Старик и талисман - Скрипель Александр - Страница 9

– Исключено! Там все видно, как на ладони. Да и укрыться там негде. Основная опасность их подхода – со стороны реки, с тех пологих гор, откуда мятежники стреляли и пытались войти в кишлак. Причём это был отряд точно не из жителей кишлаков нашей провинции и уезда. Местные знают, что от нас могут и отпор встретить. Мы живем мирной жизнью, с властью не ссоримся, сыновья многих дехкан в афганской армии, – опять заострил на это внимание старший капитан Рахмдил.

– Хорошо, – махнул я рукой, направляясь обратно. Встречаемся утром здесь, – ответил я ему.

Рахмдил, слегка наклонив голову, приложил к груди руку, после чего направился к центру кишлака, а я подошел к лейтенанту Чепилю и уточнил у него:

– Ну что, Иван, наряд назначил, проинструктировал его?

– Так точно! Но вот все бойцы еле на ногах стоят, устали, да и голодные, мокрые все. Ноги натерли, спать хотят. Быстрее на отдых.

Окинув взглядом солдат, которые стояли, переминаясь с ноги на ногу и о чем-то разговаривая между собой, я быстро перевёл глаза на взводного:

– Ладно уж им плакаться… Все устали, а пока офицеры осматривали прилегающую местность, они молоко с лепёшками наяривали. У нас тоже крошки во рту за день не было…, а вот подсушиться и отдохнуть надо, заодно и поужинаем. Кстати, ещё раз сержантам напомни, да и сам учти: когда будешь проверять парных часовых на окраине кишлака, чтобы были начеку и обратили внимание вот на эту тропу, которая отходит вниз. Там ещё и какое-то небольшое ущелье расположено. Допускаю, что там ничего и никого нет, как заверяют нас, но чем чёрт не шутит, всякое может быть, – высказал я.

Лейтенант понимающе кивнул, после чего козырнул, а затем, повернувшись к бойцам, громко произнес:

– Чего, ребята, приуныли? Не падайте духом! Отправляемся по местам отдыха. Командуйте, товарищи сержанты!

После отдачи распоряжения на отдых все с облегчением вздохнули и, сделав несколько шагов, с неумолкающими шутками и хохотом разошлись, словно растаяли, по назначенным дворам. Подойдя со своей группой к самому крайнему, окруженному высоким дувалом добротному каменному дому, мы увидели, что калитка была приоткрыта. Массивные старые ворота были закрыты на большой, слегка проржавевший замок.

Войдя во двор, сразу почувствовался сильный мускатный запах от красного, словно язык, пламени. Вместе с дымом по двору распространялись и другие божественно-восхитительные запахи. Аромат чего-то вкусного исходил от большого казана. Там под навесом у него возился старик. Рядом шумел бежавший через двор ручеёк. Как только он услышал топот ног и голоса, тут же распрямился, вытер вспотевшее от огня и пара лицо, затем медленным движением повернулся в нашу сторону.

Старик был высокого роста, на вид лет девяносто, гордый и уверенный в себе человек. Благородные черты его лица выражали доверие, доброту и внушали уважение. Вся его голова и длинная борода были полностью покрыты сединой.

Как только мы все вошли во двор, старик поклонился и кивком головы показал, чтобы мы располагались вокруг костра. Прищурив свои проницательные глаза, он пытливым взглядом сверлил нас… На его лице не было ни страха, ни растерянности. Он весь излучал какую-то духовную силу и уважение.

– Прошу вас, проходите, размещайтесь и присаживайтесь вокруг костра, – пригласил старик на чистом русском языке и кивнул головой на приготовленные места.

«Быстро же оповестили и предупредили хозяина», – подумал я.

Поприветствовав вместе с моим нештатным переводчиком рядовым Турсуновым старика, мы начали разговор. Таджик Турсунов обратился к нему на его местном языке, но тот махнул рукой, что тот разговор будет вести сам на русском.

Бойцы, расстелив плащ-палатки, повесили на веревках для сушки белья свои бушлаты и уселись вокруг костра, где на обтёсанных камнях стоял большой старинный чугунный казан, а метрах в трёх от него грелся такой же старый глиняный тандыр, представлявший собой азиатскую печь-жаровню. Он размещался на глиняной платформе и имел конусообразную форму. Нижняя часть жаровни была закопана в землю. Хорошо оформленный контур земляной печи идеально вписывался в пространство под навесом и создавал интересный общий вид во дворе.

На несколько минут воцарилось молчание. Все осматривали вокруг себя хозяйственные постройки, которые лепились рядом с домом и полукругом размещались во дворе. За ними был загон для скота, а дальше виден был сад. Тихо было и на небе, тучи почти рассеялись, только изредка с северо-запада набегал прохладный воздух, да слышался шум воды. Высоко, упираясь в облака, розовели снеговые шапки гор, а из всех щелей густой, сырой лавой выползала темнота. Надвигалась ночь и быстро темнело.

Уставшие бойцы располагались так, чтобы не только отдохнуть, покушать, но и просушить прямо у костра свои портянки и обувь. Огни пламени костра и висевшие у навеса две керосиновые лампы освещали наши лица и двор.

– Ого… Да тут и водоснабжение есть, – воскликнул нарушивший тишину, сержант Раздеваев, осматривая проложенные во дворе трубы. Он с сержантом Волковым направился к выложенному из камней колодцу, вписавшемуся в дизайн аккуратно подстриженного виноградника.

– Да тут, ребята, кристально чистая и вкусная горная вода, – отметил сержант Волков, отхлёбывая из кружки обжигающую холодом воду.

Вода по трубам бежала откуда-то сверху, наполняя колодец во дворе, а её излишки по небольшой канавке уходили куда-то вниз. – Кишлак питается водой из родника и от тающих ледников. Выход воды уже многие годы назад был благоустроен и забетонирован. Часть воды по трубам подается к домам местных жителей, другая часть идет для огородов и садов. А вот остальная вода со стороны, где расположена сторожевая башня, стекает в горную речку, а с этой стороны – в овраг и долину с небольшим, но облагороженным жителями водоёмом. Там у нас находится пастбище для скота, – медленно разъяснил старик, помешивая угли.

– Значит проблем с водой нет? – спросил рядовой Турсунов.

– Никогда не бывало, причём вода всегда самая чистая, – промолвил старик.

– О! Это же главное для любого селения, особенно в гористой местности. Я это хорошо знаю! – сказал Турсунов.

– Хватит уже вопросы задавать, жрать пора и завалиться куда-нибудь, где потеплее… – проворчал недовольным тоном рядовой Маматкулов, доставая из вещмешка консервы и принюхиваясь к казану.

Его примеру последовали другие бойцы. Орудуя ножами, они стали открывать банки и тоже ловили аромат, исходящий от казана и тандыра.

Старик с интересом и серьёзным видом с минуту разглядывал, как солдаты готовятся к ужину. Через мгновенье он улыбнулся и, медленно поглаживая рукой свою длинную белую бороду, стал не спеша разъяснять:

– А я для вас готовлю шурпу со свежим мясом горного упитанного барана, которого сам утром застрелил. Ну, а в тандыре пекутся лепёшки…

Бойцы зашевелились, зашумели, прибодрились, а стрелок рядовой Подольских хлопнул своего закадычного друга стрелка-гранатомётчика рядового Балахонова по плечу и воскликнул:

– Илья, помнишь? Я тебе ещё на входе в кишлак говорил, что тут всех ожидает сюрприз, а ты не верил.

– О… да… Стало быть, придётся нам всем распустить ремни. Нас тут хорошо накормят.

Старик в это время подошёл к большой бадье, вымыл руки, вытер их большим полотенцем и направился обратно к очагу.

Он попросил Турсунова ему помочь снять с огня казан, а затем, открутив винтовой зажим на массивной крышке, большой деревянной ложкой стал размешивать шурпу с мясом. Пока шла эта процедура, бойцы созерцали, как ловко работает старик.

Я тем временем пристальным взглядом осматривал дом. Он был построен в едином комплексе с глинобитными хозяйственными постройками и сараем. Вторым этажом служила деревянная летняя мансарда. Вокруг дома росли большие ветвистые деревья, за которыми мелькали силуэты огромных белоснежных скал.