Внезапная смерть (ЛП) - Розенфелт Дэвид - Страница 17

— Да ладно, — говорю я. — Я покажу тебе, какая Тара милая с утками.

К моему огромному изумлению, Карен не желает видеть, насколько Тара мила с утками. Она отказывается, а затем мчится прочь по зелёной штуке к своей машине, чтобы подготовить свою статью.

* * * * *

ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК БУДИТ МЕНЯ В ШЕСТЬ УТРА, и Лори отвечает на него.

— Алло, — говорит она, затем слушает мгновение и передаёт трубку мне. — Это Винс. Он хочет поговорить с «мудаком из источника, близкого к защите».

Я беру трубку. Я боялся этого разговора и надеялся отложить его хотя бы до времени попозже, чем шесть утра.

— Алло, Винс, старина, — говорю я. — Как дела?

— Ты, сукин сын.

Винс, очевидно, уже прочитал статью Карен Спайви.

— Извини, Винс. Если бы я отдал историю тебе, все бы знали, что я её подстроил.

— Как ты думаешь, кого они подозревают сейчас? Королеву Гребаную Англии?

Мне действительно неловко из-за этого, но я переживу.

— Ты получишь следующую. Обещаю.

— Лучше бы. И чтобы показать, что у меня нет обид, можешь получить мою следующую. Она о твоём клиенте, и она тебе не понравится.

— Что это?

Щелчок.

То, что Винс повесил трубку, не новость, но сказанное оставляет меня немного обеспокоенным. Он отличный журналист с первоклассным штатом репортёров и вполне способен раскопать что-то на Кенни. Если он сказал, что мне не понравится, можно с уверенностью предположить, что не понравится.

Также можно с уверенностью предположить, что перезвон ему не поможет вытянуть из него секрет, поэтому я переворачиваюсь на другой бок и сплю ещё час. Когда я просыпаюсь, я выхожу во двор за газетой — действие, которое Тара никогда не считала достойным для золотистых ретриверов.

Карен хорошо подала историю; она, безусловно, возымеет желаемый эффект — поколеблет общественное восприятие дела. Кинтану это вряд ли обрадует; Карен провела дополнительное расследование, которое делает его связь с Престоном ещё более тесной.

Я сижу некоторое время, размышляя о том, какими должны быть мои следующие шаги, когда Лори заходит и напоминает мне, что у меня завтрак с Сэмом Уиллисом в восемь.

Сэм — мой бухгалтер, должность, которая значительно выросла в важности, когда я получил своё состояние. Он также мой друг и мой конкурент в том, что мы называем «песенногворение». Цель — органично вплетать слова из песен в наш разговор, и я, вероятно, слишком высокого мнения о себе, называя Сэма своим конкурентом. Он мастер в этом и давно меня опередил.

Я позволил Сэму выбрать ресторан для завтрака, и он выбрал место под названием «Домашняя кухня Синтии», о котором вывески гласят, что оно известно «Всемирно известными блинами Синтии». Я был в Европе всего два раза, но никто не подходил ко мне и не говорил: «А, американец. Это там Синтия печёт свои знаменитые блины?» Но Сэм здесь завсегдатай и всегда выбирает место, и блины у них действительно отличные.

Поскольку нечестно оставлять Адама в офисе слушать всё время только Эдну, и поскольку он должен наблюдать за мной, я пригласил его на завтрак с Сэмом. Он ждёт меня на парковке, когда я приезжаю, как всегда, что-то записывая в свой блокнот.

— Доброе утро, — говорю я. — Без проблем нашли место?

Он улыбается.

— Шутите? Оно всемирно известно.

Я указываю на блокнот.

— Вы делаете о нём заметки?

Он кивает.

— Отличная локация для сцены.

Мы заходим в ресторан, который в основном представляет собой дыру, хотя и многолюдную дыру. В этом месте нет ни одного свободного столика. Сэм сидит в кабинке у окна и ждёт нас. Он машет, затем зовёт официантку:

— Они здесь, Люси.

— Сейчас будет кофе, Сэм, — отвечает она, затем подходит к столику и наливает кофе нам всем ещё до того, как мы садимся. Обезжиренный не является опцией у Синтии.

Я представляю Адама Сэму, когда мы садимся. Я замечаю, что мой стул покрыт крошками, и сметаю их, прежде чем сесть.

— Хорошее чистое место, куда ты нас привёл.

Сэм пожимает плечами и запускает свою первую ракету:

— Иногда тебе хочется пойти туда, где все знают твоё имя.

Адам оживляется.

— Эй, это же песня. Cheers, верно?

Я забыл предупредить Адама о песенногворении.

Сэм говорит мне:

— У этого парня острый ум, как бритва.

— Он крутой сценарист, — говорю я. — Так что будь осторожен, а то он заставит какого-нибудь Пи-Ви Германа играть тебя в кино.

Я начинаю рассказывать Сэму, что хочу, — чтобы он использовал свой невероятный компьютерный опыт, чтобы взломать жизнь покойного Троя Престона. Посадите Сэма перед компьютером, и он сможет узнать что угодно о ком угодно, и сейчас меня интересуют финансовые операции, которые могут связать Престона с наркоденьгами. Я предоставляю Сэму личную информацию о Престоне из полицейских отчётов, а также информацию, которую смогли предоставить «Джайентс».

Сэм бегло просматривает материал, затем бросает настороженный взгляд на Адама, который всё ещё делает заметки. Вид исследований, которыми занимается Сэм, не всегда строго легален, и его невысказанный вопрос ко мне: можно ли доверять Адаму. Я киваю, что всё в порядке, поэтому Сэм обещает немедленно заняться этим.

Официантка Люси подходит и проводит несколько минут, шутя с Сэмом, который говорит Адаму, что Люси может «осветить мир своей улыбкой. Она может превратить ничего не значащий день и внезапно сделать его стоящим». Адам узнаёт в этом отсылку к «Шоу Мэри Тайлер Мур», что удивляет меня, поскольку он недостаточно взрослый, чтобы видеть его в оригинале, кроме повторов.

Сэм задаёт Адаму кучу вопросов о кинобизнесе, в том числе о том, как Адам вообще в него попал. Он вырос в бедной сельской местности в Канзасе, и его первые и самые дорогие воспоминания уходят корнями в его любовь к кино. Пять лет назад он жил в Сент-Луисе, работал в рекламном агентстве и проводил свободные часы, сочиняя нечто под названием «сценарий по собственной инициативе». Это сценарий, который никто не заказывает заранее и поэтому может быть продан как готовый продукт тому, кто больше заплатит. Его продали за «пять цифр в середине диапазона», как выразился Адам, и хотя до выхода из сточной трубы ему было так же далеко, это привело к тому, что он получил больше работы.

— Но мне пришлось переехать в Лос-Анджелес, чтобы я мог сидеть на собраниях, выглядеть креативно и притворяться, что знаю, о чём говорю.

Я вижу возможность, поэтому говорю Сэму:

— Они сказали, что Калифорния — это место, где ему нужно быть, поэтому он загрузил грузовик и переехал в Беверли-Хиллз, вот так.

Сэм кивает с неохотным уважением к моей отсылке к Хиллбилли.

— Логично… плавательный бассейн… кинозвёзды.

Я говорю Адаму, что встречусь с ним в офисе, и что мне нужно кое-что обсудить с Сэмом наедине. Адам уходит, и Сэм делает логическое предположение, что я хочу обсудить мои личные финансы, что совсем не то, что я хочу обсуждать.

— Есть ещё кое-кто, о ком я хочу, чтобы ты навёл справки.

Я говорю это нерешительно, потому что мне более чем немного стыдно за то, что я делаю.

— Его зовут Сэнди Уолш. Он живёт в Финдли, Висконсин.

Сэм записывает имя.

— Хочешь сказать мне зачем?

Раз уж я занимаюсь такой грязью, я могу хотя бы признаться, зачем.

— Он бывший парень Лори… он предложил ей работу в Финдли. Она подумывает переехать туда.

Он качает головой сочувственно; он любит Лори и знает, как опустошён я буду, если она уедет.

— Думаешь, она уедет?

— Я не знаю, — честно говорю я.

Он снова качает головой.

— Просто бросить тебя и вернуться в свой родной город… чёрт, должно быть, есть пятьдесят способов бросить своего любимого.

Я прохожу через эти пытки, а он всё ещё ведёт своё песенногворение Саймона и Гарфанкела. Ум за разум заходит.

— Сейчас, возможно, не лучшее время для песенногворения, — говорю я.