Убей меня, люби меня - Янь Хэй - Страница 14

– Угу, – нехотя откликнулась Мэй Линь, хотя не на шутку всполошилась. Неужели кто-то снова сорвался с обрыва? Если так, то это больше не надежное укрытие.

Мальчик выбрался наружу и спустя некоторое время вернулся, волоча за собой еще одного человека. Ночной мрак окутывал все вокруг, и холодные дождевые капли, залетавшие внутрь, заставили Мэй Линь поежиться.

– Он еще жив, – сообщил мальчик, старательно разминая замерзшие конечности бедолаги. – Вся одежда промокла, и я не могу понять, где его рана.

Мэй Линь не ответила. Возможно, именно этот несмолкающий голос отвлекал ее от собственных страданий, поэтому лихорадка больше не казалась такой мучительной. Боль не стихала, но теперь девушка была не одна со своей бедой. И тьма больше не поглотит ее без остатка.

– Он слишком замерз. Если оставить как есть, то умрет, – пробормотал мальчик, и следом послышался легкий шорох. – Я сниму с него мокрую одежду. Братец, давай прижмемся друг к другу, так будет теплее.

С этими словами он придвинул чуть ближе чужое тело.

Мэй Линь не стала отстраняться. Убедившись, что у их нового товарища по несчастью нет оружия и он не представляет опасности, она действительно подалась вперед, помогая мальчику зажать спасенного между ними. Сейчас ей было все равно, кто этот человек. Важно, что ее пылающее от жара тело может спасти чью-то жизнь.

Маленькая, словно птичья лапка, рука обхватила ее плечо и крепче прижала к себе. В тот же миг рана отозвалась новой вспышкой острой боли, но Мэй Линь лишь крепче стиснула зубы. Боль помогала ей оставаться в сознании. А еще… это было странное ощущение. Долгожданное чувство, что в этот короткий миг ее жизнь соединилась с чужими.

Однако подобные ощущения исчезли с первыми лучами солнца.

К утру жар наконец спал. Рука, сжимавшая ее плечо, давно расслабилась и теперь просто бессильно лежала на груди человека между ними.

Всю ночь Мэй Линь не смыкала глаз. В тусклом утреннем свете она наконец разглядела того, с кем провела ночь. И ее лицо стало мертвенно-бледным.

Она резко зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Нет, это не сон.

Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Сделав два глубоких вдоха, девушка осторожно отползла вглубь пещеры и скрылась в тени.

Мужун Цзинхэ.

Этим бледным, ослабевшим человеком без сознания, лежащим в нескольких шагах от нее, был Мужун Цзинхэ.

Это какое-то издевательство?

Мысли спутались в клубок. Нужно немедленно уходить отсюда. Или… убить его, пока он беспомощен?

Снаружи дождь продолжал мелодично постукивать по листьям. Капли отбивали свой четкий ритм, но казалось, что они играют на и без того натянутых нервах. В висках снова запульсировала острая боль.

Будучи смертницей, Мэй Линь не должна колебаться. Ей нужно прикончить его. Он ее погубил и теперь получит по заслугам. Вчера утром, когда она безмолвно молила его о пощаде, у него не дрогнул ни один мускул.

Постепенно хаос в голове сменился холодным расчетом. Мысли прояснились. Она поползла к выходу.

Прохладные капли стекали по траве, падая на пересохшие губы. Глоток влаги принес небольшое облегчение. Она глубоко вдохнула свежий утренний воздух и, обернувшись, окинула взглядом тех, кто остался внутри.

Рядом с Мужун Цзинхэ спал грязный оборвыш, которому, вероятно, не было и пятнадцати. Несмотря на испачканное лицо и лохмотья, тело и черты лица дышали едва распускавшейся юностью.

Вчера он выжил. А значит, сможет выжить и дальше.

От размышлений Мэй Линь отвлек тихий шорох. Она тут же напряглась, сжимая кулаки.

Из травы у входа в пещеру вынырнуло что-то темное и длинное. Гладкая черная голова с блестящими глазками чуть поднялась, едва заметно мелькая раздвоенным языком, а затем тело двинулось вперед, извиваясь по земле.

Мэй Линь сидела неподвижно.

Змея была толщиной с детское запястье, ее гладкие чешуйчатые кольца бесшумно скользили, направляясь прямо вглубь пещеры.

Девушка позволила ей добраться до своих ног. И когда змеиное тело пересекло ее бедро, Мэй Линь резко выбросила руки вперед – одной крепко сжала змею в трех цунях[9] от головы, а другой схватила за середину тела, не давая свернуться.

В панике змея попыталась обвиться вокруг ее руки, но Мэй Линь не оставила ей ни единого шанса. Девушка наклонилась и впилась зубами прямо в ее туловище. Не обращая внимания на давящий напор хвоста твари и конвульсивные попытки вырваться, Мэй Линь продолжала сжимать челюсти все сильнее… пока не прокусила холодную чешуйчатую кожу и в ее рот не хлынула вязкая кровь.

Хвост наконец начал ослабевать, длинное тело дернулось в предсмертных судорогах, а затем обмякло и безвольно повисло.

Туша длиной в три-четыре чи[10] глухо шлепнулась на землю. Мэй Линь почти без сил прислонилась к каменной стене, закрыв глаза и тяжело дыша. Из незажившей раны на левом плече снова сочилась кровь.

Наполнив желудок змеиной кровью, девушка почувствовала, как силы, исчерпанные ранами, голодом и лихорадкой, начали возвращаться. Ее тело наконец согрелось. Чувствуя себя чуть лучше, она приоткрыла глаза – и неожиданно встретилась взглядом с парой чистых, но до предела испуганных черных глаз.

Мальчишка проснулся.

Очевидно, он видел, как она кусала змею. Или, возможно, жуткий звук как раз и разбудил его.

Мэй Линь на мгновение задумалась, затем подняла тушу с земли и небрежно бросила перед ним.

– Ешь, – велела она ровным голосом.

Кедровые орехи, конечно, полезны, но их слишком мало, чтобы утолить голод.

Мальчишка дернулся от страха и, не осмеливаясь поднять на нее взгляд, попятился к бесчувственному телу Мужун Цзинхэ.

– Ты… ты… – запинаясь, бормотал он. Видимо, никак не мог осмыслить, откуда здесь взялась женщина. Да еще такая жестокая.

Мэй Линь закрыла глаза. Она могла бы все объяснить, но попросту не видела в этом смысла. А тратить силы на пустой разговор сейчас не очень хотелось.

Девушка молча достала еще пару кедровых орешков из мешочка на поясе и кинула ему, а сама отползла, прихватив змею. Осмотревшись, она зацепилась взглядом за ноги Мужун Цзинхэ и, перебравшись ближе, увидела небольшой кинжал. Вытащенный из ножен, он блестел тонким холодным лезвием.

Хорошее оружие.

Вернувшись на свое место, Мэй Линь принялась за дело. Содрала со змеи кожу, отрубила голову, вскрыла брюхо и избавилась от внутренностей…

– Ты… ты… б-братец? – Мальчишка наконец начал приходить в себя. Он растерянно взял один из кедровых орехов, не отрывая от нее изумленных глаз.

Мэй Линь бросила на него короткий взгляд, но не ответила.

Найдя в пещере несколько крупных листьев, она разложила их перед собой, тонкими ломтями нарезала змеиную плоть и положила сверху. Кости и кожу она закопала в небольшую ямку, чтобы не привлекать насекомых.

Печеная змея, возможно, имела бы приятный вкус, но сырая… Определенно нет.

Мальчишка колебался, глядя на белесые куски перед собой. Бросив взгляд на Мэй Линь, он заметил, что та уже вовсю жевала сырую плоть.

Он шумно сглотнул, подавляя подступающую тошноту, однако заставил себя взять кусок. Стоило ему поднести руку ко рту и ощутить ледяную, склизкую, пронизанную запахом сырого мяса текстуру, как он тут же согнулся пополам. Казалось, мальчишку вывернет наизнанку – и чем больше его мутило, тем сильнее напрягалась Мэй Линь. В конце концов она раздраженно протянула руку, забрала у него мясо и молча кинула ему все оставшиеся орехи.

– П-прости… б-б… с… с… сестра… – Мальчишка размазал рукавом слезы по грязному лицу, мучительно заикаясь. Он выглядел так, словно готов был разрыдаться от стыда.

– Ничего, – ответила Мэй Линь.

Ее голос звучал немного лучше, чем накануне, но все равно оставался хриплым.

Мальчишка наконец понял: прошлой ночью его приютила эта самая женщина.

Мэй Линь аккуратно завернула оставшееся мясо в листья и спрятала в складках одежды. Затем выглянула наружу: дождь не прекращался.