Неудержимый. Книга XLVII (СИ) - Боярский Андрей - Страница 56

— И что же вы собирались делать? — я задал новый вопрос.

— Прикончить Хворостинина! Прикончить их всех! — выпалил он и тут же горько усмехнулся. — Не подумайте. Я и правда прилетел сюда, чтобы закрыть эту историю. За год уже смирился… Задумался о новой жизни… Подумал, что буду здесь полезен… А как услышал вчера про аресты, так теперь спать не могу…

— Понятно. — сухо ответил я. — Буду с вами откровенен, Виктор Павлович. Нам нужны умные, честные люди. Я бы даже сказал, что без таких людей, как вы, мы здесь задохнёмся. Сами понимаете, дикие земли… Здесь нужен глаз да глаз. Что же касается Хворостинина, то нам придётся всё делать по закону, с той лишь разницей, что в этот раз никто не сможет вас списать… Ну и парочку фокусов мы с ними всё же провернём, чтобы вам было легче копать под этих ублюдков… Это будет им от меня подарок.

— Наш начальник, если за что-то берётся, то доводит дело до конца! — Минин обрадовался завершению проверки первым. — Мы этих хлопчиков быстро на чистую воду выведем.

— Согласен. Нет этим ублюдкам прощения! — Пожарский запылал праведным гневом.

— Благодарю… — старик утёр слезу. — Ни о чём больше не попрошу…

— Виктор Павлович, заканчивайте! — я перебил его. — Нам нужен твёрдый безопасник с сильным характером. Вы нам подходите, а сейчас, давайте лучше перейдём к делу. Генералы уже заждались…

Я поднялся со своего стула и направился к выходу. Остальные потянулись вслед за мной на минус второй этаж. Пока шли, я думал, как бы лучше всё устроить? Я уже провёл одну проверку, что дальше? Сколько я смогу выдержать? Две? Максимум три?

Я задумался, а что, если выдать дар Тихонову? Пусть опросит Хворостинина, найдёт слабые точки, составит план действия, а мы ему поможем. Таким образом, я и с себя все стрелки переведу. Я могу даже в камеру не входить…

Единственной проблемой в моём плане полковник, который не обладал особыми силами. Всего лишь адепт земляной стихии, но я уже знал почему. В то время как остальные набивали себе карманы, он со своей женой жил на одну зарплату, и никаких богатых родственников у него отродясь не имелось. Понятное дело, что ни о каком концентрате и речи не могло идти… Но, ничего, мы и это дело быстро подправим, если старик впишется в коллектив. А для проверок собственная энергия и вовсе не нужна была, банкет за счёт жертвы…

— Виктор Павлович. — когда мы оказались около камеры, я остановился и повернулся к полковнику. — Принцип действия артефакта вы уже поняли. Касаетесь тела преступника, и в этот момент задаёте ему вопрос. Думаю, вам будет достаточно одного, во время рукопожатия.

— Как же это? — он удивился. — Я же не подготовился! Надо составить план допроса…

— А у нас уже есть. — довольным голосом ответил Пожарский. — Костенко и Хмуров согласились сотрудничать. Мы на основе их показаний и набросали варианты. — пояснил он. — Прошу… — он передал папку с вопросами Тихонову.

— Ладно. — полковник нахмурился и, раскрыв папку, начал бегло читать. — Будем исходить из того, что есть и действовать по обстоятельствам.

— Исходите, но главное — вы должны его коснуться… — ещё раз предупредил я, передавая артефакт, на этот раз я нащупал в сумке аккуратный камушек, даже не знаю, откуда он там взялся.

— А вы? — спросил он, поняв, что я в камеру не иду.

— А я буду наблюдать за ходом допроса, через стекло… — ухмыльнувшись, сказал я. — Не теряйте время…

Хворостинина я прекрасно видел, он сидел в антимагических кандалах и ждал своего часа. Пожарский сказал, что он там сидел уже несколько часов. Обычный психологический приём, которым частенько пользовались дознаватели, просидишь вот так часов двенадцать и сразу захочешь всё рассказать, лишь бы прилечь на койку.

— Доброе утро! — Тихонов зашёл в кабинет для допросов первым. — Как ваше самочувствие, Владислав Игоревич? Меня зовут…

— Мне плевать, как тебя зовут! Я требую адвоката! Я сгною всех вас! — он начал орать на полковника, но тот, словно сделался в одночасье глухим.

Я ухмыльнулся. Полковник хорош, мои министры от такой тирады дёрнулись, хотя руки этого засранца были прикованы к столу. Кстати, для допроса очень удобно, фиг он их спрячет… Правда, мой план с рукопожатием, увы, уже не сработает…

— Владислав Игоревич, прошу вас, успокойтесь… — Тихонов посмотрел на рассвирепевшего княжича, который налился краской и тяжело дышал. — Я прибыл сюда как раз для того, чтобы разобраться в вашем деле.

Хворостинин набычился и стал сверлить полковника взглядом. Он явно не знал, с кем имеет дело, и пытался понять, на чьей он стороне.

— Прошу вас… — Тихонов повернулся к министрам. — Не могли бы вы оставить нас?

— Как будет угодно. — Минин ухмыльнулся и первым вышел за дверь.

Толку от того, что оба министра покинули помещение для допроса, не было никакого. Разве, что сам княжич стал вести себя поспокойней.

— Владислав Игоревич, скажу сразу, дела у вас обстоят не очень. Слишком уж большой список обвинений… — начал Тихонов, открыв папку с вопросами. — Подкуп должностных лиц, попытка похищения человека, похищение группы лиц… И в конце концов, убийство двух и более лиц… Это помимо обвинений в государственной измене…

— Клевета! — фыркнул он. — Всё это наглая ложь, и я не намерен отвечать на подобного рода вопросы! Я требую адвоката! Немедленно!

— Конечно, конечно, только не нервничайте, ведь нервные клетки, как известно, не восстанавливаются… — Тихонов взял ручку и бумагу, после чего направился к Хворостинину. — Для начала напишем заявление… — он подошёл сбоку и, положив белый лист перед ним, сунул ручку так, чтобы коснуться кожи. — Вы точно никого не убивали? — он внимательно посмотрел на княжича.

— Конечно же, нет! — проворчал княжич, отталкивая от себя полковника. — Кто начальник? На кого писать заявление?

Допрос с самого начала пошёл не по плану. Хворостинин вместо того, чтобы смириться со своей участью, сразу же потребовал адвоката и отказался отвечать на вопросы. Оно и понятно, он очень хорошо знал свои права и был юридически подкован. Мне даже захотелось его прикончить, чтобы было меньше мороки, но, обелить своё честное имя мне хотелось ещё больше. Да и коррупционного спрута, который залез в карман военным, хотелось порубить на куски.

А вот Тихонов меня здорово удивил. Здесь они схлестнулись на родном поле. Он внимательно слушал этого утырка и поддакивал ему, словно хотел помочь. А затем посыпались и новые заявления… Полковник вошёл в раж и начал подсовывать ему одну бумагу за другой, параллельно касаясь его рук пальцами и задавая новые вопросы. Главное — чтобы он не перестарался. Я смотрел, как таяла энергия у Хворостинина и когда отметка опустилась до восьмидесяти процентов, приказал Минину вывести нашего специалиста из помещения.

— Для первого раза достаточно, — заключил я, когда увидел уставшего, но безумно довольного безопасника. — Как ваше самочувствие? — теперь уже мне пришлось задавать этот вопрос Тихонову.

— Ваш дар… Это какое-то восьмое чудо света… — усталым голосом пролепетал он и выпал в осадок.

Хорошо, что Минин стоял позади и сразу же его поддержал.

— Что с ним? — поинтересовался Пожарский.

— Мозги закипели. — пояснил я. — Он задавал так много вопросов, что теперь всем генералам из нашего списка полная кабзда. — я забрал камешек и, вытянув из него дар, закинул обратно в сумку…

Не знаю, правильно ли я сделал, что доверился этому человеку, но мне действительно показалось важным, чтобы справедливость восторжествовала. Конечно, я понимал, что будет нелегко. Хворостинины и другие рода будут пытаться совать нам палки в колёса, но ничего, правда, и сила в этот раз на нашей стороне. А захотят перевести войну в другую плоскость — умоются собственной кровью.

Когда Тихонов пришёл в себя, он сразу же полез ко мне обниматься. Старик впервые за долгое время оказался счастлив. Конечно, ведь теперь у него в голове были все коррупционные схемы, в которые был посвящён этот упырь.