Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 35

За этим занятием его застал Берг, заглянувший в конторку.

— Максим Сергеевич, вы здесь? Мы вас ждём… Ого, а это что?

Он подошёл к столу, уставился на чертёж.

— ТЭЦ, — коротко ответил Максим. — Теплоэлектроцентраль. Для завода и города.

Берг смотрел на сложные линии, на обозначения котлов и турбин, и глаза его округлялись.

— Откуда вы… это же целая электростанция!

— Знаю. Если мы хотим выпускать много танков, нам нужно много энергии. Существующая городская станция не потянет.

— А где же мы возьмём турбины? Котлы? Генераторы?

— В Москве закажем. На заводах. Страна электрифицируется, план ГОЭЛРО никто не отменял. Нам дадут, если докажем необходимость.

Берг потрясённо молчал. Потом спросил:

— А вы уверены, что это реально?

— Уверен. Это не просто реально — это необходимо. Иначе через пару лет мы упрёмся в потолок. Станки встанут, краны остановятся, свет погаснет. А враг не будет ждать.

Последние слова прозвучали резко, и Берг вздрогнул.

— Враг?

— Враг, — твёрдо сказал Максим. — Не будем об этом. Лучше помогите.

Вдвоём они продолжили чертить. Берг оказался понятливым — быстро уловил принцип, задавал правильные вопросы, делал пометки. К вечеру на столе лежали три листа: генеральный план, тепловая схема и электрическая схема. Максим понимал, что это только эскиз, что настоящий проект потребует работы сотен инженеров, но для первого шага достаточно.

— Завтра пойду к Петрову, — сказал он. — А сейчас домой. Устал как собака.

Берг кивнул, но продолжал разглядывать чертежи.

— Максим Сергеевич, — сказал он вдруг. — Вы необычный человек. Откуда вы всё это знаете?

— Книжки читал, — улыбнулся Максим. — Иди отдыхай, завтра тяжёлый день.

Утром третьего января Максим, прихватив свёрнутые в трубку чертежи, отправился к Петрову. Начальник строительства сидел в кабинете, заваленный бумагами, и выглядел озабоченным.

— Егоров? — удивился он. — С чем пожаловал?

— С важным делом, товарищ Петров. — Максим развернул на столе чертежи. — Вот, посмотрите.

Петров склонился над листами. Сначала его лицо выражало недоумение, потом удивление, потом изумление.

— Это что? Электростанция?

— Теплоэлектроцентраль, — поправил Максим. — ТЭЦ. Она будет давать и электричество, и тепло. Для завода и для города.

— Ты с ума сошёл, Егоров! — Петров откинулся на спинку стула. — Мы завод еле строим, а ты уже электростанцию предлагаешь! Где деньги? Где ресурсы? Где люди?

— А где будут танки без энергии? — спокойно возразил Максим. — Посчитайте. Наш цех, когда заработает на полную, будет потреблять столько-то киловатт. Остальные цеха — столько же. Городская станция даёт втрое меньше. Значит, или мы ограничиваем производство, или строим новую станцию.

Петров задумался. Он достал папиросу, закурил, прошёлся по кабинету.

— Допустим, ты прав, — сказал он. — Но это же стройка на годы. Пока спроектируют, пока утвердят, пока построят…

— Можно ускорить, — перебил Максим. — Проект я вам дал. Принципиальная схема готова. Дальше пусть специалисты детализируют. А строить можно начинать уже весной, параллельно с заводом. К сороковому году даст ток.

— К сороковому, — Петров затянулся. — А до сорокового?

— До сорокового будем работать на том, что есть. Но с ростом производства встанем. Лучше готовиться заранее.

Петров долго молчал. Потом подошёл к столу, ещё раз внимательно изучил чертежи.

— Откуда ты это взял? — спросил он тихо. — Ты же не энергетик.

— Инженер, — ответил Максим. — Образование позволяет. И опыт.

— Опыт, — Петров покачал головой. — Ладно, Егоров. Я передам это в Москву. Но не обещаю, что примут. Там любят, когда всё по плану, а планы утверждены на пятилетку.

— А вы объясните, что это в развитие пятилетки. Электрификация страны — задача партии. Ленин говорил: коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны. Мы просто выполняем ленинские заветы.

Петров усмехнулся.

— Хитро. Ладно, попробую.

Прошла неделя, другая. Максим продолжал работать над Т-34, контролировал выпуск Т-26, но мысль о ТЭЦ не отпускала. Он знал, что в его времени Красноярская ТЭЦ-1 была построена в 1943 году, в разгар войны, и работала на угле. Если начать сейчас, можно успеть к сороковому — и тогда завод получит энергию, а город — тепло.

Он даже прикинул возможное место для станции — на берегу Енисея, ниже завода, чтобы вода была для охлаждения. И уголь можно подвозить по железной дороге, она рядом.

В середине января Петров вызвал его к себе. Лицо у начальника было странное — смесь удивления, гордости и озабоченности.

— Садись, Егоров. — Он подождал, пока Максим сядет. — Из Москвы ответ пришёл.

— И что?

— А то, — Петров развернул бумагу. — Проект утверждён. В принципе. Признан перспективным и соответствующим планам электрификации. Москва выделяет дополнительные средства и направляет специалистов для детального проектирования. Строительство начнётся в этом году, параллельно с заводом.

Максим выдохнул. Получилось.

— Спасибо, товарищ Петров.

— Не меня благодари, — Петров махнул рукой. — Себя благодари. Ты такой проект забабахал, что москвичи ахнули. Спрашивали, кто автор. Я сказал: наш инженер Егоров, с Красмаша. Они велели передать благодарность и пожелание успехов.

Максим улыбнулся.

— Работаем дальше.

— Работай, — Петров протянул ему бумагу. — Держи копию. И знай: если эта ТЭЦ заработает, ты герой. Если нет — я тебя не знаю.

— Заработает, — уверенно сказал Максим. — Обязательно заработает.

Он вышел из кабинета с лёгким сердцем. Теперь у завода будет будущее. У города будет будущее. И танки, которые они сделают, поедут на фронт не от свечи, а от настоящей электрической энергии.

Вечером он рассказал Наталье. Она слушала, широко раскрыв глаза.

— Ты что, электростанцию придумал? — спросила она. — Целую?

— Целую, — улыбнулся он. — Чтобы тепло и светло было. И вам, и заводу.

— Господи, — она перекрестилась. — Ты у меня прям колдун. Всё можешь.

— Не всё, — он обнял её. — Но стараюсь.

Ванятка, игравший на полу с машинками, поднял голову.

— Пап, а у нас теперь всегда будет светло?

— Всегда, сынок. И тепло.

— Ура! — закричал мальчик. — Тогда я буду ночью играть!

— Ночью надо спать, — строго сказала Наталья. — А светло будет днём.

— И ночью можно чуть-чуть, — добавил Максим, подмигнув.

Они рассмеялись. А за окнами гудела стройка, стучали топоры, гудели лебёдки. Город рос, завод рос, и где-то в чертежах, в кабинетах, в умах инженеров рождалась новая энергия — энергия будущего. Энергия победы.

Январь в Красноярске стоял лютый. Морозы под сорок сковали город, заводам приходилось туго — пар в котельных держали на пределе, трубы обрастали толстым слоем инея, люди кутались в тулупы и валенки. Но работа не останавливалась ни на минуту.

Максим сидел в своём закутке и смотрел на чертежи Т-34, разложенные на столе. Работа продвигалась, но в голове крутилась одна и та же мысль, которую он никак не мог отогнать: почему именно Т-34? Почему не попытаться создать что-то более современное, например, Т-80 или даже «Армату»? Ответ был прост, как всё гениальное: потому что страна к этому не готова.

Он встал, подошёл к окну, за которым в морозной дымке виднелись трубы завода и бараки рабочего посёлка. В его времени, в двадцать первом веке, танки были напичканы электроникой, тепловизорами, системами активной защиты, сложнейшими двигателями и трансмиссиями. Здесь не было ничего этого. Здесь не было даже приличных подшипников, не говоря уже о микропроцессорах. Здесь страна только-только вставала с колен после разрухи, осваивала производство простейших станков, училась варить качественную броню.

— Нельзя прыгнуть выше головы, — сказал он вслух.

— Что? — переспросил Воронцов, заглянувший в конторку.