Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 31

— Егоров, — вдруг сказал Петров. — А ты отдыхаешь когда-нибудь? Я смотрю, ты с утра до ночи здесь. Домой хоть ходишь?

— Хожу, — ответил Максим. — Жена ждёт, сын. В выходные с ними был.

— А в будни?

— В будни работаю. Успеваю.

— Успеваешь, — Петров покачал головой. — Я б так не смог. Ты, наверное, и спишь здесь?

— Бывает, — признался Максим. — Когда запарка.

— Ну, смотри. Себя не убей. Ты нам нужен живой.

— Постараюсь, — улыбнулся Максим.

После обеда пришла новая партия оборудования. Три грузовика, гружёные ящиками, въехали прямо в цех — Максим настоял, чтобы ворота были широкими, и теперь это окупалось. Рабочие выгружали ящики, тащили их к местам установки.

Максим проверил накладные — всё соответствовало. Токарные станки, ещё пять штук. Фрезерные — три. И один огромный ящик, в котором, судя по маркировке, лежал гидравлический пресс — тот самый, для штамповки броневых листов.

— Осторожнее! — крикнул он грузчикам. — Не уроните!

— Не уроним, — ответил старший.

Пресс устанавливали отдельно, в специально отведённом месте, с усиленным фундаментом. Максим лично проверил фундамент, когда его заливали — два метра бетона, армированного как мост. Пресс весил десятки тонн, и нагрузки должны были быть чудовищные.

К вечеру ящики разгрузили, станки начали распаковывать. Максим ходил между ними, как ребёнок среди игрушек, трогал металл, заглядывал в смотровые окошки, крутил маховички.

— Нравится? — спросил подошедший Громов.

— Очень, — признался Максим. — Красивые машины.

— Красивые, — согласился Громов. — Работать на них надо красиво.

— Научим, — пообещал Максим.

Вечером, когда смена закончилась, Максим собрал бригадиров. Сидели в его конторке, пили чай, обсуждали планы. Ермолаев, рыжий здоровяк, командовавший землекопами (теперь они стали разнорабочими), докладывал:

— Фундаменты под всё оборудование готовы. Осталось два — под пресс и под большой стенд. Прессовый фундамент уже залили, стендовый начнём завтра.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Стенд надо успеть до морозов. Бетон схватываться должен в тепле.

— Успеем, — заверил Ермолаев.

— Крановщики как? — спросил Максим у мастера, наблюдавшего за обкаткой.

— Учатся, — ответил тот. — Молодёжь, быстро схватывают. К концу месяца будут готовы работать.

— Электрики?

— Проводку почти везде сделали. Осталось освещение доделать и к станкам подключиться.

— Сварка?

— Сварочные посты установили, проверили. Работают.

Максим слушал, делал пометки в блокноте. Всё шло по графику, даже с небольшим опережением. Он знал, что расслабляться рано — впереди зима, морозы, проблемы со снабжением, текучка кадров. Но сегодня можно было выдохнуть.

— Молодцы, — сказал он бригадирам. — Спасибо за работу. Ещё немного, и запустим цех.

— А когда запуск? — спросил кто-то.

— Планируем в декабре. К Новому году должны выдать первую продукцию.

— Продукцию? — удивился Ермолаев. — Какую?

— Детали, — уклонился Максим. — Пока учебные, для отладки. А там видно будет.

Бригадиры разошлись. Максим остался один, допил остывший чай, посмотрел в окно. На стройке зажигались огни, гудели лебёдки, перекликались рабочие ночной смены. Жизнь не останавливалась ни на минуту.

Он подумал о том, что скоро начнётся самое главное. Не стройка, а производство. Танки, которые пойдут отсюда на фронт. Танки, которые будут воевать с той самой Германией, где сейчас пьют пиво, слушают оперы и скандируют про гитлера.

Он знал, что времени осталось мало. Шесть лет — это ничто. Надо успеть не только построить цех, но и наладить производство, обучить людей, внедрить новые технологии. И при этом не выдать себя, не попасть под подозрение, не исчезнуть в застенках НКВД.

Наталья ждала его дома. Ванятка, наверное, уже спал, прижимая к себе новую машинку. Дорофеич, может быть, сидел в своей избе и думал о них. А он, Максим Егоров, инженер из будущего, сидел в конторке на стройке и смотрел, как растёт его детище.

— Ничего, — сказал он вслух. — Справимся.

И пошёл домой.

На следующий день случилось ЧП. Утром, когда Максим пришёл на стройку, его встретил взволнованный Громов.

— Сергеич, беда! Трубы лопнули в котельной!

Максим побежал в котельную. Там действительно было плохо — из прорванной трубы хлестала вода, заливая пол, пар валил клубами. Кочегары метались, пытаясь перекрыть вентили, но ничего не получалось.

— Аварийный вентиль где? — закричал Максим.

— Не работает! — ответил главный кочегар, мужик в прожжённой телогрейке. — Заклинило!

Максим рванул к вентилю. Тот и правда не проворачивался — видимо, закипел от ржавчины. Вода продолжала хлестать, уровень в котле падал, давление росло. Если котёл останется без воды, может рвануть.

— Отключай подачу воды! — скомандовал Максим. — Главный вентиль, на вводе!

— Там тоже не работает! — заорал кочегар.

Максим выругался матом, чего с ним почти не бывало. Потом огляделся, увидел лом, схватил его и с размаху всадил в вентиль. Тот поддался, провернулся, вода перестала поступать.

— Давление сбрасывай! — крикнул он.

Кочегары открыли предохранительный клапан, пар с шипением вырвался наружу. Через минуту всё стихло. Вода перестала течь, давление упало.

— Успели, — выдохнул Максим, вытирая пот.

Потом разбирались. Оказалось, что трубы поставили бракованные — с микротрещинами, которые не выдержали давления. Пришлось менять целый участок, переваривать, проверять. Двое суток котельная работала вполсилы, цех остывал, но Максим приказал поставить дополнительные печки и продолжать монтаж.

— Люди не должны простаивать, — сказал он. — Цех запустим в срок, чего бы это ни стоило.

Громов только головой качал.

— Ты железный, Егоров, — говорил он. — Не человек.

— Человек, — отвечал Максим. — Просто время не ждёт.

К середине октября котельную починили, трубы заменили, давление подняли. В цехе снова стало тепло. Монтаж оборудования продолжался полным ходом.

Максим теперь почти не уходил со стройки. Спал в конторке на диване, ел, что приносили, пил бесконечный чай. Наталья приходила каждый вечер, приносила ужин, смотрела на него с тревогой, но не жаловалась.

— Ты бы хоть побрился, — говорила она. — Зарастаешь как леший.

— Побреюсь, — обещал он. — Вот цех сдадим.

Ванятка тоже приходил — один раз, с матерью. Максим провёл их по цеху, показал станки, краны, макет танка. Мальчик смотрел во все глаза, трогал металл, задавал вопросы.

— Пап, а здесь правда танки будут делать?

— Правда.

— А ты покажешь, как делают?

— Покажу, когда начнут.

— Я хочу посмотреть!

— Посмотришь, — пообещал Максим.

Наталья, глядя на сына, улыбалась.

— Счастливый он у нас, — сказала она.

— Счастливый, — согласился Максим.

К концу октября цех был готов на девяносто пять процентов. Оставались мелочи — доделать освещение в некоторых углах, проверить все станки, обкатать краны под нагрузкой, наладить вентиляцию. Но в целом можно было начинать пробное производство.

Максим собрал совещание с Петровым и главными инженерами.

— К декабрю должны выдать первую партию деталей, — сказал он. — Учебных, для отладки. А в январе — первый танк.

— Успеем? — спросил Петров.

— Успеем, — твёрдо ответил Максим. — Если не будет сбоев.

— А сбои будут, — вздохнул Петров. — Всегда бывают.

— Будем решать, — сказал Максим. — На то мы и здесь.

Они обсудили планы, распределили задачи, назначили ответственных. Максим чувствовал, как усталость накатывает волнами, но держался. Осталось немного.

Вечером, когда все разошлись, он вышел на улицу, закурил — хотя не курил никогда, но иногда брал папиросу, чтобы создать паузу. Стоял, смотрел на цех, на его огромные окна, светящиеся в темноте, на дым из труб, на снующих людей.

Через шесть лет здесь будет война. Через шесть лет эти стены наполнятся грохотом пушек, лязгом гусениц, криками людей. Через шесть лет отсюда пойдут на фронт танки, которые остановят врага.