Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана - Страница 38

Зверь делает шаг назад. Тело напрягается. И снова начинается пугающее зрелище. Кости будто перекраиваются под кожей. Огромная спина сжимается, вытягивается. Лапы укорачиваются, пальцы расправляются. Шерсть втягивается, линия морды меняется, черты лица проступают сквозь звериную маску.

— Боже мой.

Слезы непроизвольно текут по моим щекам. Я не понимаю их природу. Возможно, это ужас. Возможно, жалость к Роме. Или защитный механизм моего мозга.

Мужчина продолжает смотреть на меня. Он обнаженный, бледнее обычного. Грудь тяжело поднимается, волосы растрепаны. Рома подходит к окну. Останавливается в шаге от стекла.

— Даш, — говорит, и его голос хрипит от усталости. — Пожалуйста. Дай мне шанс объяснить.

Я не открываю окно.

— Я не хотел, чтобы ты так узнала, — продолжает он.

Молчу.

Он проводит ладонью по стеклу.

— Я не причиню тебе вреда. Никогда. Ты же знаешь.

Знаю ли?

Перед глазами вспыхивает картина: огромная пасть у лица мужчины, вибрирующее рычание и… его рука, гладящая меня по спине ночью. Его губы у моего виска.

— Это часть меня, — говорит он. — Я родился таким. Это не проклятие и не болезнь.

Я прикрываю глаза.

— Ты должна была узнать. Просто я боялся потерять тебя.

Я отступаю от окна. Мужское лицо искажается в гримасе боли, но Рома не двигается, продолжает стоять. Я прохожу в спальню, вижу на стуле его вещи, собираю их, возвращаюсь к входной двери, поворачиваю ключ. Едва приоткрываю дверь, чтобы не видеть его полностью, протягиваю одежду и ключи от машины.

— Даш, — начинает он.

— Я слышала все, что ты сказал, — перебиваю тихо. Голос предательски дрожит.

Он берет одежду. Наши пальцы не соприкасаются, я не позволяю, отдергиваю руку.

— Я люблю тебя, — говорит он.

Я зажмуриваюсь.

— Мне нужно время, — выговариваю с трудом.

— У нас его предостаточно.

— Нет. Мне нужно время побыть одной.

— Даш.

От умоляющего тона Ромы внутри все покрывается морозными колючками. Я закрываю дверь, чтобы между нами оставался барьер. В голове крутятся тысячи мыслей, но все они сводятся к одному: страх и непонимание, смешанные с нежностью, которая все еще живет где-то глубоко внутри.

— Я, — начинаю я, но слова застревают в горле. Знаю, что он меня слышит, но не могу сформулировать все, что хочу сказать.

Доски на крыльце скрипят, Рома подходит к двери вплотную и, судя по звукам, прижимается к ней спиной, а потом сползает и садится.

— Я не уйду. Пока не поговорю с тобой.

Я слышу усталость, боль и искренность. Я разрываюсь между страхом и желанием довериться, между желанием убежать и потребностью быть рядом.

— Мне нужно время, — повторяю я.

— Сомневаюсь, что время тебе что-то пояснит.

— Я и так понимаю, что ты не человек, — говорю и сама не верю в сказанное. — Кто ты?

— Оборотень.

Я отрицательно кручу головой и улыбаюсь.

— Так не бывает.

— Ты же сама видела меня.

— Может, я сошла с ума? — произнесла я, глядя на закрытую дверь.

— Нет, Даш, ты не сошла с ума. Все, что ты видела, моя природа. Я не выбирал ее и не могу быть другим. Я такой, какой есть.

— Мне страшно, — признаюсь я.

За дверью звуки, кажется, Рома встал.

— Это нормально — бояться чего-то незнакомого, — заговорил он. — Но тебе не нужно бояться меня. Понимаешь? Я никогда не причиню тебе вреда. Никогда. Я клянусь. Даш… пожалуйста, открой дверь, я хочу видеть твои глаза. Я… пожалуйста.

Я протягиваю руку к ключу, но останавливаюсь.

— Не могу.

— Я подожду.

— Ты же не будешь все время сидеть около двери.

— Я уже не смогу тебя отпустить. И я не пугаю тебя сейчас. Я давал тебе выбор, старался не быть навязчивым. Не хотел напугать и оттолкнуть. А теперь ты знаешь мою природу. Я не человек. И наш мир…

— Что с вашим миром? — спрашиваю, сглатывая вязкую слюну.

— Наш мир другой. Отличается от человеческого. Мы создаем одну пару и на всю жизнь. Я не смогу тебя отпустить. Я умру без тебя.

Одинокие слезинки продолжают скатываться по моим щекам. Одна за другой. Они собираются в горячие дорожки и срываются с подбородка.

— Не надо. Не говори так.

— Похоже на манипуляцию? — хмыкает он.

— Да. Нечто подобное я совсем недавно слышала от мужа, — произношу, понижая голос. Стыд заставляет замолчать. Мне не в чем упрекнуть Рому, а я его сравниваю с Лешей.

— О нем нам тоже нужно поговорить. Он многое скрывал от тебя. Он не так беспомощен, как ты думаешь.

Никогда не чувствовал себя так паршиво. Мысли тяжелые, затылок и виски сдавливает. Все тело двигается долбанными рывками. Нет плавности в движениях и ясности в мыслях. Глупо было думать, что Даша не узнает о моей природе. Пришло бы время, когда мне нужно было рассказать. Но, наверное, я сделал бы это мягче и точно начал не с демонстрации зверя. Рассказал бы о семье, о стае, о том, что значит для нас одна-единственная, которую мы ждем столетиями, а уже потом ошарашил бы хвостом и клыками.

Но что сделано, то сделано. Жалеть об этом бесполезно и глупо. Оставалось как можно безболезненнее решить сложившуюся ситуацию. В голове звучит красиво и четко, по факту — настоящая каша из эмоций и неадекватных действий.

Я сижу на полу, прислонившись затылком к холодной поверхности двери. Дерево пахнет влагой и старостью. Из щелей на улицу проникает ее запах, он рвет изнутри. Моя. Рядом. За тонкой перегородкой. И между нами — пропасть.

Я никогда никого не боялся. Но сейчас… сейчас меня ломает от одного только представления, что Даша может не открыть. Что она может уйти.

Я поднимаюсь, делаю шаг, потом снова опускаюсь. Колени упираются в пол. И если бы она открыла, я бы действительно пополз к ней. Забив на гордость, достоинство и мужское эго.

Плевать.

Я готов был встать на колени. Готов был целовать ее руки, ноги, да без разницы, лишь бы она позволила остаться рядом. Впервые в жизни я понял, что значит бояться потерять женщину.

— Даш, — голос срывается, и я сглатываю, чтобы он не задрожал окончательно. — Я не идеальный, и я не человек. Я черт знает что для твоего мира. Но я не смогу быть без тебя.

Я закрываю глаза и представляю, как она стоит за дверью. Слезы на щеках. Пальцы на ключе. И мне хочется увидеть ее. Поймать ее взгляд. Пусть испуганный. Пусть злой. Любой. Лишь бы не пустой. Если она посмотрит, я выдержу все. Осуждение. Крик. Удар. Только не равнодушие.

Внутри зверь беспокойно мечется, но сейчас он не рычит. Он скулит. Потому что чувствует ее страх и знает, что является его причиной.

Я прижимаю ладонь к двери.

— Даш, я ничего не прошу, только возможность поговорить с тобой. Буду ждать столько, сколько нужно.

Черт, да я бы и правда сидел тут всю ночь. И вторую. И третью. Без сна, без еды. Потому что, если она сейчас оттолкнет, я распадусь на атомы.

Я провожу ладонью по лицу. Кожа горячая, виски пульсируют.

— Посмотри на меня, Даш, — умоляю. — Просто посмотри. Я не монстр.

Тишина за дверью затягивается. В ушах начинает звенеть. Да и что я должен был услышать? Как моя пара соглашается, что я не зверь и не урод, и радостно бросается мне на шею. Я жду. Секунды тянутся, как резина. За стеной приглушенная вибрация. Я замираю. Слух обостряется до предела. Я слышу каждый вдох, шорох ткани, когда она подносит трубку к уху.

— Да, мам…

Голос надорванный. Тихий и уставший.

— Ты про нас не забыла? — доносится тревожный женский голос.

Пауза. Короткий вдох.

— Нет. Конечно, нет. Я уже выезжаю.

Выезжает.

— Не торопись, будь осторожна за рулем.

Зверь внутри поднимает голову. Настораживается. Она в таком состоянии за руль? Сердце у нее бьется слишком быстро. Дыхание неровное.

Щелкает замок. Я не двигаюсь. Даже не выпрямляюсь. Сижу, как сидел, у порога. Дверь приоткрывается на ладонь. Даша набирает воздуха в легкие и делает первый шаг, замечает меня, замирает. Я медленно поднимаю голову. Не делаю резких движений. Лишь смотрю.