Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 34

Вечером снова пришли гости — на этот раз только самые близкие. Опять пили чай, ели пироги, говорили о жизни. Максим чувствовал себя частью этого мира, этого времени, этих людей. И это было правильно.

— А что дальше будет? — спросил вдруг Воронцов, когда разговор зашёл о будущем. — Через пять лет, через десять?

— Будет война, — тихо сказал Максим, и все замолчали.

— Ты что, Егоров? — нахмурился Петров. — Зачем такие разговоры?

— Я не гадаю, я знаю, — ответил Максим. — Потому и строим. Потому и проектируем. Чтобы встретить её во всеоружии.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на него, и в глазах была тревога.

— Ладно, — Петров поднялся. — Поздно уже. Пойдём, Мария.

Гости разошлись. Максим остался с Натальей.

— Зачем ты так? — спросила она. — Пугаешь людей.

— Они должны знать, — ответил он. — Не конкретно, но в общем. Чтобы понимали, зачем работают. Чтобы не расслаблялись.

— А ты не боишься?

— Боюсь, — честно сказал он. — Но работа помогает.

Она обняла его.

— Я с тобой. Что бы ни было.

— Спасибо, — прошептал он.

Так закончился первый день 1936 года. Впереди были новые чертежи, новые испытания, новые победы. И где-то там, за горизонтом, уже собиралась гроза.

Но пока они были вместе. И это было главным.

Второе января встретило Красноярск трескучим морозом. Термометр на стене конторы показывал минус тридцать пять, и даже солнце, ярко сиявшее на безоблачном небе, не могло согреть промёрзший воздух. Из труб бараков валил густой дым, люди кутались в тулупы и полушубки, торопливо перебегая от дома к дому.

Максим поднялся затемно. Наталья ещё спала, утомлённая праздничными хлопотами, Ванятка сопел в своей комнате, прижимая к себе новую машинку. Максим тихо оделся, умылся ледяной водой, наскоро перекусил оставшимися с вечера пирогами и вышел на улицу. Мороз обжёг лицо, защипало в носу. Он застегнул тулуп на все пуговицы, надвинул шапку поглубже и зашагал к заводу. По дороге встречались такие же ранние птахи — рабочие, инженеры, служащие, все спешили на свои места после короткого отдыха.

В цехе было тепло. Печки-буржуйки, расставленные по углам, гудели вовсю, батареи отопления отдавали жар. Воздух, как всегда, пах маслом, металлом и сваркой — родной запах, по которому Максим уже успел соскучиться за два выходных дня.

Он прошёл к своему закутку, разделся, повесил тулуп на гвоздь и первым делом подошёл к стене с графиками. Цифры радовали глаз. Производство Т-26 шло ровно, без сбоев. Первая партия — пять машин — уже стояла в сборочном цехе, готовая к отправке на испытательный полигон. Шестой танк доваривали на стапеле, седьмой и восьмой — собирали ходовую часть.

— С новым годом, Егоров! — Громов ввалился в конторку, сияя красным обветренным лицом. — С лёгким паром!

— И вас с новым годом, — улыбнулся Максим, пожимая ему руку. — Как отдохнули?

— Да как отдохнул? Посидели, выпили, поели. Сегодня с утра башка трещит, но ничего, рабочий день не последний. — Громов покосился на графики. — Гляжу, план не провалили? Пока ты свой секретный танк рисовал, про основной не забыл?

— Не забыл. — Максим кивнул на стенд. — Вон шестой уже почти готов. К концу недели обкатку проведём.

— Добро, — Громов почесал затылок. — Пойду по цеху пройдусь, людей проверю. А ты заходи, как освободишься.

Максим ещё раз просмотрел сводки, сделал пометки в блокноте, потом направился в цех. Всё работало как часы — токари точили детали для новых машин, сварщики дымили электродами над корпусами, сборщики колдовали над ходовой частью. Возле сборочного стенда стояли первые пять готовых Т-26, выкрашенные в защитный зелёный цвет, с номерами от «1» до «5» на башнях. Зрелище было впечатляющее — настоящая танковая рота.

— Красавцы, — сказал подошедший Воронцов, тоже разглядывая машины. — Наши первенцы.

— Работать будут, — кивнул Максим. — Как там наш проект?

— Ждёт, — понизил голос Воронцов. — В углу всё готово, чертежи разложены. Пойдёмте?

Они прошли в дальний конец цеха, за отгороженную территорию. Там, среди кульманов и столов с бумагами, работали Берг и ещё двое чертёжников.

— С новым годом, товарищи, — поздоровался Максим. — Что сделали за праздники?

Берг развернул перед ним большой лист ватмана.

— Вот, смотрите. Мы просчитали ходовую часть по вашим эскизам. Пять катков, поддерживающие ролики, ведущее колесо сзади. Всё сходится.

Максим склонился над чертежом. Работа была проделана огромная — каждый узел прорисован, каждое крепление обозначено. Он проверил несколько размеров — всё точно.

— Молодцы, — похвалил он. — Теперь надо браться за башню. И за установку пушки.

— Там сложнее, — вздохнул Воронцов. — Пушка семьдесят шесть миллиметров — это серьёзно. Нужен мощный противооткатный механизм, усиленное крепление.

— Сделаем, — уверенно сказал Максим. — У нас есть время.

Они проработали несколько часов, разбирая узлы, споря, обсуждая. К обеду на столе лежали новые эскизы, расчёты, спецификации. Максим чувствовал, как усталость наваливается, но удовлетворение от работы перевешивало.

— Перерыв, — объявил он. — Идите поешьте. Я тоже схожу в столовую.

В столовой было людно — рабочие обедали, обсуждали праздники, делились новостями. Максим взял тарелку щей, кашу с котлетой, компот и сел за свободный столик. Рядом пристроился Громов.

— Слушай, Егоров, — начал он, жуя котлету. — А что это вы там в углу делаете? Секретничаете?

— Новый проект, — спокойно ответил Максим. — Танк будущего.

— Танк будущего, — хмыкнул Громов. — А этот, Т-26, уже не будущий?

— Этот — сегодняшний. А тот понадобится завтра.

— Ну-ну, — Громов покачал головой. — Ты главное, чтобы Петров не ругался.

— Петров в курсе.

— Тогда ладно.

После обеда Максим вернулся в свой закуток, чтобы привести в порядок мысли. Он сел за стол, закрыл глаза и попытался представить общую картину. Цех работает, Т-26 идут в серию, проект Т-34 продвигается. Но чем больше он думал о будущем производстве, тем яснее понимал: есть одна проблема, которая может всё загубить. Энергия. Для массового выпуска танков нужно огромное количество электроэнергии. Станки, краны, сварка, освещение, вентиляция — всё это потребляет киловатты. А существующая городская электростанция, построенная ещё до революции, едва тянула жилые кварталы и несколько мелких заводов. Красмаш, когда заработает на полную мощность, сожрёт всё, что она может дать, и даже больше.

Максим открыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом, в дымке морозного воздуха, виднелись трубы котельной, из которых валил густой дым. Котельная давала тепло, но не электричество. Нужна была настоящая теплоэлектроцентраль — ТЭЦ, которая одновременно давала бы и тепло, и свет.

Он вспомнил, как в его времени Красноярск снабжался энергией от мощных ТЭЦ, построенных ещё в советские годы. Первая из них, ТЭЦ-1, была заложена где-то в конце тридцатых. Но если начать строительство сейчас, к сороковому году она уже даст ток. А это значит, что завод сможет работать на полную мощность, не боясь перебоев.

Максим встал, прошёлся по комнате. Мысль была безумной, но логичной. Он не энергетик, но общие принципы знал. Котлы, турбины, генераторы, градирни — всё это он видел на экскурсиях, читал в книгах, смотрел в фильмах. Сможет ли он нарисовать принципиальную схему, достаточную для того, чтобы специалисты поняли и воплотили?

— Попробовать стоит, — сказал он вслух.

Он достал чистый лист ватмана, карандаш, линейку и начал чертить. Сначала — общая компоновка: здание главного корпуса, котельное отделение, турбинное отделение, щитовая. Потом — принципиальная тепловая схема: котлы, паропроводы, турбины, конденсаторы, подогреватели. Затем — электрическая часть: генераторы, трансформаторы, распределительные устройства, линии электропередачи.

Он чертил и чертил, забыв о времени. Рука двигалась быстро, почти автоматически — память будущего услужливо подсказывала детали. Иногда он останавливался, припоминая какой-нибудь узел, и снова продолжал.