СМЕРШ – 1943. Книга третья - Барчук Павел - Страница 1

Старлей тяжело дышал. Дождевая вода стекала по его лицу. Гимнастерка промокла насквозь. Сам он, почему-то, был по уши в грязи. Будто… Будто лежал на земле.

Пистолет при этом Карась не торопился опускать. Ствол оружия теперь смотрел ровно мне в грудь.

– Твою мать, Миша… – выругался я от души, сделал маленький шажок вперед. Двигался осторожно, чтоб не нервировать старлея, – Ты убил человека, который знал Пророка! Зачем?! Можно же было в ногу, в плечо! А теперь он ни черта не скажет. Какого хрена?! Ты вообще должен быть в Золотухино!

– Должен.

Голос старлея звучал вроде бы ровно. Как-то слишком показушно ровно. Но я слышал где-то в глубине – злость и горькое разочарование. Просто Карась жестко держал под контролем свои эмоции.

– Но не поехал. Передумал, – продолжил он. – Переложил задачу на сержанта. Велел ему опросить всех в госпитале. Аккуратно. По-тихому, – Мишка усмехнулся, – Все, как ты сказал, лейтенант. А сам выбрался из машины на следующем повороте и бегом вернулся к тому месту, где мы расстались. Чуйка сработала, знаешь. Уж больно гладко ты мне про автобат пел. Больно складно к Елене Сергеевне отправлял. Бабские чувства приплел, мою симпатию. Лишь бы я под ногами не путался. Вот это меня и насторожило. Пошел за тобой. Поверил собственной интуиции. И не прогадал.

Старлей двинулся с места. Ко мне. Но совсем близко подходить не стал. Оставил между нами расстояние. Костяшки пальцев, сжимающих оружие, побелели.

Черт… Карась на взводе. Сильно. И, похоже, он считает меня точно таким же предателем, как майор.

А я – безоружный. Мой пистолет валяется в углу. ТТ Мельникова тоже где-то там.

Не то, чтобы мне хотелось пальнуть пару раз в старлея, но… Оружие – весомый довод в разговоре. Особенно, когда надо объясниться. Боюсь, как бы Мишка в горячах и меня не грохнул.

Единственный шанс – он не до конца уверен в моем предательстве. Если бы точно считал врагом, стрелял бы в нас обоих. И какого хрена, на самом деле, вот так запросто убил майора?!

– Интересная петрушка выходит, товарищ Соколов… – процедил Мишка. Взгляд у него стал холодный, напряжённый. – С предателями, значит, по ночам в сараях треплешься? Я за тобой прошел до самого дома. Караулил. Ждал. В нескольких метрах от твоей засады. А ты и не заметил.

Карась покачал головой, словно сам не мог поверить, что у него получилось меня выследить.

– Все думал, а что вообще происходит? Зачем Соколов ошивается возле поповского дома? Ответ-то оказался простой. Я видел, как ты двинулся за майором. Видел, как вы сюда в сарай пришли. Потом разговаривали. И все бы ничего. Да, лейтенант? В предателя оружием тыкал, что-то ему тут вычитывал. Со стороны можно подумать – допрашивал врага. Если бы не один факт. Дождь шумел. Не все разобрал из вашего разговора. Но… Прекрасно слышал – майор с тобой говорил, как со знакомым. Флаконы те упоминал, госпиталь. И что вы там уже встречались. А мне ты совсем другое рассказал про Золотухино. Пророк этот опять. Странно, Соколов. Не находишь? Почему-то майор такие фразы говорил… Будто и с Пророком ты знаком. Ну он-то тебя точно знает. Не хочешь объясниться?

– Миша, опусти ствол. Ты ничего не понимаешь. Да, возможно ситуация выглядит подозрительно. Но все не так, как кажется, – я поднял перепачканные грязью руки, показал их старлею, – Нет у меня ничего. Видишь? Убери оружие.

– Заткнись! – рявкнул Карась. – Ручонки вверх! Живо! И за голову их! Шаг влево – пулю в колено всажу. Вы общались. Как старые знакомые! А потом он кинулся на тебя с ножом. Не поделили что-то? Хозяева новые приказы прислали, а ты не согласился?!

Карась зло прищурился.

– Вот почему тогда рот мне затыкал! К Назарову не пускал с докладом! Диверсанта прикрывал, потому что сам такая же гнида! Давай, выходи на улицу. Идем в управление. Там будем разбираться. А то слишком много странностей, лейтенант. Вот мы все и выясним. Если ты не предатель, руку потом пожму и прощения попрошу. Но… Что-то мне подсказывает, вряд ли такое произойдёт.

Дождь окончательно превратился в ливень. Долбил по ветхим стенам сарая, по дырявой крыше с такой силой, будто хотел смыть и старую постройку, и нас с Карасём.

Бум, бум, бум… Глухие звуки. Как таймер, который отсчитывает секунды.

– Миша… сколько времени? – спросил я, глядя старлею прямо в глаза.

– Что? – Карась от внезапности моего вопроса растерянно моргнул. Он ожидал каких-то пояснений, убеждений, оправданий. Но никак не обычного человеческого: «Который час?»

– Время! Сколько на твоих командирских?! – рявкнул так, что Карасев невольно вздрогнул и нахмурился.

В его голове совершенно не могла сложится полная картина происходящего. Я вел себя не как предатель. И это тормозило Мишку.

Он поднял левую руку, быстро глянул на запястье.

– Пять минут третьего. Какая тебе нахрен разница?!

– У нас меньше часа, – я принялся лихорадочно соображать, успеем или нет? – Миша. Ты опер. Включи голову. Я его обыскал. Забрал оружие. И мы говорили, да. Но… Если я тоже предатель, на кой черт майору резать «своего»? На кой черт мне подставляться под его стилет, рискуя сдохнуть? Ты сам понимаешь, что это все не вяжется в одну ниточку.

Карась упрямо сжал челюсти. Его желваки ходили ходуном.

Старлей явно сомневался. Оперская логика никуда не делась. Факты действительно не сходились с картинкой банального предательства. Он понимал, со мной точно что-то не так. Но не мог уложить это в адекватную версию.

– Кто ты такой? – глухо спросил старлей. – Допускаю, что не связан с фрицами. Хорошо. Но… Может работаешь просто на кого-то другого. Не знаю…

– На союзников? – я усмехнулся с пониманием.

Старлей не произнёс этого вслух, но именно такую версию он имел в виду. Забавно. Мишка ещё не знает, как именно будут вести себя эти чертовы «союзники» потом. Никто не знает. Но уже сейчас дружба с Европой и Штатами вызывает у людей большие сомнения.

– Миша, я всё объясню. Даю слово офицера. Каждую нестыковку. Но позже. Сейчас у нас просто нет на это времени, – я сделал шаг вперед, прямо на ствол его пистолета. – Когда все закончится, можешь лично отвести меня к Назарову. Или шлепнуть в лесу. Как хочешь. Слова против не скажу. Встреча на просеке – это приманка. Ловушка. Никакой майор не придёт. К тому же мы его как бы… – Я покосился на мёртвого Мельникова, – Мы его убили. Но перед смертью гнида рассказал их с Пороком план. Квадрат оцепления заминирован нашими же выпрыгивающими осколочными минами. ОЗМ. За местом встречи наблюдает человек Порока. Как только парни капитана Левина выйдут на просеку, ровно в три часа, он крутанет машинку. Можешь представить, какой это будет взрыв?

Пистолет в руке Карасева дрогнул и медленно пошел вниз. Злость испарилась, уступив место холодному анализу.

– Твою мать… – выдохнул он. – Засада на засаду. А фрицы… Они что, подставные? – Карась резко качнул головой. – Да нет. Не может быть.

– У нас пятьдесят пять… Хотя уже, наверное, пятьдесят минут. Если мы не успеем предупредить… Сам понимаешь, что случится. Давай обсудим все потом. Честное слово обсудим. Прошу тебя сейчас доверится мне. Давай хотя бы доберемся до просеки. Если взрывчатка и правда есть – сам поймешь, я не предатель. А насчёт твоих вопросов… Мы непременно поговорим.

Взгляд Карасева снова стал колючим, подозрительным. Он усмехнулся, покачал головой. Резко поднял оружие, направил его на меня.

– Погоди, лейтенант… А может, ты мне сейчас сказки рассказываешь? А? Чтобы время потянуть. Или туда же, к сторожке на убой, затащить? Откуда мне знать, что там не твои дружки-диверсанты в кустах сидят, а, лейтенант?

– Да что ты будешь делать… – Я развёл руками, затем кивнул в темный угол сарая. – Мой ТТ и оружие майора валяются вон там. В грязи. Вылетели, пока мы тут кувыркались. Забирай оба. Я пойду абсолютно пустым. Чисто физически ты – сильнее. При желании скрутишь меня в бараний рог. Кидаться на тебя без пистолета – безумие. Если по дороге покажется, что это ловушка – стреляй мне в затылок без предупреждения. Черт с ним. Но пока мы тут выясняем отношения, время утекает. Решай, Миша. На кону слишком многое.