СМЕРШ – 1943. Книга третья - Барчук Павел - Страница 3

И на весь ночной, настороженный лес, перекрывая шум ливня, раздался наш пьяный, нестройный, истошный рев:

– Синенький скромный платочек! Падал с опущенных пле-е-еч!!

Мы горланили так, словно выжрали на двоих ведро неразведенного спирта. Карась для убедительности каждые две минуты смачно икал и грязно матерился. Несколько раз картинно споткнулся о торчащий корень.

Самое смешное – мы четко кружились на одном месте. От куста до куста. Как два идиота.

Внутрь кольца оцепления нам нельзя. Надо чтоб подрывник постоянно видел наш концерт. И я был уверен – он точно видит.

Логика проста. Да, человек Пророка не может наблюдать за самой сторожкой. Слишком она далеко. И да, у него есть точное время. Но в любом случае подрывник будет сидеть с той стороны, откуда должна явиться группа фальшивых диверсантов. То есть, где он сможет видеть ту самую просеку. А мы как раз по ней и пришли.

Просека упирается в сторожку. Там – тупик. Соответственно, сволочь с этой чертовой взрывной машинкой где-то здесь.

– Ты говорил…аааа… провожал…аааа! – надрывался я, безбожно фальшивя. Шататься тоже не забывал. – Обещал… аааа любить!!

Внешне – в стельку пьяный штабной идиот. Хотя, на самом деле, в этот момент в моей башке развернулся самый настоящий аналитический центр.

Пока драл глотку, глаза непрерывно сканировали темноту, отфильтровывая пляшущие на ветру тени. Я искал признаки присутствия людей. Бойцов СМЕРШ, которые стоят в оцеплении. Вернее, лежат. Ну, или возможно, сидят.

Мины под ногами не высматривал. Заметить усики взрывателя ОЗМ в такой мгле нереально, тут либо повезет, либо нет. Остаётся надеяться на внутренний компас Карасёва.

Люди Левина должны проявить себя. Мы уже минут пять-семь орем, как потерпевшие. Время тикает. Товарищи, едрить вам в нос! Где вы?!

Наконец, мой план сработал.

Когда мы в обнимку курсировали из точки А в точку Б, по двадцатому разу, со стороны кустов раздался злой громкий шёпот.

– Стой! Шаг в сторону – стреляю на поражение. Руки не поднимать. Просто замерли и не двигаемся. Молчим. Нет! Продолжайте петь… Идиоты…

Люди Левина сработали грамотно. Ни хруста веток, ни щелчка затвора не было слышно. Выходить из кустов они тоже не торопились. Слава богу. Опасались, что майор с грузом может быть уже на подходе.

Мы с Карасем замерли, изображая тяжёлую усталость.

– Ваня… – Карась заплетающимся языком выдал импровизацию, – Где мы есть-то? Где склады КЭЧ? Заблудились, богодушумать!

Я кивнул, громко выматерился. Попутно соображал, откуда именно пришел звук голоса.

Слева. Метрах в трех, под корнями огромного, старого дерева. Эти корни были настолько огромными, что вылезли из земли, образовав «гнездо», похожее на осьминога-инвалида.

– Саня! Кто заблудился? Да ты знаешь, как я ориент…ониер… ортин… сука… Щас!

Оторвался от Карася, шагнул в сторону. Сделал вид, что сапоги разъезжаются в грязи. Резко взмахнул руками, упал и с матом покатился прямо в той самой ели. Со всего размаху всандалился в нее спиной.

Удар вышел жестким. Но так и надо. Сполз по стволу в жидкую грязь. Кувыркнулся, упал чуть ли не лицом в соседний куст.

Прямо передо мной появилось злое лицо. Темное, замазанное чем-то похожим на сажу. Оно торчало в листве и по-моему тихо меня ненавидело.

– Срочно, – едва слышно процедил я прямо в физиономию взбешенного бойца.

А он как бы и не собирался кричать. Просто между веток появился ствол ППШ, который смотрел ровненько мне в переносицу.

– Лейтенант Соколов, Управление контрразведки. Со мной старший лейтенант Карасев. Срочно нужен капитан Левин. Здесь засада. Бегом. Через десять минут все сдохнем.

– Какие еще лейтенанты? – так же тихо огрызнулся боец. Ствол немного вылез вперед, – Лежи, не дергайся.

Черт… Об этом я как-то не подумал. Решил, сразу поверят на слово.

Доставать «корочки» нельзя. Иначе наблюдатель с подрывной машинкой поймет, что дело дрянь. Даже очень пьяные люди не показывают удостоверения кустам. А если и показывают, то точно не произносят слово СМЕРШ.

– Слушай меня, боец… – начал я, но из соседних зарослей раздался еще один, едва различимый голос:

– Погодь, Сема. Отставить. Я видел этого лейтенанта в кабинете Назарова. Это свои. Срочно, говоришь? Сейчас передам по цепочке.

Ствол ППШ медленно втянулся в кусты. Лицо первого, злого бойца исчезло. Но я чувствовал, он рядом. Оружие не убрал.

Ни одна веточка шелохнулась. Идеально работают. Ну и конечно, надо отдать должное, парни сразу сообразили, как максимально быстро позвать Левина. Не ползти за ним, а просто пустить информацию от одного к другому.

Началось ожидание. Я все так же сидел под елкой, громко рассказывал Карасю, как великолепно ориентируюсь в темноте и что мы непременно, вот-вот, с минуты на минуту непременно найдем, где приобрести самогона.

Мишка, заплетающейся походкой, добрался до меня. С матом ухватил воротник моей гимнастерки, дернул вверх. Мы начали имитировать пьяную ссору, которая периодически упорно переходила в коллективное пение.

При этом мозг работал просто на пределе своих возможностей. Не знаю, как у Карася, а у меня точно.

Время тикало и я понимал, что возможный трындец неумолимо приближается. Поэтому пытался теперь понять, где именно сидит чертов подрывник.

Что мы имеем технически?

В центре – обгоревшая сторожка. Туда должны выйти оперативники Левина. Вокруг – кольцо оцепления СМЕРШ. Радиус – не больше трехста метров. Максимум.

Мины ОЗМ заложены цепью. Кольцом или полукольцом. Два ряда, скорее всего. ОЗМ бьет смертельно на двадцать пять метров, радиус сплошного поражения осколками – полтинник.

Подрывник не может находиться внутри кольца. Это я уже понял. Он не самоубийца.

Сидит метрах в семидесяти-ста от крайних закладок. Иначе самого изрешетит шрапнелью.

Черт… Времени почти не осталось.

План с тихой «эвакуацией» отменяется. Убрать оцепление из двух десятков человек, вывести их по-пластунски за пределы радиуса поражения – нужно минимум полчаса. А столько у нас нет.

К тому же, если бойцы в спешке начнут массово сниматься, наблюдатель это заметит. Движение масс в оптику видно даже в ливень. Поймет, что СМЕРШ уходит, и крутанет ручку немедленно. Ради максимального урона.

Вывод один. Нужно бить на опережение.

Я должен найти, понять координаты подрывника. Прямо сейчас. Чтобы капитан отправил туда пару смершевцев, и те свернули диверсанту шею до того, как он сомкнет контакты.

Вопрос на миллион: где сидит эта тварь?

Я повис на плече Карася, опустил голову. Делал вид, что меня вот-вот вывернет наизнанку от обильных возлияний. На самом деле исподлобья начал сканировать местность.

Ночь. Ливень. Порядка трехста метров сквозь густую чащу до сторожки. Визуальный ориентир – просека. Маршрут «диверсантов».

Увидит, как силуэты проскользнут мимо – это фактическое подтверждение, что все идёт по плану. Можно в указанное время активировать снаряды.

Провода. Тянуть саперный кабель километрами по лесу – нереально. Плюс сопротивление линии. Подрывная машинка ПМ-1 вытягивает строго определенную длину кабеля. Значит, ублюдок сидит максимально близко к кольцу мин, но при этом ровно за зоной поражения.

Укрытие. ОЗМ секут на уровне от полуметра до метра. Осколки летят веером. Ему нужна естественная броня. Окоп рыть не рискнёт. Для этого надо прийти сюда заранее. Замаскироваться. Но и такой вариант не гарантирует невидимости. Свежая земля один черт бросится в глаза бойцам, которые формируют оцепление.

Я повернул голову, оттолкнул Мишку и громко сообщил всему лесу, что мне жизненно необходимо опорожнить мочевой пузырь. Принялся вертеться на месте. Как психованный пес в поисках подходящего кустика.

Вот оно! Впереди и правее, метрах в восьмидесяти от нас, рельеф меняется. За полосой ельника темнеет холм. На его вершине громоздится массивный силуэт вывороченного с корнем дуба.