Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф - Страница 20

Они дрались за один рот, за одно горло, и звук, который из него вырвался, был такой, что у меня мурашки пошли по коже.

— Дави! — рявкнул Пётр. — Не жалей его, он иномирец! Он чужд для нашего мира!

Я вложил ещё.

Пот заливал глаза, руки дрожали, мышцы сводило судорогой.

В носу защипало, и я почувствовал солёный вкус крови на губах: от перенапряжения лопнул сосуд.

Чужое биение не сдавалось. Оно отступало, уходило вглубь, но не исчезало. Как будто то, что сидело там, умело цепляться. Пускало в ход то, что под рукой: боль реципиента, его страх, его угасающую волю.

— Не останавливайся, — Пётр говорил ровно, но я чувствовал по рукам на моих плечах, что наставник тоже работает. Вливает в меня магическую энергию, подпитывает источник. — Ещё немного.

Я толкнул в последний раз, изо всех сил, до хруста в зубах.

И вдруг стало легко.

Чужое биение исчезло.

Оборвалось, как струна под ножом.

Не постепенно, а сразу, в один момент. Я успел заметить, как красный контур полыхнул в последний раз и схлопнулся, оставив только ровное человеческое свечение.

Тело подо мной обмякло.

Я убрал ладони. Долго смотрел на них: дрожат мелкой противной дрожью. Кровь из носа капала на гранит. Маны не было совсем, ни капли, ноль.

Наставник стоял рядом. Он смотрел на меня как-то иначе.

— Пётр Христофорович, — хрипло сказал я. — Вы знали, что получится. Откуда?

Он лишь довольно улыбнулся.

Задержанный открыл глаза.

Я напрягся, готовый снова вцепиться в него, но мужчина даже не дёрнулся. Просто смотрел вверх, на чугунные фермы, и хлопал ресницами. Взгляд был пустой, непонимающий.

Потом поднял руку и уставился на неё как на чужую.

Только потом мужчина заметил меня и Петра.

— Кто вы? — спросил он севшим хриплым голосом. — Где я?

— Ты в безопасности. Скажи, как тебя зовут? — наклонился и мягко спросил Пётр.

Мужчина наморщил лоб. Пошевелил губами.

— Не… не помню, — в глазах мелькнул страх. — Я ничего не помню. Что со мной было?

— Какой сейчас год? — спросил Пётр.

Мужчина от удивления расширил глаза.

— Я не помню. Помню только, что по радио объявили о том, что Император Дмитрий умер.

Я переглянулся с наставником.

Больше пяти лет тому назад.

— Так всегда? — спросил я тихо.

— Если реципиент жив, то почти всегда, — Пётр говорил ровно. — Чёрная комната. Душа была там, но ничего не видела. Просто спала.

Я посмотрел на свои руки. На них ещё была кровь, моя собственная, из носа. Руки, которые только что делали что-то, доступное магам уровнем выше моего.

Стало не по себе.

Мужчина сел, прислонившись спиной к чугунной опоре. Обвёл взглядом мост, воду, нас.

— Артём, — вдруг прошептал он.

— Что? — я подался вперёд.

— Имя, — он прижал руку ко лбу. — В голове крутится. Артём. Всё время Артём. Артёму может это не понравиться.

— Это твоё имя?

— Нет. Нет, меня… — он снова замолчал, с усилием роясь в памяти. — Не знаю. Не помню своего.

Я осторожно потянулся к нему — тонкий щуп сознания, лёгкий, почти неощутимый. Нашёл нити памяти и пошёл по ним туда, откуда звучало имя.

Пустота. Как если бы в том месте, где должны быть воспоминания, кто-то аккуратно вырезал всё до дна, даже не оставив шрама. Я попробовал ещё раз, зашёл с другой стороны, и снова ничего. Только эхо имени, застрявшее где-то на самом краю, как слово на кончике языка.

Мужчина вздрогнул от моего касания, он почувствовал его. Покачнулся.

— Хватит, — сказал Пётр, положив руку мне на плечо. — Он слаб. Ты ничего там не найдёшь, Игорь. Он сам не знал.

Я убрал щуп.

Пётр тем временем подобрал портфель, который был отброшен к воде, раскрыл, перебрал бумаги.

— Инженер-путеец, — сказал наставник, — из внешнего кольца колоний. Командировка в Хельсинки закончилась две недели назад.

— Две недели в городе. Пять лет в голове.

Пётр молча кивнул.

Сверху донёсся шум моторов.

Под мост въехали два чёрных микроавтобуса с гербами инквизиции. Из первого рассыпались бойцы в серых плащах. Из второго вышел сильный менталист, в возрасте, я узнал его по нашивкам, а следом…

Волков.

Он улыбался своей обычной тёплой улыбкой.

— Игорь! — крикнул коллега, спрыгивая. — Ты же отстранён? Ты вообще как здесь оказался?

— Проходил мимо, — ответил я, вытирая кровь с лица рукавом. — Глядь, а тут одержимый.

Волков окинул взглядом лежащего у опоры мужчину, пыльный чугун со свежим следом удара, нас с Петром, и присвистнул.

— Ничего себе случайность! Здравствуйте, Пётр Христофорович!

— Привет, Дима. А ты, как всегда, в первых рядах.

— А то… — улыбнулся парень.

Менталист уже работал. Опустился рядом с мужчиной, положил ладони на виски, закрыл глаза. Через полминуты открыл, кивнул.

— Чисто, — сказал специалист, поднимаясь. — Изгнание проведено профессионально, — он повернулся к наставнику. — Впрочем, как всегда, Пётр Христофорович. Реципиент жив, память частично восстановится, но то, что было под захватом, — он развёл руками, — не вернуть.

— Это не моя работа, — наставник улыбнулся и покосился в мою сторону.

Менталист посмотрел на меня. Потом снова на Петра. Потом опять на меня, уже иначе.

— Но Воронов же пятого?

Пётр промолчал, что само по себе было ответом, а потом с ухмылкой добавил:

— А вот, взращиваю новое поколение, как говорится. Ты-то как Димку натаскиваешь?

Тот невольно скривился, словно не хотел развивать тему.

Один из бойцов подобрал браслет, покрутил в руках и протянул мне.

Я взял.

Металл лёг в ладонь, и сразу стало понятно, что это необычная вещь. Артефакт был слишком тяжёлым для своего размера, будто сделан из чего-то плотнее свинца. Гладкий, без единой царапины, хотя его только что несколько раз срывали с запястья. И странно тёплый, это тепло исходило из самой глубины артефакта. Как будто там, в толще металла, тихо горела свечка.

Я потянулся к нему щупом, осторожно, как трогают горячее.

Меня едва не сбило с ног.

Это было похоже на то, как если бы я шёл по тихой улице и вдруг наткнулся на работающую фабрику. Поток энергии внутри браслета был чудовищным. Не запасённый, а активный, живой, работающий прямо сейчас.

Артефакт потреблял столько, что я не мог даже представить, сколько макров нужно для его постоянной подпитки.

Десятки?

Сотни в месяц?

Это были деньги, которых хватило бы на год жалования для целого полка.

Я убрал щуп и перевернул браслет.

На внутренней стороне была гравировка.

Восемь щупалец, расходящихся из одной точки.

Поднял взгляд на Петра. Тот стоял чуть поодаль, но я видел, как он напрягся.

— Что там? — спросил Волков, подходя ближе.

Я не успел повернуть. Да и что такого.

Дима смотрел на гравировку на долю секунды дольше, чем нужно. Слишком долго для простого любопытства. Его глаза на миг сузились не в удивлении. В узнавании. В том мгновенном, непроизвольном узнавании, которое опережает решение.

Потом он моргнул, и лицо снова стало обычным.

— Красивая работа, — сказал Волков. — Какой-то символ? Надо будет пробить по базе.

— Надо, — ответил я. — Вот и пробейте.

Я передал улику парню в сером плаще, который внимательно всё описывал. Был бы я при исполнении, сам бы забрал этот артефакт на экспертизу. Но я отстранён. Значит, браслет уйдёт по цепочке без меня. И я не скоро узнаю результаты.

Тем временем бойцы подхватили мужчину и повели к машине.

— Пётр Христофорович, — сказал я тихо. — Мужчина повторял имя Артём. Вы знаете, о ком он?

Наставник пожал плечами.

— Нет. Но запомни.

Затем менталист отошёл с Петром в сторону и начал заполнять какие-то бумаги, при этом тихо о чём-то перешёптываясь.