

Он уже стал заводить дом под крышу, хотя и не с первого раза — уж очень она тяжелой и опасной показалась, нужно было переделывать, — когда вдруг к нему в калитку без стука вошел коротенький темнолицый паренек в полных доспехах. Только шлем у него был пристегнут к поясному ремню, а так все было на месте. Доспехи поблескивали такой непоцарапанной, такой девственной свежестью, что Рост даже усмехнулся про себя — неужели и он когда-то вот так же ходил, не снимая их, словно стародавний рыцарь. Впрочем, посыльный пришел не просто так.

— Мурат Сапаров, — протянул он руку, почему-то хмурясь. По какому-то очень тонкому, едва уловимому признаку Ростик догадался, что паренек сделал это нехотя, если бы можно было, он бы вообще не представлялся.

— Слушаю тебя, Мурат, — отозвался Рост. При упоминании одного имени парень нахмурился еще больше. Постоял.

— Ростик, я…

— Послушай, Мурат, ты в каком звании?

— Сержант. — Теперь у мальчишки выступили желваки, глаза его потемнели. И в них, пожалуй, появилось не только замешательство, но и подобие враждебности. Интересно, откуда в них это, удивился Рост, впрочем, ответа он не знал.

— А я лейтенант. Офицер. Поэтому прошу обращаться ко мне по фамилии или официально.

— Тогда прошу и вас обращаться ко мне официально.

— Хорошо, Сапаров. Договорились.

— В общем, так, Гринев… — Воля у мальчика была. Еще бы побольше такта. — Тебе приказано явиться в полной выкладке на аэродром сегодня вечером или завтра утром. Ким повезет нас с зеркалами в Одессу.

— Не «тебе», а «вам». Еще раз ошибешься, Сапаров, заставлю докладывать по форме, с подходом и отданием чести. А заупрямишься — ушлю на гауптвахту, учить дисциплинарный устав. Все ясно, сержант?

— Так точно. — Он помялся, добавил:

— Товарищ командир.

— Надеюсь, это последний наш разговор на повышенных тонах. — Но Рост знал, что это неправда, далеко не последний, а лишь первый из целой серии.

Через пару часов, заправленный в доспехи, как и Мурат, молча и неприязненно вышагивающий рядом, Ростик появился на аэродроме. Его уже ждали — Ким, неизбежный Винторук и Каратаев.

Последний прикатил на роскошной машине, которая когда-то была «ЗИМом», но подверглась столь существенной переделке, что теперь была полугрузовиком, со спаренной установкой сзади, как у тачанки, и ходила, как все полдневные машины людей, на смеси спирта и масла, получаемой где-то на востоке, в травных степях.

Ростик обошел смешной и в то же время, без сомнения, полезный агрегат на колесах, подумал и сказал Киму:

— А когда эвакуировали гарнизон крепости, не нашлось ни одной машины, ни одного гравилета.

— Ну-ну, Гринев, — отозвался Каратаев. — Это не баловство, а обкатка. Понимаешь, регламентное испытание.

Ростик последнее время себя чувствовал не очень здорово, а вид Каратаева и вовсе заставил его пожалеть, что он согласился на это дело. Чем-то оно сразу стало ему неприятно, может, тем, что его курировал этот круглолицый и плешивый оболтус?

— Ты меня не запрягал, Каратаев, поэтому не нукай. А обкатку вполне можно делать с пользой, хотя бы раненых возить.

— Какой-то ты злой, Гринев… — Но при этом Каратаев улыбнулся, словно Ростикова злость его лично чрезвычайно радовала. — Ладно. Задание такое — доставить зеркала в Одессу. Мурат тебе уже говорил?

— На чем полетим? — спросил Ким.

— Вон у ангаров Серегин крутится. Он грузит зеркала на самый большой и выносливый наш гравилет. На нем и отправляйтесь.

Они пошли к поставленным в рядок гравилетам. Ростик поискал глазами летающую лодку с зеркалами на хребте и нашел. Около нее действительно крутился Серегин с кем-то, отличающимся очень уж мощной фигурой. Ким понял удивление на лице Роста и мельком шепнул:

— Правильно видишь, лейтенант. Это Коромысло. Без него эти стекляшки так высоко мы бы не забросили.

«Высоко», без сомнения, означало верхнюю часть гравилета. Прикинув что к чему, Ростик подивился:

— И как это нам удалось, когда мы их воровали, без всякого Коромысла?

— Темно было, — хохотнул Ким. — Если бы хоть чуть-чуть света хватило, не смогли бы… А вообще-то это же наши параболоиды, они на полста кило тяжелее, как раз на те самые, которые мы бы не вытянули.

— Пожалуй.

Рост рассчитывал, что Коромысло полетит с ними, но силача не отпустил Серегин и имел на то основания.

— Крутить котел я найду кого-нибудь. А кто тут погрузкой-разгрузкой будет заниматься? Нет, ты мне сначала или подъемник предложи, или Коромысло оставляй в покое. И то, даже если подъемник будет, я еще подумаю.

Посмеялись и полетели. В полете неожиданно выяснилось, что Сапаров два раза уже пытался по приказу Каратаева доставить зеркала в Одессу. Оба раза он использовал один из грузовиков, которыми в свое время возили торф. И ничего не вышло, потому что на неровностях почвы, на уклонах и кочках машину так трясло, что первый раз проехали тридцать километров, а второй раз чуть-чуть зашли за Чужой — и все, зеркала оказались разбиты.

— Водителя нужно было взять потолковее, — посоветовал Сапарову Ким.

— Взяли Черноброва, говорили — опытный, опытный… А ему только чурки возить.

Ростик, который сидел за стрелка, вспомнил Черноброва, когда с ним вместе он проводил первые в Полдневье разведки за пределами периметра Боловска.

— Ты можешь лучше, Сапаров? — В кабине летающей лодки установилась тишина. — А раз не можешь, то права критиковать не имеешь.

Мурат, который сидел на втором пилотском месте, попытался обернуться, чтобы посмотреть на Ростика. Но не смог из-за доспехов.

— Ну и характер у вас, Гринев. Мне говорили в Белом доме, что… — он помолчал, — не сахарный, но чтобы такой!

— Какой такой? — переспросил Ким ласково, словно сунул под язык ложку меда. Рост знал эту интонацию. Обычно она ни к чему хорошему не приводила. — Ты договаривай, если начал. И кто это в Белом доме такой информированный? Может, Каратаев? — Он блеснул глазами, повернув голову, так что даже Ростик поежился. — Так знай, мальчишка, заслужить ругань этого идиота, о котором по городу легенды ходят, — нетрудно. Он о собственной матери ни разу, наверное, доброго слова не сказал. Но чтобы он так на кого-то ополчился, как на Рост… на лейтенанта Гринева, — это еще нужно заслужить. И тебе, парень, по-моему, это вряд ли удастся, уж очень ты… хорошо разбираешься, кто у нас кто. Понимаешь?