После развода. Даже если без тебя - Мара Алекс - Страница 2

Внезапно раздаётся визг тормозов, гудки машин.

Водитель матерится с нарастающей истерикой в голосе.

В ужасе распахиваю глаза, смотрю по сторонам. Всё плывёт перед глазами, как в тумане – шок сбивает фокус, мир теряет чёткость.

А потом я вижу машину на встречной полосе. Она несётся с сумасшедшей скоростью. Сталкивается с другой машиной – глухой удар, визг металла. Водитель теряет контроль, вылетает на нашу сторону дороги и несётся прямо на нас.

Неотвратимо, как пуля.

Мы все погибнем. Это будет лобовое столкновение, и скорость не маленькая.

Я понимаю это с какой-то ледяной ясностью. Всё уже происходит, но время будто растянулось. Мир стал вязким, тягучим. Нереальным.

Остались доли секунды.

С яростным криком наш водитель выворачивает руль, пытается спасти всех нас.

Но я не могу больше следить за дорогой, потому что слишком сосредоточена на муже. Слишком ошарашена. Убита моментом.

– Ира! Ира! – Он срывает с себя ремень безопасности, пытается броситься на заднее сиденье и защитить любовницу от опасности.

Не меня. Её.

Андрей не думает, не просчитывает ситуацию. Это не выбор, а инстинкт. В момент смертельной опасности он испугался не за меня, а за неё.

Удар.

Невыносимый скрежет, рвущий барабанные перепонки.

Металл рвёт металл, визжат тормоза. Что-то хрустит в позвоночнике, в суставах, в костях.

Всё как в кино. Как в страшном сне, от которого невозможно проснуться.

Машина крутится волчком, подпрыгивает, дёргается – как живая, в панике.

Меня швыряет, колотит, трясёт. Тело не моё, я не управляю движениями.

А потом – тишина.

Приземление. Резкое. В неизвестность.

Будто я выпала из мира и очнулась в другом измерении – пахнущем дымом, горящей резиной…

И предательством.

Я не чувствую боли. Только замёрзшее сердце.

3

Мы живы.

Удар пришёлся по касательной. Нас закрутило, выкинуло на обочину и разбило об ограду парка.

Машина в утиль, но мы живы.

К нам подбегают люди. Открывают двери машины, стряхивают стекло с моих колен и помогают мне выйти.

Мир качается, шум города гаснет. Вокруг пульсирующая, подвижная тишина.

Я словно на возвышении, парю над городом и людским ажиотажем.

Кажется, я одна во всём мире. Последняя, единственная. Стою на развалинах, как после глобальной катастрофы.

Непонимающе осматриваюсь, силюсь прийти в себя.

Невдалеке Андрей стоит на коленях возле сидящей на земле Иры. Она в истерике – громкой, с визгом и невнятным лепетом. У неё кровь идёт из носа, у Андрея глубокий порез на лбу, лицо в крови. Наверное, есть и другие повреждения.

Андрей обнимает Иру, гладит по волосам. Его руки дрожат.

Хрипло повторяет: "Всё в порядке, мы живы, теперь всё будет хорошо".

Он ошибается. Всё далеко не в порядке, и уже ничего не будет хорошо.

У меня тоже кровь… шишки… синяки… сотрясения… наверное. Только истерика у меня молчаливая, внутренняя, скрытая. Я в панике бьюсь о стены моей души и не могу вырваться наружу.

Незнакомцы держат меня за руки, за плечи. Пытаются усадить, уложить, что-то промыть, или перевязать, или вызвать скорую…

Стряхиваю их руки, вырываюсь.

Они мешают мне думать.

Когда всё началось?

Что это был за день, когда Андрей впервые посмотрел на Иру не как на доверенную нам дочь моей подруги и не как на девушку, которой мы дали кров, а как на женщину? Как на искру света в его кризисе среднего возраста.

Может, в тот вечер, когда я уехала к подруге с ночёвкой?

Или во время командировки, когда он писал, что "всё хорошо"?

Или когда я спала в соседней комнате – спокойно, безмятежно, не зная, что за стеной рушится мой мир?

Как чертовски банально!

Я вспоминаю всё: разговоры, намёки, взгляды. По-другому слышу каждое слово, сказанное предавшими меня людьми.

Только теперь осознаю, что Андрей больше не смотрит на меня, как раньше. Он стал тихим, рассеянным. Спит, отвернувшись от меня. Не касается как раньше, не целует по утрам.

Когда это началось?!

Откуда взялась моя чудовищная слепота?!

Неужели необходимо лобовое столкновение, чтобы увидеть правду, которая спектаклем разыгрывается перёд моим носом?!

Андрей обнимает Иру, как когда-то обнимал меня. Только крепче. С болью. С настоящим страхом.

Это смертный приговор нашему браку. Без слов и объяснений. Необратимый.

Я не плачу. Срыв произойдёт позже, когда откроются шлюзы эмоций, и я позволю себе распасться на части.

Сейчас внутри меня только звенящая тишина. Обугленная. Пустая. Всё, что мы с мужем строили долгие годы, превратилось в пепел после одного несвоевременного взгляда в машине.

Это была не авария, а откровение.

С моей ногой что-то не так, я хромаю. Но не могу остановиться, мне надо идти. Пока не знаю, куда, но скоро очнусь и определю нужное мне направление.

Мне куда-то надо. Срочно.

Что-то стекает по лицу, металлическое на вкус. Я точно знаю, что это не слёзы. Ни за что не заплачу!

Передо мной мелькают лица незнакомцев, их рты открываются. Без звука получается комично, как немое кино без субтитров. Кажется, эти люди хотят, чтобы я вернулась, дождалась чего-то…

Нет уж!

Мне не о чем говорить с Андреем. Он уже ушёл от меня, остался только юридический штамп.

Вот за штампом я и иду.

Наверное, мне плохо.

Но сейчас я чувствую только одно. Сотрясение жизни.

4

Чем сильнее пламя, тем страшнее остающееся после него пепелище.

Страшнее и непригляднее.

Мы с Андреем поженились по любви, настоящей и сильной. Пламя между нами было не просто горячим, а неистовым. Лихорадочным. Андрей был моим куратором на последнем курсе института. Всего на три года старше меня, но он уже был «свой» среди преподавателей: уверенный, уважаемый, собранный. За этой взрослой оболочкой скрывался тонкий ум, честность и… глаза, которые умели не просто смотреть – прожигать насквозь. Я запомнила этот взгляд с первого дня, с первого касания взглядов в переполненной аудитории. Мы оба ощутили внезапное, неумолимое притяжение.

Нам категорически запрещалось даже думать об отношениях – институтская этика, учебная субординация, риск скандала. Однако чувства не подчиняются запретам. Меня тянуло к Андрею с такой силой, что я была готова всё перечеркнуть – учёбу, диплом, мнение преподавателей. Лишь бы быть рядом с ним.

Но Андрей был чертовски правильным и принципиальным. Сказал, что не имеет права начинать отношения со студенткой, пока я не получу диплом. Его честность восхищала меня и одновременно сводила с ума. Я уговаривала, спорила, плакала, но Андрей оказался сильнее. Перевёл меня к другому куратору – хладнокровно, внешне спокойно, но в глазах у него была такая же буря, как и во мне. Мы договорились ждать. Каждый день был борьбой со своими желаниями и страхами. Мы общались только взглядами, которые длились долю секунды, но оставались в памяти на часы. Это было самое важное ожидание в моей жизни.

А теперь…

Куда делись его порядочность и честность?

Что стало с моим мужем?

Вот она – правда долгого брака. Спустя годы ты вдруг понимаешь: рядом с тобой уже не тот человек, которого ты когда-то выбрала «на всю жизнь».

Внешне изменения небольшие. Привычный профиль, походка, голос, любимая чашка по утрам. Но внутри – другой. Незнакомый. Хладнокровно тебя предавший.

Мы вроде как живём вместе. Спим в одной постели. Не просто спим – умеем дарить друг другу наслаждение. Без юношеской неотложности, когда всё на грани неистовства, а со зрелой, уверенной чувственностью и знанием тела любимого человека. И с желанием быть рядом не ради разрядки, а ради близости и ради счастливого осознания, что нас связывает намного большее, чем постель.