Убей меня, люби меня - Янь Хэй - Страница 13

Ночь окутала лес плотной пеленой. Ни луны, ни звезд – верный признак того, что завтра погода испортится.

Мэй Линь прижалась спиной к камню, надеясь, что леденящая прохлада хоть немного уймет лихорадку. Она уже вытащила стрелы и обработала раны целебными травами, но боль по-прежнему истязала ее, а голова пульсировала в такт слабому сердцебиению. Она знала: у нее жар. Но засыпать нельзя, иначе она никогда не откроет глаза.

Девушка сжимала острый камень. Когда в глазах начинало темнеть, она вонзала острие булыжника в рану на ноге, и боль возвращала ее в этот мир.

Мэй Линь нашла укрытие в небольшой пещере на склоне. После бегства от Муе Ломэй она, стиснув зубы, решила пробираться через самые густые заросли. Останавливаться было нельзя: даже если Муе прекратила преследование, солдаты наверняка продолжали охоту. У Мэй Линь не было сил заметать следы, поэтому оставалось скрыться там, где ни стрелы, ни боевые навыки солдат не дали бы им очевидного преимущества.

Потеря крови и боль заметно ослабили ее. В какой-то момент Мэй Линь подвернула лодыжку и полетела вниз по склону. Голова закружилась, дыхание перехватило от испуга, но, к счастью, падение открыло ей вход в пещеру, заросший высокими травами и спутанными корнями деревьев. Она понимала, что если продолжит бегство, то ее точно найдут. Но даже если ей удастся скрыться, не факт, что она продержится до рассвета. Именно поэтому Мэй Линь решилась затаиться здесь, пока Муе Ломэй не прикажет своим людям отступить.

К счастью, ее никто не обнаружил. Но это была лишь часть проблемы: потеря боевых навыков и сил значительно ослабила ее выносливость и терпимость к боли. Раньше подобные ранения беспокоили ее не больше, чем царапины, но сейчас организм держался на волоске. Горло пересохло, и каждый вдох чудовищно обжигал легкие. Все клетки тела ныли, забирая последние силы, затуманивая волю и подбивая сдаться…

В бреду она вновь увидела горные склоны, усыпанные весенними цветами. Капли дождя, словно хрустальные нити, струились по белым лепесткам, наполняя их сверкающей свежестью. Воздух был пропитан терпким цветочным ароматом, а ветер мягко раскачивал ее тело… Так сладко было бы просто закрыть глаза и никогда больше не просыпаться…

Ее пальцы дрогнули. Камень в руке тяжело приподнялся, затем опустился на рану. Боль слегка прояснила разум, но тело по-прежнему еле ворочалось. Казалось, ее окружает лишь кожаная оболочка, тюрьма, прутья которой хочется разорвать и выпустить что-то неведомое.

Как… как выглядела ее мать? Мысль вспыхнула ярким светом посреди безумной горячки. Девушка цеплялась за ускользающий рассудок, за этот вопрос, борясь с соблазном просто отпустить все и забыться. Она никогда не позволяла себе раздумывать над этим, но сейчас вопрос всплыл в ее сознании сам собой, пронзив тело мучительным желанием правды.

Почему мать ее бросила?

Откуда она родом?

Наверное, и у нее когда-то были дом и семья? Братья, сестры?

Впрочем, все это не имело значения. Она хотела знать только одно. Как выглядела ее мать?

Только это… Больше ничего… Только это…

Пересохшие губы Мэй Линь едва заметно шевелились в темноте, практически не размыкаясь. На самом деле она не издавала ни звука, да и вряд ли вообще понимала, что происходит.

Может, в этот раз ей и правда не суждено пережить ночь? Эта мысль на мгновение всплыла в ее затуманенном разуме, но звук глухого удара быстро отвлек ее. Казалось, что-то с силой врезалось в ствол дерева, отчего даже каменный свод пещеры над ее головой слегка содрогнулся. Внезапное давящее ощущение опасности отрезвило разум, и она инстинктивно затаила дыхание.

Девушка прислушалась, но больше не доносилось ни звука. Время шло, сознание вновь начинало ускользать… И вдруг в тишине раздался слабый, дрожащий всхлип. Пусть тихий, но он прорезал вязкий туман ее мыслей, заставив сердце сжаться.

То ли шорохи, то ли приглушенные рыдания. Звуки резали слух и напрягали без того измученное тело, но больше всего раздражало, что это могло навлечь еще большие неприятности. Попробовать положить этому конец или игнорировать? Она не хотела ни во что вмешиваться, но и подвергать себя лишнему риску тоже не могла.

С болезненным стоном перевернувшись на бок, Мэй Линь заставила себя выползти наружу. На ощупь она нашарила чье-то тело – даже не разобравшись, где у него голова, а где ноги, и потратила остатки сил, чтобы подтащить его к пещере. Оно оказалось на удивление легким. До предела напряженные мышцы выдавали дикий ужас.

Раздался резкий вскрик. Кричал явно мальчик, чей голос еще не до конца сформировался.

– Заткнись! – раздраженно прошипела Мэй Линь. Голова раскалывалась на тысячи осколков, а голос шелестел, словно наждачка по камню.

Мальчишка в страхе умолк. Он хотел спросить, кто здесь, но не мог выдавить из себя ни слова, только мелко трясся.

– Не хочешь умереть – следуй за мной, – процедила она, понимая, что сама не в состоянии тащить его.

Мальчик либо до смерти перепугался, либо понял, что она не собирается причинять ему вред, и беспрекословно пополз за ней в пещеру. И лишь когда они наконец оказались в безопасности среди каменных стен, он осознал, что его только что… спасли.

– Б-братец… ты откуда?.. – промямлил он, заикаясь от волнения. Ему сложно было представить, что помимо пленников в этой кровавой охоте мог участвовать кто-то еще.

Мэй Линь промолчала. Но присутствие еще одного человека, казалось, немного приободрило ее. Она нащупала в мешочке на поясе несколько кедровых орехов и бросила в его сторону.

Парочка прилетела в голову мальчика, и он застыл не то от удивления, не то от страха. Больно не было, но он растолковал этот жест как просьбу замолчать, решив, что чем-то рассердил спасителя. Чуть погодя он осторожно подобрал один из упавших орехов, аккуратно ощупал и с подозрением поднес к носу.

– Не забудь… снять скорлупу, – хрипло напомнила Мэй Линь. Этот юнец до смешного глуп!

Мальчишка завозился с орехами. После долгого бегства он был настолько истощен, что собирался глотать не жуя, вдобавок у него кружилась голова. Однако он быстро очистил все, что нашел на земле, не пропустив ни одного зернышка.

– Братец, ты… ты поешь первым, – пробормотал мальчик, когда Мэй Линь вновь начала проваливаться в беспамятство. Оказалось, он так ничего и не съел.

Из последних сил девушка старалась не закрывать глаза. Почувствовав легкое прикосновение к руке, она лишь издала тихое ворчание, но не пошевелилась.

Мальчик подождал немного, но, видя, что она не отвечает, украдкой вздохнул и начал осторожно поедать орехи. Тишину пещеры нарушил ритмичный хруст – легкий, но живой звук. Он раздражал, но, по крайней мере, не давал утонуть во мраке.

Съев все до последнего зернышка, мальчик еще долго облизывал губы, чтобы собрать остатки вкуса: он явно не насытился.

Прислушиваясь к ночным шорохам, он убедился, что помимо тихого дыхания Мэй Линь рядом нет никаких других звуков. Впервые за весь день ужас ослабил свою ледяную хватку. Мальчишка калачиком свернулся на земле и вскоре уснул.

Снаружи барабанил дождь. Осенние капли мягко стучали по ветвям и бесшумно стекали по листве. Пещера была небольшой, и низкий вход не позволял ветру проникнуть внутрь. Двое лежащих на земле беглецов не ощущали холода. Их разное по ритму дыхание сплеталось в единую мелодию.

Казалось, оставшаяся часть ночи обещала пройти без происшествий.

Но вдруг – бах! – что-то с глухим стуком врезалось в дерево снаружи. Пещера вновь содрогнулась, а с потолка посыпалась влажная земля.

Оба беглеца одновременно распахнули глаза, даже не видя друг друга в кромешной темноте. Зато они могли чувствовать, как страх окутывает их, сдавливая грудь.

Дождь заметно усилился, но снаружи больше не было никакого движения. Однако мальчик не мог усидеть на месте.

– Братец, я пойду посмотрю. – Он беспокоился, что это мог быть кто-то из его товарищей. Если тот ранен и останется под дождем, шансов выжить у него почти не будет.