Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана - Страница 35

— Тридцать два.

Оптимальная цифра. Как показывает практика, она не вызывает у людей лишних вопросов. Ты вроде бы еще молод, но уже не юнец.

— Женаты были?

— Нет.

— Дети есть?

— Нет.

— Чем занимаетесь?

— Семейный бизнес. У нас ферма в Лозовицах.

Она усмехается.

— И давно вы помогаете моей дочери?

— С момента ее появления тут.

— Ясно. Как-то все быстро.

— Верно. Но разве это плохо?

Женщина пожимает плечами.

— У меня есть еще вопрос.

— Пожалуйста.

— Вы же понимаете, что развод у моей дочери будет непростым?

— Почему? У них нет детей и совместно нажитого имущества. Делить нечего.

— Вы уже и об этом знаете.

— Каюсь, уточнял.

— Но сложности будут с этической стороны.

— Не понимаю. Например?

— На нее будет давить общество и чужое мнение.

— В задницу общество и чужое мнение. Простите.

— Допустим. Леша собирается подавать документы на алименты.

В этот момент я перестаю смотреть лишь на дорогу и бросаю взгляд на женщину.

— Алименты?

— Да. По нетрудоспособности. Он не может обеспечивать себя.

— Как интересно, — цежу я. — У меня на этот счет другая информация.

— Если вас и это не отпугивает?..

— Точно нет. Даша знает о намерениях супруга?

— Я ей не говорила.

— И не говорите.

Мы подъезжаем к остановке. Я помогаю женщине выйти, достаю сумку с заднего сиденья.

— Не буду, — она смотрит на меня оценивающим взглядом. — Не знаю, что у вас в голове, Роман, но надеюсь, моя дочь не пострадает.

— За это можете не беспокоиться.

Прошло совсем немного времени, а ощущение такое, будто я живу в Лозовицах давно-давно. В тишине, где по утрам слышно, как ветер шевелит листву, а по вечерам — как стрекочут кузнечики. Где дни не сливаются в серую массу, а имеют вкус, запах и настроение.

Я осталась. И это решение далось удивительно легко.

С Ромой у нас все… правильно. Без надрыва и обещаний, которые нужно подтверждать каждый день. Он просто рядом. Всегда. Как будто так и должно быть.

Он бережет меня. Не торопит, не давит, не тянет за собой. Слушает. Смотрит так, что внутри становится спокойно. Делает. Мужчина до кончиков пальцев. Иногда я ловлю себя на мысли, что не понимаю, как могла жить иначе. Как могла соглашаться на меньшее и считать это нормой.

Он много времени проводит со мной. Если уезжает, то ненадолго. Всегда предупреждает. Всегда возвращается. И каждый раз, когда его машина появляется у дома, у меня внутри мягко сжимается, как от радости, которую не нужно прятать.

Окно он починил в тот же день. Без каких-либо просьб или напоминаний. Потом занялся крыльцом, подлатал забор, проверил проводку в сарае. Я пыталась возражать, но он только отмахнулся:

— Мне не сложно. А деду будет спокойнее.

Через день он предложил поехать к нему, чтобы я могла поработать нормально. Я согласилась, немного волнуясь. Все-таки его дом, его родители. Чужое пространство. Но тревога оказалась напрасной. Я устроилась в беседке с видом на сад с ноутбуком, чашкой чая. Родители Ромы не мешали, но иногда приносили что-нибудь: фрукты, пирог, воду. Смотрели с теплотой, без лишних вопросов. Его мама улыбалась так, словно знала обо мне больше, чем я сама. Его отец кивал, здоровался, спрашивал, удобно ли мне.

Иногда я ловила себя на странной мысли: “Чем я это заслужила?” Эти взгляды. Это принятие.

Рома заглядывал время от времени, целовал в макушку, спрашивал, не нужно ли чего, и уходил.

Так идеально, аж страшно.

Каждый вечер я звонила маме. Мы говорили о деде, о мелочах, о погоде. Она больше не тревожилась, как раньше. В ее голосе появилась уверенность. Леша не напоминал о себе. Ни разу. И это было облегчением.

Иногда, засыпая, я думала о том, как странно все устроено. Как легко можно было потерять себя и как неожиданно просто оказалось найти.

Я была счастлива. По-настоящему. Спокойно. Без страха, что завтра это отнимут.

И впервые за долгое время мне не хотелось загадывать наперед. Мне хватало сегодняшнего дня. Сегодняшнего утра. Прикосновения. Мягкого поцелуя. Теплого взгляда.

Я была готова прожить так всю жизнь.

В один из таких дней я работала в беседке, полностью погруженная в числа на экране, когда услышала низкий звук подъезжающего автомобиля. Рома спустился по ступеням дома почти сразу, словно знал, кто приехал.

Я украдкой посмотрела из-за ноутбука.

Из машины вышел мужчина. Высокий. Широкоплечий. С теми же уверенными движениями, тем же взглядом, который я уже научилась узнавать с первого мгновения. Чуть жестче. Старше?

Рома шагнул навстречу, и они обнялись по-мужски крепко.

Мужчины разговаривали вполголоса, и я невольно ловила сходство: одинаковая линия плеч, схожая улыбка, та же спокойная сила в жестах. А когда к ним вышел отец, я поймала себя на том, что забыла, чем вообще занималась. Если бы не знание, что это отец и сыновья, я бы никогда не подумала, что между ними целое поколение.

Рома заметил мой взгляд и махнул рукой, подзывая.

— Даш, иди к нам. Это Илья, — сказал Рома, кладя руку мне на поясницу. — А это моя Даша.

Илья усмехнулся и протянул руку первым.

— Заочно мы уже знакомы, — сказал он с легкой насмешкой. — Разговаривали как-то по телефону.

Я пожала руку в ответ, и в голове сложилась картинка.

— А, так это были вы? — вырвалось у меня.

— Именно, — кивнул он. — И давай без «вы». Ты теперь мне как сестра. Ясно?

— Угу, — протянула я смущенно.

— Кстати, — добавил Илья, бросая взгляд на Рому и снова возвращаясь ко мне, — готовься быть тетушкой моего мелкого лба. Он уже нас с малым перерос, — усмехнулся он. — И, походу, метит на хорошее место в стае.

— Илья, — жестко одернул его Рома.

Тот только хмыкнул, подняв руки в примирительном жесте.

— Ладно-ладно. Молчу.

Илья бросил на Рому быстрый взгляд.

— Пошепчемся? — сказал он негромко.

Я возвращаюсь в беседку, делая вид, что снова погружаюсь в работу. Экран светится цифрами, строки бегут, но я не вижу ни одной. Все внимание у дома.

Они отошли к дереву. Напряженные друг напротив друга. Илья говорит, активно жестикулируя. Рома слушает, потом отвечает. Его движения становятся жестче. Плечи напрягаются. Он делает шаг вперед, потом останавливается, проводит рукой по затылку. Жест, который я уже знаю. Так он злится. Они оба время от времени смотрят в мою сторону. И это тревожит.

Я чувствую кожей, что разговор обо мне и моем прошлом. Илья говорит быстро, наклоняясь ближе к брату. Рома отвечает сдержанно, но в какой-то момент резко вскидывает руку, словно обрывая. Его челюсть напряжена. Он что-то коротко бросает, и Илья замолкает.

Потом Илья выдыхает, качает головой, смотрит на меня. Я отвожу взгляд первой.

Мне не страшно. Но… неуютно. Через пару минут мужчины возвращаются. Илья уже улыбается, а Рома… Рома остается другим. Его ладонь ложится мне на плечо. В простом жесте больше защиты, чем нежности.

— Все хорошо? — спрашиваю я.

Он наклоняется и целует меня в висок.

— Да, — отвечает без паузы. — Просто семейная болтовня.

— Точно? — переспрашиваю я, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять что-то.

— Точно, — повторяет он и слегка сжимает мое плечо. — Не бери в голову.

Я киваю, потому что хочу верить. Потому что он ни разу не дал мне повода усомниться. Потому что рядом с ним тревоги теряют вес. Но неприятное ощущение все равно остается. Предчувствие, что на самом деле все не так хорошо, как говорит Рома.

Илья возвращается к разговору так, будто ничего не было. Шутит, рассказывает что-то отцу, смеется. Атмосфера снова выравнивается, напряжение отпускает. Я даже ловлю себя на том, что улыбаюсь, хотя мысли все еще где-то далеко.

Ольга наливает чай и приглашает нас к столу. За столом обычные разговоры. О дороге, о погоде, о том, как в этом году рано поспела вишня. Рома время от времени касается меня, и я цепляюсь за приятные ощущения, как за якорь.