Вспоминайте про дочь Салема - Ольховская Влада - Страница 16

Мир успокоился, затих так же быстро, как закружился. Иван выждал немного, убедился, что прямо сейчас небеса на него не рухнут, и перевел изумленный взгляд на Андру.

– В вас действительно сидит демон!

– Он не демон. И он не сидит, он проводит время куда активней. Сейчас, видишь, пыхнул.

– В вашем деле было написано, что демон…

– Потому что дело это ведут твои боссы, на которых я не работаю, так что за моей жизнью они наблюдают через щелочку в заборе. Какой источник информации, такие и выводы.

– Если не демон, кто же он тогда?

– Безымянный. Они такие же древние, как демоны, а может, еще древнее… И если демоны бывают очень разного уровня, то Безымянные всегда могущественны.

– Как он в вас попал?

– Вселился, – ответила Андра, придавая качелям чуть большее ускорение. Раньше воспоминания о прошлом еще ранили, но это давно прекратилась. Жизнь до того, как она стала живой клеткой, окончательно стерлась из памяти. – Его приняли за могущественного демона, потому что Безымянные появляются слишком редко и обычно не ищут вторичную телесную оболочку. Бо предполагал, что выкрутится, но, на его беду, Ватикан прислал очень сильного экзорциста. Таких мало… А стало еще меньше.

– Демон убил его?

Андра не стала поправлять священника, просто кивнула:

– Убил. Но твой условный коллега ему сразу же и отомстил. Бо оказался заперт внутри меня. Я умею его сдерживать, по большей части я решаю, сколько своей силы он получит. Он не дает мне постареть и защищает.

– Почему? Он любит вас?

Теперь настал черед Андры изумляться. Она все-таки перевела взгляд на Ивана, чтобы убедиться, не шутит ли он. Нет, не шутит, он искренне верит, что такое возможно… Стоило ей представить подобный сценарий – и она едва не свалилась с качелей от хохота.

– Любит? Меня? Да Безымянные в принципе любить не способны, а за время нашего невольного сожительства Бо наверняка стал гурманом ненависти даже на фоне своего вида! Я отняла у него свободу, я использую его силу, я его тюремщица! С чего ему меня любить?

– Тогда я не понимаю… Почему он защищает вас? Если он не может вас убить, почему бы не позволить вам быть убитой? Или хотя бы умереть от старости?

– Потому что экзорцисты знают толк в мести, – хмыкнула Андра. – Если я умру, Бо не полетит тут порхать вольной бабочкой, он отправится обратно в ту грань реальности, которую занимают Безымянные. А для него вернуться не по своей воле – позор хуже смерти. Они не люди, у них очень многое строится на гордости и репутации. Чтобы эту самую репутацию сохранить, ему нужно освободиться самому, а не случайно вырваться из моей уничтоженной тушки. Вот он и сидит тут, коварные планы строит. Пока он наловчился только портить мне жизнь, отнять ее не получилось, но он работает над этим.

– Выходит, он не опасен? – приободрился Иван.

– На такое я бы на твоем месте не рассчитывала. Я его по большей части контролирую, но, если его спровоцировать… Могу и не справиться.

– Понятно…

– Не переживай, батюшка. Ночевать я буду не в твоем доме.

Она видела, как он вздохнул с облегчением. Иван сделал это не демонстративно, украдкой, и в награду Андра не стала уточнять, что, если на него когда-либо начнет охоту Безымянный, его никакое расстояние не спасет.

В кармане запищал телефон, предупреждая о новом сообщении. Андра достала его, прочитала послание и разочарованно покачала головой.

Иван это не упустил:

– Что-то еще случилось?

– Ничего нового, пришел результат запрошенного мной анализа. Кровь Антоновой принадлежит стопроцентному человеку. Кровь, полученная в момент рассечения шеи, принадлежит стопроцентному понтианаку, частично разделяющему генетический код с этой женщиной. Но все равно это разные существа.

– А такое возможно?

– Разумеется, нет.

– Даже у оборотня?

– Оборотней-понтианаков не бывает, это принципиально разные виды.

– И что… что это может означать?

– Я все еще не знаю.

Иван, к его чести, не стал язвить о том, что ей-то положено знать, раз она демона в себе таскает! Священник прекрасно понимал, в какой беде оказалась доверенная ему территория. Он по-прежнему боялся – но отступать не собирался, он просто не знал, куда двигаться.

– Получается, мы в тупике? – спросил он. – Понтианак погиб, а указаний на то, что стоит за ним, нет?

Прежде, чем ответить, Андра набрала на смартфоне сообщение. Телефон священника тут же пиликнул, и Иван с сомнением покосился на собеседницу:

– Вы что, со мной переписку начали?

– Просто отправила адрес, чтобы не повторять потом. По этому адресу тебе необходимо отвезти меня немедленно.

– А что там?

– Зачем торопить события? – пожала плечами Андра. – Будем идти маленькими шагами.

Иван смерил ее тяжелым взглядом.

– То есть, мне не понравится то, что произойдет по этому адресу?

– Совершенно точно не понравится.

Он напрягся еще больше, но ехать все равно не отказался. Может, не рискнул, а может, чувство долга сыграло свою роль.

В награду за это Андра предпочла не говорить, что в ближайшее время его, скорее всего, заколдуют.

– Как бы вы оценили свою возможность присутствовать на работе строго по графику? – спросила директриса.

Она лично опрашивала всех соискателей, не полагаясь на мнение отдела кадров. Да и вряд ли тут был полноценный отдел… Скорее, юрист, который занимался всеми бумажками, в том числе и устройством на работу.

Но юристу все равно, кто там займет вакансию, лишь бы оформление поскорее закончилось. А вот директрисе не все равно, она основала бизнес с нуля и очень его любила, она об этом сама рассказала Лиде. Как и о том, что лично знакомилась с каждым своим сотрудником, от главного бухгалтера до простой уборщицы. Она явно этим чертовским гордилась, поэтому Лида слушала ее с улыбкой.

Она все делала с улыбкой. Собеседование шло второй час, и от этой проклятой улыбки болели щеки. Но иначе нельзя, Лида слишком хорошо понимала, насколько уязвимо ее положение, насколько она на самом деле невыгодный кандидат. Как не знать, если это ее десятое собеседование за сезон!

Хотя держаться за смирение становилось все сложнее. Лиду не покидало ощущение, что директриса просто издевается над ней, использует как бесплатного клоуна, чтобы немного отдохнуть. Они ведь в этот час не просто беседовали, Лиду заставили продемонстрировать, как она будет возиться с малышами, какой танец способна им показать, сумеет ли быстренько придумать сценку с плюшевыми игрушками. Словом, ради позиции помощника воспитателя, оплачиваемой гордыми тремя копейками, ее чуть ли не наизнанку вывернуться заставляли! Но нужно терпеть, нужно… Вся ее жизнь последние годы – сплошное терпение.

– Я буду тогда, когда надо, – чуть шире улыбнулась Лида. От усталости немного кружилась голова. – В вакансии написано, что на работу можно приходить с ребенком, так что он меня дома не задержит!

– А если он заболеет?

– Он очень редко болеет.

– Но все же… Если?

– Я найду няньку и все равно приду.

– Это вам только кажется, – снисходительно усмехнулась директриса. – А как маленький чихнет один раз, так вы из дома не выйдете, поверьте моему опыту!

Лида сжала руки, спрятанные под столешницу, в кулаки, но улыбку удержала. Этим она могла гордиться.

А больше – ничем, потому что с собеседования она ушла с уже привычным «Мы вам перезвоним».

Никто никогда не перезванивал.

На улице она остановилась в стороне, замерла, подставляя лицо небу. Воздух был наполнен мерзкой смесью снега и дождя, от которой прохожие в большинстве своем бежали, но только не Лида. Она как раз приветствовала этот холод, ей казалось, что без него она сгорит от стыда, переполнявшего в этот момент ее душу.

Ну вот как, как она оказалась внутри такой жизни – хотя мечтала совсем о другой? Маленькая Лида на детских рисунках изображала себя уверенной бизнес-леди в строгом костюме, совсем как мама. Взрослая Лида была вынуждена бороться за любую работу… и на каждой такой битве терпеть поражение.