Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр - Страница 29

Верёвка была не толстая — хватило пары движений ножом, чтобы освободить Мари. Как только путы спали, я шепнул:

— Не беги. И не оглядывайся. Иди ровно, как будто тебя просто гонят по делу.

Женщина кивнула — бледная, с сухими губами — и встала.

После чего я вернулся к костру. Ирвин мог отслеживать положение браслета, и, чтобы не стать подозреваемым номер один, мне лучше посидеть здесь. Сержант должен видеть, что я нахожусь далеко от основного места событий и физически не мог принять в них участие.

Но я прекрасно знал, что там происходит. Потому что ничего не пустил на самотёк.

Вот Мари пошла в сторону караульных. Не бегом — шагом, как человек, которому сказали «иди», и он идёт. Вслед за ней, метрах в десяти, шёл Бывалый. Он держал дистанцию, чтобы со стороны это выглядело случайностью. Будто солдат просто вышел «по нужде» или проверить лагерь. Задача у него была простой: если женщина дрогнет или попробует метнуться не туда, он ее остановит и дотащит куда нужно.

Лис тем временем делал то, что умел лучше всего. Он заметал следы. Но делал этой не какой-то «магией», а руками. Убирал очевидное и создавал новое. Чтобы всё выглядело как «вылазка из деревни». Срывал ветки, оставлял на кустах клочья ткани, на земле — отпечатки каблуков, идущие со стороны поселения искажённых. Использовал, конечно же, не свою обувь, а контрабандистов.

Никто не поверит, что Мари одна прирезала трёх здоровых мужиков. А вот в то, что была вылазка из посёлка, и Мари где-то «пересеклась» с нападавшими… Или что они пришли за ней… В это поверить уже можно.

Когда Мари дойдёт до Алена, Лис проверит, что контрабандист всё ещё без сознания, развяжет его и отойдёт на десять шагов. Охотник будет стоять за деревом со стрелой, наложенной на тетиву. Его задача — подстраховать Мари, если удар выйдет смазанным. И, что важнее, проследить, чтобы женщина действительно побежала к искажённым. Не в лес. Не в лагерь. Не к баронским. А в поселение.

У Готье тоже была своя роль. Он нарушил правила и не отвёл Мари под охрану. И будет виноватым в её исчезновении. Поэтому он нужен живым: чтобы его можно было повесить за халатность, и не искать других виноватых. Например, меня.

Время неторопливо текло вперёд, а я бездумно смотрел в костёр, слушая, как в углях щёлкает смола. Пусть костёр запомнит меня здесь. Пусть ночные патрульные, если их потом спросят, вспомнят: старпер сидел у огня.

Лис появился бесшумно и коротко кивнул. Я не интересовался подробностями. И так понятно, что дело прошло успешно.

Верёвки, которыми связывали караульных, охотник кинул в огонь. А после протянул мне ядро. Ещё тёплое и в крови.

— Это с Алена. Искаженные всегда вырезают ядра.

«Можно сказать, уничтожение вещдоков», — думал я, глотая ядро и глядя на сгорающие верёвки.

Обнаружено ядро. Содержит 20 ОР.

Похоже, контрабандист не только торговал нелегальными ядрами, но и поглощал их в немалом количестве. Куда потратить ОР я нашёл сразу же.

Улучшить модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)» до 2-го уровня (20 ОР)?

Подтвердил намерения и Система начала работать. На меня волной накатила усталость, и я лёг, надеясь уснуть. И даже убедил себя, что ночь пройдёт спокойно. Что всё, что могло пойти не так, либо уже прошло мимо, либо случится утром.

И именно тогда чья-то тень перекрыла мне свет звёзд.

— Вставай, Эллади. Только тихо.

Голос был низкий и тихий. Без привычного рыка. Я узнал его сразу и внутри всё неприятно сжалось. Этот голос обещал только одно: неприятности.

Ирвин появился рядом, будто вырос из темноты. В плаще, при оружии. За плечом два силуэта: Жан и Реми. Но они держались поодаль и молчали.

— Господин сержант… — я поднялся на локоть, изображая сон. — Что случилось?

— Где был весь вечер?

Вопрос был задан ровно, без нажима.

— Немного ходил по лагерю, с людьми разговаривал. С «искуплением» в основном. Искал то, что вам нужно.

— Нашёл что-то?

Ирвин смотрел очень внимательно. Не ругался, не угрожал — наблюдал за моей реакцией, ловил слова. Проверял не смысл, а то, как я говорю. Я же помнил про «трекер» в браслете и решил использовать это в свою пользу.

— Только догадки, господин сержант. Там, — махнул рукой в сторону караула, — мужики какие-то мутные. Мне толкового ничего не сказали. Но вам, может, и скажут.

Одной фразой я объяснил, что делал ночью у мёртвого караула — и главное, зачем. Заодно сведя все к работе по задаче сержанта.

Ирвин кивнул, словно поставил галочку в голове.

— Бери своего охотника и за мной.

Я дёрнул Лиса и мы пошли за сержантом — прямо к убитому караулу. Ирвин ничего не объяснял, просто шёл. С каждым шагом напряжение внутри сжималось сильнее, словно пружина.

Сержант остановился за несколько метров до места и поднял ладонь.

— Стой. Дальше без приказа не ходи — следы затопчешь.

Ирвин продолжал говорить спокойно, по-деловому. Его словно подменили.

— Караула больше нет. Убили всех. Пусть твой охотник всё тут осмотрит. В прошлый раз, со Щербатым, толк от него был.

На душе немного отлегло: раз Ирвин привлёк нас к расследованию, значит всерьёз не подозревал. Я кивнул Лису, и тот аккуратно обошёл место убийства, подсвечивая факелом.

— Следов мало. Нападающих было трое, все мужчины. Караул убили тихо, сзади. Били кинжалом… но лезвие странное: режет не как ровная сталь. Или кривое, или из кости твари.

Лис говорил уверенно, показывая на следы, — и это звучало убедительно. Впрочем, пока он ни разу не соврал.

— Откуда пришли?

— Сложно сказать: почва каменистая, следов почти нет. Осмотрюсь подальше?

Ирвин кивнул. Лис сделал большой круг, уходя туда, где трава была гуще, и вернулся.

— Что-то странное, господин сержант. Трое пришли со стороны посёлка искажённых. После дела двое ушли в лагерь… а вернулись уже втроём, с женщиной. Потом все вместе направились к поселению.

Ирвин чуть прищурился.

— Уверен, что это были искажённые?

— Я уверен, что они пришли со стороны деревни и ушли туда же. А искажённые или нет — по следам не определишь.

— Ясно. А что за женщина?

— Не знаю. Но могу провести по её следам.

— Веди.

Охотник поднял факел повыше и повёл нас к тому самому колышку, где была привязана Мари. Сержант посмотрел на колышек, на храпящего Готье, потом перевёл взгляд на меня.

— Тут ваш проводник был? А теперь ее нет?

— Была. А я говорил Готье отвести её под охрану! — воскликнул я, добавляя в голос злости и негодования за чужую ошибку. Вышло достоверно.

— Так… — протянул сержант. — А он что?

— Говорит: куда она связанная в охраняемом лагере денется?

Решение Ирвин принял быстро, не раздумывая. Словно расследование было ему привычнее, чем руководство «искуплением».

— Так, Жан. Бери пятёрку солдат. По одному выводи бойцов этого южанина, — указал он на меня. — И отдельно Готье. Всех разделить, разговаривать запретить. Попробуют рот открыть — можешь сразу в морду бить.

— С этими из «искупления» все понятно. Но Готье — баронский, нам не подчиняется, — заметил Жан.

— Под мою ответственность.

Ирвин явно хотел допросить всех по отдельности и сравнить версии. Разделение и запрет на разговоры — чтобы не успели согласовать ложь. Сержант действовал не как военный, а как опытный дознаватель. Я снова спросил себя: на кого он работает на самом деле? И чем мне это грозит? Ответов пока не было.

Моих бойцов забрали. Они чётко понимали: скажут лишнего — петля грозит всем, что бы там сержант ни обещал. Но я всё равно нервничал. Время тянулось, а сон не шёл.

Вернулись мои под утро. Взъерошенные, дёрганные и уставшие. Но целые: ни побоев, ни следов пыток. Перекинулись парой слов: претензий к нам нет. А вот Готье остался под охраной.

Поспать так и не дали. Утреннюю тишину разорвал тревожный звук рога.