Тень моей сестры - Гилкрист Дженюари - Страница 3

Я стояла посреди шумной комнаты одна, брошенная на произвол судьбы. Съежившись от кокетливого тона сестры, я украдкой бросила взгляд в сторону, чтобы понять, не услышал ли ее слова один из лакеев. Если миссис Джонс узнает, что Виктория так разговаривает с мужчинами, ей не поздоровится. Воспитанные девушки должны вести себя сдержанно, а ведь мы дали слово поступать так, чтобы никто, даже отец, который находил недостатки во всем, не мог нас ни в чем упрекнуть.

Когда мне стало казаться, что прошла уже целая вечность, звон гонга, приглашающего к столу, прервал разговоры о самочувствии родителей, пожилых и не очень, и о том, как долго продержится нынешняя погода.

Хотя компания состояла всего из восьми человек, воздух в комнате казался вязким и душным. Поймав мой взгляд, лорд Стэнли сделал приглашающий жест, но стоило мне приблизиться, как губы стоящей рядом Виктории сжались в тонкую линию.

– Не окажете ли мне честь, позволив проводить вас к столу? – спросил лорд Стэнли, подставляя один локоть сестре, а другой мне.

Виктория сердито насупилась. Нам не требовались слова, чтобы понять друг друга, и я точно знала, что она не хочет делиться со мной кавалером. Но мне было нужно, чтобы отец видел, что я тоже развлекаю гостей.

Взгляд лорда Стэнли перескакивал с Виктории на меня, пристально изучая нас, словно мы были одной из диковинок, специально подготовленных отцом для своих гостей.

– Господи, да как же вы похожи! – не унимался он.

Я натянуто улыбнулась. Есть люди, испытывающие странное влечение к близнецам, и лорд Стэнли был, несомненно, одним из них. Опыт научил меня, что обсуждать подробности с такими людьми не стоит.

– Поскольку Виктория старше меня на один час и пять минут, именно ей должна быть оказана честь сопровождать вас, но, – проглотив комок в горле, я попыталась скопировать все особенности поведения Виктории: расправила плечи, вздернула подбородок, быстро-быстро заморгала и произнесла жеманным тоном, – я не могу отказать себе в подобном удовольствии.

Взяв его под руку, я чуть не вздрогнула, ощутив исходящий от него запах. Он был отталкивающим и в то же время интригующим. Древесный и пряный, с мшистым оттенком.

Припомнив утреннюю прогулку верхом, рассеянный свет, туман, клубящийся вдоль долины под хребтом, я расслабила плечи и сконцентрировалась на походке. Как я не любила, когда в Харевуде появлялись посторонние! Гораздо лучше, когда все идет своим чередом – Виктория, отец и я живем здесь одни и будем так жить всегда. Я не могла дождаться момента, когда обед закончится и гости покинут нас.

Пройдя в молчании через холл, мы остановились у дверей столовой.

Я поглядела на Викторию, взгляд которой был устремлен на лорда Стэнли, а подбородок выжидающе вздернут.

– Народ там довольно отсталый, да к тому же слишком много голубей. Но если кто-то хочет расширить кругозор и приобщиться к искусству великих мастеров, то лучшего места не найти, – расписывал он прелести Флоренции, а Виктория, смеясь, одобрительно кивала.

– Боже, у меня просто слезы на глазах выступают от восторга! – вдруг воскликнула она. – Я так мечтаю посетить картинные галереи Италии! Скажите, а вы поднимались на холм, где стоит форт Бельведер? Говорят, панорама заката оттуда просто изумительна!

– Она великолепна, согласен. Хотя должен вам сказать, там слишком много туристов, – произнес лорд Стэнли без единой нотки иронии. – Впрочем, итальянцев тоже слишком много.

– Какая наглость, да еще в их собственной стране! – как бы невзначай заметила я.

Лорд Стэнли рассмеялся, а Виктория, нахмурившись, наклонилась вперед и прикоснулась к моей руке.

– Какие глупости ты говоришь, Аделаида! Лорд Стэнли такой прекрасный рассказчик, что мне кажется, я вижу все собственными глазами, – весело произнесла она, хотя глаза ее были холодны как сталь.

Я снова была вынуждена смолчать, хоть восприняла этот упрек Виктории как предательство. Она не могла не знать, что, развлекая гостей, я старалась угодить отцу – ведь он бывал недоволен ею столь же часто, как и мной, хотя отцовские угрозы волновали сестру в гораздо меньшей степени. Отошлет подальше? Да она была бы рада, если бы это случилось!

– А вы, мисс Аделаида? Хотели бы вы посетить картинные галереи Италии? – спросил лорд Стэнли, изучающе глядя на меня.

– Боюсь, что нет, милорд. Должна признаться, мои интересы не простираются так далеко от дома, – ответила я, решив быть честной, но, чтобы не прослыть букой, тут же добавила первое, что пришло мне в голову: – Меня гораздо больше интересует Аскот[1].

– Вы интересуетесь лошадьми? – спросил лорд Стэнли, обернувшись ко мне. На его лице играла легкая улыбка.

– Разумеется, милорд. Я заядлая наездница и тренирую свою кобылу по кличке Гера еще с тех пор, как она была жеребенком. Между прочим, ее родословная столь же длинна, как и история Харевуд-холла.

Оказавшись прижатой к стене коридора, Виктория бросила на меня мрачный взгляд. Я хотела снова вовлечь ее в беседу, но в это время Харролд величественно распахнул двери, и мы вошли в полутемную столовую. К нам тут же подбежали лакеи, отодвигая стулья, подавая салфетки и наливая в бокалы красное как кровь вино.

Повар потрудился на славу. Одно удивительное блюдо сменяло другое, и, должна признаться, бо́льшую их часть я никогда прежде не пробовала. Видимо, и до кухни дошли слухи о столь важном госте.

Я посмотрела на сидящего напротив лорда Стэнли. «Что в нем такого?» – лениво подумала я. Мне он казался совершенно непримечательным, и я без особого интереса прислушалась к его беседе с Викторией.

– Но самым изумительным местом, которое я посетил, был Нью-Йорк, – произнес он. – Надо вам сказать, что в скором времени я намерен туда перебраться.

– Нью-Йорк? – голос Виктории дрожал от зависти.

– Переезд состоится через два месяца, – самодовольно скривил губы лорд Стэнли. – Янки хотят построить ипподром, который мог бы соперничать с европейскими. Это переломный момент для Америки – у них есть идеи и деньги, но они не смогут обойтись без вековых знаний, которыми обладают только англичане.

«Как может человек его возраста обладать вековыми знаниями?» – подумала я, стирая с ложки пятно.

– Кое-кто с большими деньгами собирается открыть ипподром, и они хотят, чтобы все было сделано правильно, в британском стиле, и им нужен консультант, – не унимался лорд Стэнли, не обращая внимания на кусочек еды, приставший к уголку его рта.

– И вот все эти Вандербильды, Уиденеры и Вильямсоны выбрали меня, – продолжал он, глядя в мою сторону, и я улыбнулась, надеясь показать, что заинтересована. Нет, не просто заинтересована, а, может быть, даже очарована.

Виктория шумно вздохнула, а ее рот стал похож на букву «о».

– Господи, как же вы, должно быть, уважаемы, – произнесла она совсем не свойственным ей подобострастным тоном.

Виктория была одержима всяческими сенсациями. Во время наших ежемесячных поездок в деревню она скупала за бесценок кучу книг о пиратах, принцессах и убийствах, тайно привозила их домой и с жадностью поглощала, читая до глубокой ночи. Потом она довольно часто разыгрывала их сюжеты для меня, с легкостью перевоплощаясь в кого угодно одним взмахом ресниц или сменой тона.

Бросив взгляд на отца, я заметила, что он уставился на разложенные по скатерти бумажные гортензии с таким видом, будто о чем-то раздумывал. Может, именно поэтому визит лорда Стэнли был для него так важен? Из-за ипподрома? Но какая могла быть связь между ипподромом в Нью-Йорке и нашим поместьем в Глочестере?

– Мисс Аделаида, если я добьюсь своего, скачки, которые будут проходить в Нью-Йорке, ни в чем не будут уступать тем, что проводятся в Аскоте, – обратился ко мне лорд Стэнли, игнорируя замечание Виктории.

– Я уверена, вы будете загружены по уши. Может быть, вам стоит попросить лорда Черчилля, чтобы он лично утверждал членов вашего клуба, как в Аскоте? – спросила я, расширив глаза, как это делала Виктория.