Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана - Страница 30

От тихого голоса с хрипотцой внутри все сжимается и тут же распускается огнем. Я сильнее прижимаюсь к нему, привстаю на носочки и тянусь к его губам. Роман наклоняется ко мне, сокращая последнее расстояние, и целует. Я отвечаю на поцелуй, позволяя себе быть мягкой и открытой. Моя ладонь скользит ему за шею, пальцы путаются в волосах, Рома тихо выдыхает мне в губы.

— Я тебя съем сегодня.

Сердце заходится будто сумасшедшее, бьется в горле. Крупная дрожь проходит по телу, ноги становятся ватными, словно я выпила не один бокал вина. Назад дороги нет.

Внутри все рвется наружу. Глухим, тяжелым напором, как если бы в груди проснулся зверь и уперся лапами в ребра, требуя выйти. Я держу его из последних сил. Хочется прижать ее к себе так, чтобы не осталось ни сантиметра расстояния. Вжать и сделать нас единым целым. Хочется взять Дашу, не думая, не останавливаясь, пока от усталости не исчезнет страх в ее глазах. Но я сдерживаюсь. Сомневаюсь, что моя маленькая хрупкая девочка выдержит напор оголодавшего оборотня.

Я обнимаю ее, зарываюсь лицом в мягкие волосы на макушке, дышу запахом, который стал для меня необходимым, чтобы нормально функционировать. После ночи, проведенной в одной постели, я не представляю, как смогу быть вдали от Даши.

Она вздрагивает от моего прикосновения, ее дыхание ускоряется, сердце работает с перебоями.

— Даш… — говорю на выдохе.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Наши носы почти соприкасаются, дыхание смешивается. Я чувствую вкус вина на ее губах, тепло ее кожи и ее запах. Волк внутри рвется вперед. Ему мало поцелуев. Он хочет закрепить связь. Поставить метку, но я держу его на коротком поводке.

— Ты даже не представляешь, что со мной сейчас происходит, — признаюсь честно.

Мой большой палец медленно скользит по ее щеке, останавливается у мягких губ, которые я только что целовал.

— Я очень хочу тебя, — продолжаю так же тихо.

Я целую ее снова. Медленно. Глубоко. Без спешки. Сдерживая себя и желая насладиться каждой клеточкой ее тела. Она отвечает сразу, жадно и торопливо. Боится передумать? Ну нет, я не дам этого сделать. Не смогу.

Моя ладонь скользит по спине к тонкой талии, надавливает, вынуждает прижаться еще сильнее. Я чувствую, как хрупкое тело откликается, как Даша прижимается, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль. Я подхватываю ее на руки и иду в воду.

Определенно, мне нужно хоть немного остыть. Но вода такая теплая, что я не замечаю разницы температур.

Даша обнимает за шею и смотрит на меня исподлобья, тяжело дыша сквозь приоткрытый ротик.

— Холодно? — спрашиваю я, когда вода касается ее спины и я делаю еще несколько шагов вглубь озера.

Лунный свет ложится на ее лицо, на влажные плечи, на линию ключиц. Вода гладит ее кожу, подчеркивая все, что мне и так хочется рассматривать бесконечно.

— Тепло, — шепчет она.

Даша выскальзывает из моих рук, с восторженным стоном уходит под воду и сразу выныривает, убирая с лица влажные волосы.

Мы стоим в паре сантиметров друг от друга. Вода доходит ей до груди, мне — до пояса. Мое тело напряжено до предела, каждый нерв натянут струной, сейчас как никогда я напоминаю зверя, который склонился над своей жертвой. Вмешиваться ни в коем случае нельзя.

Ладонью скольжу по ее спине, забираюсь под ткань мокрого топа, пересчитываю позвонки. Хочется, сорвать эти неуместные тряпки и отшвырнуть их, чтобы не было возможности спрятаться от меня.

Даша вздрагивает, будто от тока, и тут же тянется сама. Ее пальцы цепляются за мои плечи, за шею. Теплая кожа. Горячее дыхание. Все сводит с ума.

Я наклоняюсь и целую сладкие губы. Уже не осторожно. Глубоко. С тем самым голодом, который сдерживал весь вечер. Даша отвечает отчаянно, с тихими стонами, от которых сносит крышу.

— Рома, — шепчет она, чуть ли не всхлипывая. — Ромочка.

Я подхватываю ее на руки, вынуждаю обхватить мою талию ногами, целую нежную кожу ее шеи оставляя не только горячие следы, но и отметины. При свете дня все будут знать, что она моя. Ее голова запрокидывается, пальцы сильнее впиваются мне в плечи.

Я на грани.

Она дрожит в моих руках от желания. Волк внутри беснуется. Ему плевать на границы. Он требует свою пару. Я замедляюсь намеренно.

— Посмотри на меня, — прошу хрипло и утопаю в ее взгляде. Меня словно затягивает на дно. Я ничего не слышу, кроме ее вздохов, не вижу, кроме широко распахнутых светлых глаз. Я тону и не сопротивляюсь. Отчаянно хочу погибнуть в этом водовороте.

Я выхожу из воды, держа ее на руках, напоминая себе ледокол, что прет буром и его невозможно остановить.

Теплая вода еще держит за щиколотки, скользит по коже, а потом исчезает, оставляя после себя мурашки. Прохлада ночи сразу чувствуется на разгоряченном теле, как резкое прикосновение.

Я сажусь на траву, утягивая Дашу за собой и сразу же накрываю ее плечи и спину полотенцем. Она льнет ко мне, хочет согреться, прижимается доверчиво, утыкается в шею, а потом я чувствую несмелые поцелуи. Нежные, но разгоняющие мою кровь по венам.

— Мы так совсем замерзнем, — шепчет она и пытается снять топ.

Я ловлю ее движение раньше, чем она успевает договорить.

— Подожди, — выдыхаю ей в губы.

Мои руки скользят к ее бокам. Когти выходят бесшумно, ровно настолько, насколько это нужно. Я аккуратно вспарываю ткань по шву, не задевая кожу, стягиваю с нее топ двумя кусками ткани и отбрасываю в сторону.

Даша замирает, не спешит прижаться или спрятаться под полотенцем, дает рассмотреть себя, чуть откидывается, открывая шею и смотря на меня из-под опущенных ресниц с молчаливым вызовом. Прикусывает губу, хмурится, часто-часто моргает, и я отвисаю. Она понимает мое промедление неправильно. Думает, что не нравится мне.

— Тише-тише, — шепчу, не сдержав смеха, смешанного с рычанием. — Не убегай, — ловлю ее и вновь усаживаю на бедра. — Ты очень красивая. Очень! — красноречие явно бьет в барабаны отступления, потому что на языке только пошлая дрянь. Кладу руки ей на талию и притягиваю, упираясь каменным стояком между женских ног. — Теперь веришь?

Я откидываюсь на спину, увлекая ее за собой и приминая лопатками холодную траву. Да плевать, будь там хоть ледяные глыбы.

Даша оказывается у меня на груди, упирается ладонями в плечи, смотрит, покусывая нижнюю губу. На лице настоящая война эмоций.

— Я никогда так не делала, — шепчет она, срывающимся голосом.

— Как? — выходит у меня спросить.

— Чтобы с мужчиной… чужим мужчиной…

О боги! Это какая-то пытка за мое терпение!

Зверь беснуется, услышав про других мужчин, человеческая часть захлебывается горечью.

— Я тебе верю, — проталкиваю, чувствуя злость на самого себя. Точно не на девочку, что смотрит и у меня плавится все внутри. — Как бы я хотел встретить тебя раньше, — сказал я, приподнимаясь и впиваясь в ее губы. Я больше не хотел слышать о страхах. Не хотел слышать невнятные и ненужные оправдания — я хотел только свою женщину.

Мужчина подо мной напряжен и превратился камень. Каждое его движение отзывается во мне дрожью. Его кожа горячая, словно под ней течет не кровь, а огонь. Он больше не говорит, не пытается меня успокоить, и это пугает. Только дыхание, сорванное и неровное. Только губы, которые находят мои снова и снова, жадно-жадно, словно Рома боится отпустить меня хотя бы на секунду.

Его тело вибрирует. Я чувствую это бедрами, животом, грудью. Чувствую, как он сдерживается, и это знание заставляет меня трепетать, задыхаться желанием.

Мои пальцы обнимают его плечи, путаются в мокрых волосах. Он целует меня, и одновременно его руки освобождают нас от лишнего. Я не успеваю осознать, когда именно это происходит. Прихожу в себя, лишь понимая, что на мне больше ничего нет. Я лежу на спине. Подо мной полотенце, а мужчина нависает, упершись двумя руками по разным сторонам от головы. В свете луны его тело выглядит нереальным. Капли воды блестят на коже, подчеркивают напряжение мышц, линии плеч, груди. Он словно вырезан из влажного камня. Мне кажется, что от него поднимается пар или это просто взгляд плывет от жара.