Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 32

А пока — тишина. Только гул станков, перекличка рабочих, стук молотков. Обычная жизнь огромной стройки, которая скоро станет заводом.

Максим глубоко вздохнул, выбросил папиросу и пошёл в конторку. Надо было проверить последние чертежи. Завтра — новый день, новые заботы.

Но цех был готов. Его детище стояло, огромное, мощное, живое. И это стоило всех усилий.

Ноябрь вступил в свои права. За окнами цеха кружился первый снег, крупными хлопьями падая на землю, на крыши бараков, на замерзающие лужи. В цехе было тепло, гудели станки, пахло маслом и металлом. Работа кипела.

Максим стоял у сборочного стенда и наблюдал, как собирают первый Т-26. Пока это был только корпус — сваренные броневые листы, установленные на стапеле. Рабочие в промасленных фуфайках сновали вокруг, подгоняли детали, проверяли размеры. Работа шла споро, с огоньком.

— Егоров! — окликнул его Громов, подходя с папкой бумаг. — Подпиши накладные. Металл привезли, новый, для корпусов.

Максим взял бумаги, пробежал глазами, поставил подпись.

— Как идёт сборка? — спросил он.

— Нормально, — Громов кивнул на стенд. — Первый корпус к концу недели сварим. Потом начнём ставить ходовую. К Новому году, глядишь, первый танк выкатим.

— Хорошо, — Максим улыбнулся. — Молодцы.

Он прошёлся по цеху, проверил, как идут дела на других участках. Токари точили детали, фрезеровщики вырезали сложные узлы, сварщики дымили электродами. Всё шло по плану, даже с небольшим опережением. Люди работали с энтузиазмом — недавно по стране прокатилась волна стахановского движения, и многие старались перевыполнить нормы, получить звания и премии. Максим поощрял это, но без фанатизма. Он знал, что спешка может привести к браку, а брак в танкостроении — это гибель людей на фронте. Поэтому он требовал качества, а не только количества.

В инструменталке у Федотыча было чисто и аккуратно. Старик сидел за верстаком, точил какую-то деталь.

— Сергеич! — обрадовался он. — Заходи, смотри, что я сделал.

Он показал приспособление для быстрой смены резцов на токарном станке. Максим оценил — удобно, сокращает время.

— Молодец, Федотыч, — похвалил он. — Настоящее стахановское рацпредложение.

— Да какое там, — смутился старик. — Просто для удобства.

— Для удобства и придумано. Молодец.

Выходя из инструменталки, Максим столкнулся с посыльным из конторы.

— Товарищ Егоров, вас Петров срочно вызывает.

Максим нахмурился. Срочные вызовы обычно означали проблемы. Он быстро пошёл в контору.

Петров сидел в кабинете мрачнее тучи. Перед ним на столе лежали какие-то бумаги, испещрённые красными пометками.

— Заходи, Егоров, — буркнул он. — Садись.

Максим сел. Петров молчал, глядя в окно. Потом резко повернулся.

— Знаешь, что это? — он ткнул пальцем в бумаги. — Сводки с других строек. Третий цех — провал, четвёртый — провал, шестой — вообще только фундамент залили. Москва рвёт и мечет. Требуют планы, а планов нет. Один ты, как белая ворона, выполняешь и перевыполняешь.

— Работаем, — осторожно сказал Максим.

— Работаешь, — Петров вздохнул. — Слушай, Егоров. Я тебя не просто так позвал. У меня к тебе разговор серьёзный. Москва требует от нас отчитаться за год. Показать успехи. Успехи есть только у тебя. Остальные — слёзы. Мне нужно чем-то порадовать начальство. Что скажешь?

Максим задумался. Он давно вынашивал одну идею, но не решался предложить. А тут такой случай.

— Товарищ Петров, — сказал он. — А если мы не просто отчитаемся за Т-26, а покажем что-то новое? Перспективное?

— Новое? — Петров прищурился. — Это какое?

— Новый танк, — выдохнул Максим. — Более мощный, более защищённый. С наклонной бронёй, с дизельным двигателем, с длинноствольной пушкой. То, что через несколько лет станет основным.

Петров смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ты что, Егоров? У нас плановое производство, Т-26 едва запустили, а ты про новый танк? Кто его утвердит? Где чертежи? Где ресурсы?

— Ресурсы можно найти, — твёрдо сказал Максим. — Чертежи я сделаю. У меня есть пара толковых инженеров, мы справимся. А утверждать… Если мы покажем Москве готовый проект, да ещё с обоснованием, почему он лучше, они заинтересуются. А пока они будут думать, мы уже опытный образец сделаем.

Петров задумался. Он барабанил пальцами по столу, смотрел в окно, потом снова на Максима.

— Рискованно, — сказал он. — Очень рискованно. Если узнают, что мы самовольничаем, могут и по шапке дать.

— А если не узнают? — возразил Максим. — Сделаем втихую, в свободное от основной работы время. Покажем результат — и тогда никто не посмеет ругать. Наоборот, спасибо скажут.

— А люди? Кто будет делать?

— Дайте мне двух инженеров. Толковых, с головой. И помещение какое-нибудь, хотя бы угол в цехе отгородить.

Петров долго молчал. Потом вздохнул.

— Ладно, Егоров. Уговорил. Выделю тебе двоих. Молодые, но башковитые. Сами ко мне просятся, хотят что-то новое придумывать. А помещение… отгороди угол в дальнем конце цеха, там всё равно пока пусто. И чтобы никто не знал. Если что — я не при делах. Ты сам за всё отвечаешь.

— Спасибо, — искренне сказал Максим. — Не пожалеете.

— Посмотрим, — буркнул Петров. — Иди, работай.

На следующий день Максим познакомился с инженерами. Их было двое: Николай Степанович Воронцов, тридцати лет, высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами и въедливым взглядом, и Михаил Ильич Берг, двадцати семи, коренастый, с умными глазами и руками, измазанными машинным маслом. Оба работали в других цехах, но числились в резерве — слишком умные для простых технологов, но слишком молодые для начальников.

— Товарищ Егоров, — Воронцов пожал руку крепко, по-мужски. — Слышали о вас. Говорят, вы настоящий самородок.

— Работаем, — улыбнулся Максим. — Садитесь, поговорим.

Они устроились в его конторке. Максим разложил на столе чистые листы бумаги, взял карандаш.

— Я хочу, чтобы мы вместе спроектировали новый танк, — начал он без предисловий. — Не улучшенный Т-26, а принципиально новую машину. С наклонной бронёй, с дизельным двигателем, с широкими гусеницами. Такой, который через пять-шесть лет станет основным в армии.

Инженеры переглянулись.

— Наклонная броня? — переспросил Берг. — Это как?

— Вот так, — Максим быстро набросал эскиз. — Видите? Если лист наклонён, снаряд рикошетирует или скользит. Пробить такую броню сложнее, чем вертикальную, даже если она тоньше.

— Интересно, — Воронцов склонился над рисунком. — А угол наклона какой?

— Шестьдесят градусов для лобовой брони. Для бортов — сорок пять. И толщина — сорок пять миллиметров. При таком наклоне это будет соответствовать защите в девяносто миллиметров вертикальной брони.

— Это же почти неуязвимо! — воскликнул Берг. — Для современных пушек это непреодолимо.

— Для современных — да, — кивнул Максим. — Но через несколько лет появятся новые пушки. Мы должны закладывать запас.

Они проговорили несколько часов. Максим рассказывал, рисовал, объяснял. Воронцов и Берг слушали, задавали вопросы, делали пометки. Идеи, которые он выдавал, казались им фантастическими, но логика была железной.

— А двигатель? — спросил Воронцов. — У нас дизели только-только начинают делать. В-2 называется, на харьковском заводе. Говорят, перспективный.

— Вот его и возьмём, — сказал Максим. — Пятьсот лошадиных сил, двенадцать цилиндров. Для тридцатитонной машины — в самый раз.

— Откуда вы знаете? — удивился Берг. — Про двигатель В-2 мало кто знает, это секретно.

— Информация, — уклончиво ответил Максим. — У меня свои источники.

Инженеры переглянулись, но вопросов задавать не стали. Они уже поняли, что этот странный начальник знает гораздо больше, чем положено, и лучше не лезть.

К вечеру на столе лежало несколько листов с эскизами и расчётами. Максим посмотрел на них и довольно улыбнулся.