В черной краске становишься черным. Том 2 - Сы Юй - Страница 2

Се Юньци ничего не оставалось, кроме как, скрежеща зубами, объявить, что произошло медицинское чудо: он совсем оправился и готов к дальнейшему пути. Пришлось ему и Гу Вэньвэнь оставить мягкие постели и прелестных служанок, которые подавали все, что им бы захотелось, и снова пуститься в дорогу.

К тому времени осень подходила к концу, и, когда Се Юньци вышел за ворота Сянъяна на рассвете, как презренный вор, под ногами его хрустел тонкий ледяной наст.

И с тех пор… пролетел уже целый месяц. Целый месяц он скитался, как бездомный вшивый пес, по расколотой очередной войной Поднебесной, пока уютный теплый дворец с расписными стенами и толпой прислуги ждал возвращения своего блудного хозяина. Целый месяц он спал на жестких кроватях дешевых постоялых дворов и питался как придется, тогда как дома у него была пышная кровать с кисейным пологом и мягкими парчовыми одеялами. А его личный повар, которого Се Юньци когда-то похитил из столицы северной империи, готовил его любимые блюда по первому слову. Целый месяц один достопочтенный не мог нормально понежиться в воде, тогда как за главным павильоном его дворца были горячие источники – и прелестные демоницы-служанки всегда к его услугам!

Словом, Се Юньци ужасно-ужасно сожалел, что решил стать учеником проклятого даоса. Зачем он шевелил траву, ища змей? Мог бы, как другие демоны, сейчас делать ставки на то, кто победит среди трех империй, и помогать какому-нибудь ушлому полководцу сменить власть. Но нет, в присутствии Мо Хэ об этих невинных демонических развлечениях пришлось забыть. И Небесам будто мало было страданий, свалившихся на голову бедного Третьего господина, потому что даос, раскусивший его обман, вознамерился проявить свои наставнические навыки. И заставил его тренироваться. Тренироваться! Его, Третьего господина, наместника востока, великого и ужасного Се Юньци! И демон осознал, что не продумал этот момент плана.

Снова заболела спина, и Се Юньци отвлекся от мыслей, повернул голову и краем глаза посмотрел на источник всех его проблем.

Источник проблем, будто почувствовав это, оторвался от книги, которую читал, и посмотрел в ответ.

– Держи спину прямой, а то будет болеть, – посоветовал он и снова опустил глаза в текст, совершенно не замечая, что некий достопочтенный хочет испепелить его взглядом.

Совет, конечно, был отменным, а спина у Се Юньци и впрямь заболела, поэтому он зло выпрямился и уставился в точку перед собой, придумывая все новые способы пыток, которыми займется, когда вырвет золотое ядро у этого «Учителя» и запрет его, беспомощного и слабого, в своей темнице.

Глаза его налились кровью, но, поскольку он стоял спиной к Мо Хэ, тот ничего не замечал. Он был занят гораздо более важным делом, и, хотя один молодой господин и полагал, что даос просто развлекается чтением, приятной его книгу назвать было нельзя.

На его коленях лежала раскрытая черная тетрадь. Она была очень потрепанной, кожа на обложке местами протерлась, а бумага пожелтела от старости. Однако крошечные золотые частицы, из-за которой бумага слегка блестела на зимнем солнце, являлись нитями заклинаний, благодаря которым эта древняя рукопись до сих пор сохранилась. Эту бумагу называли цзиньданьской[6], и ей были нипочем ни время, ни огонь, ни вода, и лишь истинная ци могла испепелить ее. А потому один лист этой бумаги стоил сотню духовных камней высшего качества, что по нынешнему курсу в мире заклинателей приравнивалось к одному простенькому духовному мечу или нескольким восстанавливающим пилюлям, но, конечно, совсем не качества божественного лекаря Лу. Впрочем, последний был настолько легендарной личностью, что еще при жизни стал героем сказителей в тавернах, так что велик шанс, что слухи преувеличивали.

Как бы то ни было, Мо Хэ не обращал никакого внимания на ценность бумаги и не испытывал к ней особого трепета. Гу Вэньвэнь бы это немало удивило, если учитывать скупость ее Учителя, и увидь она, с каким пренебрежением и даже равнодушием он перелистывает страницы, посчитала бы, что тот сошел с ума.

Эта тетрадь была не чем иным, как тетрадью, которую он забрал из гробницы Лю Бяо. К сожалению, ни Гу Вэньвэнь, ни Се Юньци не знали, вынес ли он что-то оттуда, а потому Се Юньци и помыслить не мог, что драгоценный артефакт лежал на коленях ненавистного даоса.

«Вместе, не отрываясь, смотрим на ветку ивы»[7], – прочитал Мо Хэ верхнюю строчку на странице. А за ней следующую: «Нарежьте баклажаны крупными кубиками, обваляйте в муке».

Мо Хэ потер переносицу.

Дневник. Настоящий дневник Владыки демонов. Такой же хаотичный и бесполезный, как и его бывший владелец. Подлинное сокровище для любого – пока тот его не откроет. Внутри были совершенно нелепые и не связанные друг с другом записи, которые представляли собой смесь путевых заметок, рецептов, стихов и пространных размышлений о природе Дао. Таким и должен быть настоящий дневник, и Мо Хэ этого ожидал, но все равно думал найти чуть больше полезной информации, а в итоге…

Мо Хэ захлопнул тетрадь и тяжело вздохнул. В этот самый момент, точно повинуясь течению воздуха, который он всколыхнул, Се Юньци пошатнулся, зацепился за плечо Гу Вэньвэнь, и эти двое с криком повалились на мерзлую землю.

– Эй! – возмущенно воскликнула девушка. – Учитель!

– Это случайность, – бессердечно сказал Се Юньци, поднимаясь с земли и протягивая ей руку. – Сестрица Вэньвэнь, меня сбил порыв ветра.

Мо Хэ закатил глаза и встал, убирая дневник за пазуху.

– Какой же силы был этот порыв ветра, что ты не удержался на ногах? – спокойно спросил он, наблюдая, как его новый ученик отряхивает рукава от снега.

– Полагаю, это был мигрирующий ураган, чрезвычайно опасный демон, – нес чепуху Се Юньци, оглядывая себя со всех сторон. – Я встречал такие на западе, они могут сбить человека с ног и унести. Если бы я не повалил шицзе, то демон забрал бы ее с собой.

– М-м, – равнодушно отозвался Мо Хэ. – Что ж, вы неплохо разогрелись, теперь пришло время для настоящей тренировки.

Се Юньци взвыл про себя от досады: чем, по мнению этого черепашьего яйца, они занимались до этого?! Затем он услышал нечто еще более удручающее:

– Сначала три раунда боев без оружия, потом три с использованием ци и, наконец, три с деревянными мечами.

За этот месяц Се Юньци, к своему величайшему сожалению, осознал, что быть учеником даочжана Сюаньи – нелегкий труд. Гу Вэньвэнь, видимо, тренировалась так с самого детства, а ее партнером по бою был тот самый даочжан. Хотя сам Се Юньци дрался с назваными братьями и другими демонами и сражения у них выходили намного подлее и кровавее, но по силе они все были примерно равны, и в половине случаев он неизбежно побеждал. А так называемая шицзе наверняка не победила так называемого Учителя ни разу. Поэтому, заполучив первого в жизни шиди, девушка нещадно колошматила его со всей дури, на которую способна. Се Юньци не осмеливался демонстрировать истинную силу, а, памятуя о своем образе слабого заклинателя, только и делал, что поддавался шицзе. В итоге это привело к двум категорически неприятным выводам: Гу Вэньвэнь быстро забыла подвиг Се Юньци в шахтах, и в ее глазах он опустился до «бедного маленького шиди, эдакий южный ветер»[9]; в глазах Мо Хэ он не приобрел никакого доверия, и даос, кажется, стал подозревать его еще больше.

Стратегия великого Третьего господина сработала не так, как планировалось. Он наконец добрался до золотых гор, но руки его по-прежнему были пусты[10]. И терпение наместника востока истощалось.